Здесь находилось шесть синих двухсотлитровых бочек со спиртом. По полу валялись пластиковые бутылки с надписью «Краститель карминово-красный», «Краситель фиолетовый», «Лимонная кислота», «Ароматизатор Лидия», «Ароматизатор Ркацители» и прочие специфические вещи, помогающие превратить обыкновенный спирт в «отличное вино», не используя виноград. Помимо этого на деревянных паллетах лежали мешки сахара для создания вин с полусладким или сладким вкусом.

Рядом с ними высились штабеля упакованных в пластик бутылок, ящики пробок и стопки этикеток. У противоположной от входа стены стояли станки для наклеивания этикеток, укупорки и смесители, для купажирования жидкостей. Свободного места осталось не так уж и много. Все операции по изготовлению продукта располагались в оптимальной последовательности, чтобы не создавать ненужную суету и лишние движения.

Николай подошел к стопке этикеток и усмехнулся.

— Надо была назвать это пойло, которое я купил, как чачу, «Сделай сам». Умеют же люди продавать, врут и не моргнут глазом. Кстати, народ, спиртом можно охладить кожу. — Посоветовал он.

Подошел к синей бочке и с усилием снял с нее тугую черную крышку.

— Уфф, какой аромат. — Николай отвернулся от бочки, чтобы не дышать парами.

Зачерпнул ладонью спирт и растер его по рукам до локтей. В помещении остро завоняло алкоголем.

— Ну, как, помогло? — Поинтересовался Максим.

— Да, жжение проходит.

Илья и Максим по очереди растерли спирт по открытой коже. От интенсивного охлаждения произошло временное обезболивание. Николай прикрыл бочку крышкой.

— Ольга, а ваш цех во время землетрясения не работал? — Спросил он.

— Ждали санэпидемстанцию, Ашотик ночью вывез готовую продукцию, а работникам велел не приходить. — Ответила продавщица, стоя в дверях. — У него везде связи были, и в налоговой, и в полиции, и в поселковой администрации. Ему всегда сообщали, когда будет проверка.

— Какой предприимчивый предприниматель. — Усмехнулся Николай. — Чтобы гнать контрафакт, надо со всеми дружить, всех подмазывать. Сколько себе останется, если кормить столько нахлебников?

— Ему хватало. У него несколько домов уже построено, дорогие машины, любовницы. Я думаю, этот цех у него не единственный.

— Ладно, дай бог ему здоровья за него. Ашотик построил его для дурной цели, но в итоге цех послужил для благой. — Николай усмехнулся. — Дети девчата, заходите сюда, тут сухо и чисто. — Позвал он остальных.

Илья, наоборот, вышел из «цеха», чтобы подняться и узнать про ситуацию снаружи. Еще за несколько ступеней он ощутил исходящий от двери жар, а когда он поднялся вплотную, то не смог задержаться у нее и нескольких секунд. Чувствительную после ожогов кожу начало нестерпимо печь. От затеи открыть дверь и посмотреть наружу он отказался после так, как по ту сторону что-то взорвалось.

Вернулся к остальным, тщательно вытерев подошвы на входе в «цех».

— Не похолодало? — Первым делом поинтересовался Максим.

— Как будто наоборот, погорячело. — Ответил Илья. — Я хотел открыть дверь, но она раскалена. И еще там бахнуло. Мне кажется, это лимонад или пиво в банке.

— Вот попали. — Николай громко выдохнул и обхватил ладонями лицо. — Надо было что-нибудь вывесить, чтобы другие знали, что в доме есть люди.

— Когда бы мы успели это сделать? — Спросила Зоя. — Бежали, как угорелые. Точно, угорелые. — Она прижала к себе и поцеловала в голову младшего сына.

— В подвале нам вроде бы ничего не грозит. — Илья считал, что их положение не настолько ужасное. — Вода, еда имеется. Туалетом можно сделать трещину в соседнем помещении. Со светом скоро могут наступить проблемы, но тут есть спирт, можно сделать спиртовки.

— Ольга, а вентиляция тут есть? — Спросил Николай, осматривая стены у потолка.

— Принудительная. Без электричества не работает.

— Тогда спиртовки лучше не жечь. — Рассудил Николай. — Надо думать, как дать знак, если появятся спасатели.

