— Согласен. — Александр повздыхал. — Но мне, видимо, придется искать чужую компанию и быть сбоку припёкой. Не представляю, как добраться до Комсомольска-на-Амуре.

— Блин, прости, Сань. Это я свои мысли озвучил, про себя. Мы будем рады, если ты с нами останешься. Как человек, ты отличный компаньон, а уж как инженер…

— Спасибо за предложение, приму его, если добраться до дома действительно нельзя. — Предупредил Александр.

— Само собой.

На очистку колес ушло много времени. За это время дважды принимался дождь, смывший грязь с кабины и лобового стекла самолета. Когда в очередной раз туман слегка развеялся, и стало почти светло, «Байкал» нарядно заблестел белой краской. Матвей довольным взглядом осмотрел самолет.

— Природа дает добро в дальний рейс. — Он погладил ладонью капот, дверь и крыло. — Давайте перегрузим наше добро.

«Ниву» освободили от груза. Матвей отогнал машину ближе к диспетчерской, чтобы люди могли заметить ее с дороги. Как и обещал, оставил ключи в замке, отсоединил заряжавшийся телефон. Расставаться с ней тоже было тяжко. Двадцать лет вместе. Машина помнила покойную супругу и тоже являлась их общей памятью. Еще недавно он мечтал умереть в собственном доме и, взявшись с женой за руки, оставить его, уйдя в вечность. Вынужденно бросая дом, «Ниву» и выбирая тех, кто жив, он рвал связь с женой наживую без наркоза и очень рассчитывал, что это не приведет к ее забвению или обидам.

Матвей вернулся к самолету. Внук сидел на переднем сиденье и нетерпеливо выглядывал в окно в ожидании возвращения деда.

— Ты чего так долго? — Спросил он требовательно.

— Вот тебя я знаю восемь лет, а машину двадцать. Как думаешь, легко ее бросить одну? — Матвей Леонидович сел за штурвал. — Готовы? Давайте помолимся, чтобы взлетка оказалась ровной, и мы спокойно взлетели.

— Господи благослови. — Негромко произнес Александр.

Внук молиться не стал, уставился вперед, глядя на полосу через мутную пелену вращающегося винта. «Байкал» мягко пришел в движение. Заскочил на бетонные плиты взлетно-посадочной полосы и под ускоряющиеся удары на стыках, начал разгон. На волнах он пытался махнуть крыльями. Соединения проходили проверку на прочность. Скрипели, скрежетали, но выдерживали нагрузки. Когда скорость уже показывала взлетную, и самолет собирался оторваться от земли, под правое колесо попался выступ приподнявшейся плиты. Раздался удар, самолет дрогнул, но набравшейся инерции хватило, чтобы взлететь.

Александр приоткрыл дверцу на пару сантиметров и в щель увидел, что правая стойка выгнулась назад. Посадку она уже могла не выдержать. Это значило, что самолет их превратился в одноразовое транспортное средство, которое будет проблематично посадить, а уже тем более, снова взлететь. Он дождался, когда Матвей прекратит набор высоты и выровняет самолет.

— Правой стойке конец. — Сообщил он громко, перекрикивая шум мотора.

Матвей поджал губы и посмотрел на внука, с интересом наблюдающего, как они поднимаются над плотной облачностью.

— Я посажу. — Уверенно произнес он. — Главное найти куда сесть.

— Хорошо. — Александр похлопал Матвея по плечу.

В небе было ясно, как в обычный летний день, но вся поверхность, от горизонта и до горизонта укрыта сплошным темно-серым дождевым одеялом. Катастрофа как будто спровоцировала волнообразный рост влажности. Александр объяснил себе ее количество эффектом кипящего чайника. Слившиеся в недра земли моря и океаны начали кипеть и наполнять атмосферу конденсирующимися парами. Иначе понять, откуда ее взялось столько разом, он не представлял.

Матвей бросил штурвал, вынул телефон и включил навигацию. Спутники сразу определились, что было очень хорошо. Он переживал, что катастрофа несла за собой сильные электромагнитные возмущения, мешающие поймать сигнал. Забил маршрут до селения, рядом с которым должна была находиться деревня. Он не знал ее точного положения, но надеялся узнать у местных. Долететь прямо до места назначения он не рассчитывал, уверенный, что топлива не хватит. Однако у него была задумка оседлать попутный воздушный поток и подобно японцам, добравшимся так до далекого Перл-Харбора, добраться до экодеревни планируя на крыльях.