— Перед тем, как зайти в подвал, я видел, что туман начал растворяться в горячем воздухе. Думаю, там сейчас совсем светло и было бы неплохо выйти и узнать причину этого пекла. Если рядом с нами извергается горячий гейзер, то это надолго и надо будет искать способ уходить отсюда. — Предложил Илья.

— Там ведь глаза не откроешь, как смотреть-то? — Поинтересовался Николай. — И сам не стерпишь такой жар, обгоришь за секунды.

Помещение сотряс сильный взрыв. Дети закричали в страхе. Со стен и потолка посыпалась штукатурка. Входная дверь открылась. На мокрый пол легло пятно уличного света. Секундное замешательство закончилось произнесенным Ильей пугающим предупреждением:

— Сейчас весь жар здесь будет. — Он бросился к лестнице.

Максим и Николай побежали следом. В приоткрытую дверь тянуло нестерпимым пеклом и дымом. Воздух гудел со звуком хорошей тяги в печной трубе. Раздавались хлопки лопающихся банок, выстрелы лопающегося бетона и кирпичей. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не сжечь глаза и поднимался вслепую. Жар был настолько нестерпимым, что затмевал рассудок. Организм, повинуясь инстинкту самосохранения, требовал оставить затею и бежать вниз в спасительную прохладу.

Он уперся в металл двери рукой и отдернул ее, обжегшись. В короткий миг, когда он убрал рук и еще не закрыл глаза, Илья увидел клубящийся под потолком сочный рыжий огонь, в черном дымном ажуре. Стекающий на пол горящий битум, вывернутые и почерневшие наружу банки из-под пива и напитков и желтый мир за окнами, нереальный из-за непрерывного движения раскаленного воздуха. Он с силой толкнул дверь.

Она не закрылась сразу. Видимо после взрыва повело косяк или саму дверь. Подбежали Максим с Ильей и забили ее ногами на место. Илья спустился вниз. Даша обеспокоенно ждала его с фонариком у основания лестницы.

— Илюш, ну ты чего вперед всех побежал? — Добродушно укорила она его. — Надо было подготовиться.

— Пока мы готовились, тут стало бы невыносимо находиться. Я в норме. — Он поднял под свет фонаря руку, которой уперся в дверь.

На ней остался красный след, грозящий надуться волдырем.

— Идем, охладим спиртом. — Даша потянула Илью за собой.

Она открыла крышку бочки, а Илья сунул руку в спирт целиком. Он понял, что сейчас ему хочется этого больше всего. Вынул и дал спирту испариться. Кожа охладилась и это подарило облегчение.

— Ты успел посмотреть наружу? — Поинтересовался вошедший в «цех» Максим.

— Успел. — Илья сел на деревянную паллету рядом с мешками сахара. — Крыша горит, вниз течет битум. А то, что происходит за окнами магазина, сложно описать. Там такое сильное марево, в котором все перетекает, нет четкости, как будто через воду смотришь. И все жёлтое, как в солнечное затмение или ранние сумерки, но не совсем похоже.

Рассказ Ильи ввергнул Зою и Юлю в уныние. Они зашмыгали носами.

— Да что же это происходит? — Запричитала Юля, думая об ушедшем муже. — Откуда взялся этот жар? Как там мой Мишка?

— Да все нормально с ним. — Успокоил ее Николай. — Не может быть такого пекла везде. Мы не на Венере живем. Я на сто процентов уверен, что дело в гейзере, из которого фигачит раскаленный пар. Земля встряхнулась и пооткрывала дыры в своем теле. Нам не повезло оказаться рядом с одной из них.

— А мы не сгорим? — Поинтересовалась Зоя у мужа.

— Не должны. Дверь закрыта, иначе, как через нее огонь сюда никак не попадет. Но внутри магазина все выгорит, к бабке не ходи. В ближайшее время выйти и посмотреть, что творится снаружи, не получится. — Николай осмотрелся в поисках занятия на ближайшее время. — Может, нам заняться приготовлением вина или чачи?

Шутка не вызвала никакого отклика. Люди находились в легкой прострации из-за кардинальных перемен. Рассудок пытался адаптироваться, и пока находился в состоянии приспособления, остальные его функции оставались на минимальных значениях, особенно чувство юмора. Все разбились по парам. Илья держал за руку Дашу в темном уголке, Максим Гулю. Николай с семьей сидели на мешках сахара. Юля с дочерью рядом. Ольга с Катей оседлали станок для укупорки бутылок. На ноге продавщицы белел спиртовой компресс.