Он летел почти строго на север над однообразной серой равниной, внутри которой часто сверкали молнии.

— Дед! Дед, смотри! — Отвлек его внук.

Матвей Леонидович посмотрел в левое окно. Над облаками в небо вздымалось огромное грибовидное облако взрыва, а ударная волна «причесывала» серую поверхность туч, приближаясь к самолету.

— Держись. — Приказал он внуку.

Задремавший Александр, услышав его, завертел головой и, увидев взрыв, схватился за подлокотники. Волна ощутимо качнула самолет, но без последствий.

— А что это взорвалось? — Спросил Тимофей.

— Не знаю. — Пожал плечами дед. — Наверное, артиллерийский склад.

Он обратил внимание, что вокруг взрыва облачность начала рассеиваться. Можно было подумать, что ударная волна разогнала тучи от эпицентра. Ему захотелось посмотреть, как выглядела земля сверху в открывшемся пространстве. Александр нагнулся над его ухом.

— А если это склады военных? Этот взрыв может быть не последним. — Предупредил он.

— Я не стану подлетать близко. — Ответил Матвей. — Хочу посмотреть, как выглядит катастрофа в других местах.

Инженер сел на место, глядя в окно. Масштаб взрыва удалось осознать по мере того, как они летели в его сторону, «гриб» приближался неожиданно медленно. А еще Матвей обратил внимание, что слоистые облака, висящие над местом взрыва, тоже стали растворяться. Он посмотрел на температуру забортного воздуха, и она показывала аномальные значения для такой высоты. Матвей кивнул Александру, чтобы он ознакомился с ними.

Тот долго смотрел на показания, посмотрел на альтиметр.

— Ерунда какая-то. Тридцать пять градусов на такой высоте?

— А взрыв может быть вызван водяным паром? — Матвей неуверенно предложил свою гипотезу.

— Без понятия. Мои знания в этой области нулевые. Наверное, для взрыва артиллерийских снарядов этот явно великоват. Сколько его высота? Больше десяти километров? — Оценил инженер высоту столба, начинающего менять форму.

— Не меньше. — Согласился Матвей. — И смотри, у него явное разделение на белую часть, как будто это пар, и темную с грязью.

Они решили больше не гадать, а просто посмотреть, надеясь отличить взрыв снарядов, от взрыва пара в недрах земли. Но как только они достигли чистого неба, то сразу забыли про воронку. Под ними простиралась водная поверхность, испещренная разломами, остатками дорог и поселений. Вода была везде. Она ниспадала водопадами в расщелины, некоторые из которых достигали сотни метров в ширину. Картина разрушений выглядела эпично, сразу поверилось в легенды о последних временах. Зарубцеваться таким ранам предстояло нескоро. В салон проник легкий запах сероводородных соединений, как будто пролетали над городскими стоками.

Матвей направил самолет ближе к эпицентру взрыва. Даже без специальных знаний стало понятно, что гипотеза с паром более чем уместна. Из недр земли продолжал выходить пар под давлением. Огромная воронка, не меньше километра в диаметре, была окружена земляными отвалами. Сероводородная вонь усилилась.

— Не подлетай ближе. — Попросил Александр. — Смотри, как растет температура.

Шкала термометра перевалила за сорок градусов.

— Вот почему тают облака. — Догадался Матвей. — Жар их съедает.

Он облетел эпицентр взрыва по окружности. Снизился и заметил, что у поверхности температура упала до приемлемых значений. А потом он заметил, как что-то сверкает, отражаясь в солнечных лучах на одном из зданий, которое не удалось разглядеть сразу из-за того, что всё сделалось одного цвета.

— Тимоха, глянь, там люди подают нам знаки? — Попросил он внука, показывая ему рукой направление.

— Да, дед, они на крыше сидят. И машина у них там. — Разглядел Тимофей. — Они нам машут.

— А что мы им можем предложить? — Матвей расстроился, что сесть они не могут.