Царившие вокруг тишина и природная гармония были лучшим средством для восстановления душевного равновесия. А столь желанное для Арроу и Рианн общество друг друга одновременно представлялось неисчерпаемым источником высокой энергии (ею тут же не преминул зарядиться протоадрон).

Вряд ли когда-либо чувство могло быть настолько продуктивным, как не иссякшее с веками неудержимое притяжение этих двух родственных душ. А приобретенные преимущества Высших, придавали всему особый эффект.

Да, это были одни из тех незабываемо-прекрасных моментов в их жизни, которыми (хоть не так часто, как хотелось, но во всей своей полноте) миловала их судьба. Только жаль, что дарованное им счастье и на этот раз оказалось непродолжительным. А карающим мечом Фатума теперь стал зловещий черный шар протоадрона…

На смену знойному дню наступил тихий летний вечер, принеся с собой блаженную прохладу. Над ровной гладью океана медленно клонился к закату золотистый диск последнего солнца Кристаллио (как назвали эту планету Арроу и Рианн), взамен дневным светилам, на тускнеющем небосводе выплывали неровные диски двух голубоватых лун. В густых лиловых кронах прибрежных зарослей тихо шелестел ветерок, в такт ему завораживающе-монотонно плескал морской прибой, перекатывая по берегу разноцветную гальку. Где-то вдали зазвучала мелодичная трель невидимого пернатого певца местной природы. Точно гостеприимный хозяин, он благосклонно принимал в своей обители случайных путников, услаждая их слух чарующей музыкой грез. Слушая его песню, что так напоминала трель земного соловья, Арроу и Рианн неторопливо брели по берегу океана. Держась за руки, они наслаждались окружавшими их гармонией и покоем. Замкнувшись в себе, казалось, каждый из них был отрешен от всего внешнего мира. И только соединенные ладони, как нерушимый мост, связывали в единое целое их души и мысли, помимо воли унося рэдрозиан в далекое прошлое минувших в их судьбе бесчисленных событий.

Здесь, окруженные тишиной необитаемой планеты, гармонией дикой природы и чистым энергетическим фоном астральных полей, они смотрели на свою прошедшую жизнь как на сюжет забытого кинофильма. Его кадры заметно потускнели от времени и поутратили свою четкость. Волнение, радость, блаженство и боль далекого прошлого, подернутые пеленой забытья, теперь смешались в единый шлейф полупрозрачного тумана, оставив после себя лишь слабый горько-сладкий привкус легкого чувства, похожего на ностальгию. Нет, нельзя было сказать, что Арроу или Рианн о чем-то сожалели. Разве только по бесцельно проведенному вдали друг от друга времени, когда их души наполняли отчаяние и боль. Однако теперь это казалось неважным, когда впереди у них была целая вечность. Вечность желанного общества друг друга.

Правда, с этим понятием могла возникнуть проблема скоротечности чувств души, эмоций, присущих простым смертным. Ведь теперь им хорошо было известно, что понятие биологической смерти означает не конец всему, а лишь этап обновления. Как зима для деревьев, за которой приходит весна. В вечности страсти и эмоции простых смертных теряли свой смысл и фактически отсутствовали. Неоспоримым примером могло служить существование Высших энергосубстанций. Ведь их взаимоотношения отличались от поведения «серой протоплазмы». Так не утратят ли Арроу и Рианн душевного пыла в размеренном течении времени, в безграничности которого столетия оказываются лишь стремительным мигом?

Иногда короткая жизнь, прожитая заново, без ссылания на прошлое, может быть ярче и полнее, чем жизнь с сознанием вечного существования. Но в вихре захватывающих событий и вечность может оказаться ослепительным мгновеньем. К тому же, теперь Арроу и Рианн знали, что незыблемое, единое чувство, пусть не похожее на стремительность страстей простых смертных, но постоянное и ровное, как сама Вечность и было достоянием именно Высших.

Бесстрастные — и тем не менее, они хранили свои «чувства» незыблемыми.

Уравновешенные, но не переменчивые, а надежные и преданные.

Ведь даже ровно горящие звезды живут дольше, чем эруптивные светила.

Нет, Арроу и Рианн не страшило, что со временем их любовь может угаснуть. Они были уверенны — с ними этого не произойдет. Ведь невозможно разлюбить голубое небо над головой или забыть завораживающее мерцание звезд в ночной тиши. Как нельзя обходиться живому человеку без воздуха, воды и света, так и они не смогут жить без сияния родственной души, единственной во всей вселенной.

Нет, их чувства не угаснут, ведь их сущности теперь нераздельны. Прошлое доказало, что они будут существовать только вместе, в неразрывной связи друг с другом.

Преисполненные этим осознанием, Арроу и Рианн сильнее сжали пальцы рук, отчего по их ладоням пробежали блики разноцветных разрядов.

И именно в этот момент появился чужой протоадрон.

***

Рэдрозиане сразу ощутили присутствие чего-то постороннего, что вызвало чувство близкое к тревоге. Мгновенно придя в себя, они настороженно осмотрелись и заметили застывший перед ними в воздухе черный шарик.

В тот же час их сказочный мирок был разрушен, а с моря потянул холодный ветер, пронизывающей сыростью отозвавшись в душах.

«Это протоадрон»… — Рианн попыталась успокоиться, решив, что перед ними «их» довселенский объект. Но Арроу развеял ее надежды.

«Это чужой протоадрон», — возразил АРЭС-Альтауэт. Он плавно разомкнул ладонь, выпустив аналогичный черный шар.

Довселенские объекты тут же рванулись друг к другу, заставив рэдрозиан тревожно замереть. Но на расстоянии в полметра один от второго, протоадроны остановились, точно натолкнувшись на невидимую преграду.

Ситуация невольно напомнила Арроу ту, что произошла с ним в одном из параллельных миров, где он встретил Рианн. Вот только здесь довселенские объекты оказались вовсе не двойниками. А это значило…

«Разве во вселенной сохранились другие протоадроны»? — путем телепатии спросила Рианн, глядя на зависшие друг против друга черные шары.

«Не знаю… По крайней мере, все предыдущие попытки подобных поисков оказались безрезультатными, — ответил Арроу. — Почему в прошлом мне пришлось посетить Доадронную эру».

«Но этот черный шар мне кажется вполне реальным».

«Он не только реален, но и опасен. Так что нам лучше поскорее отсюда убраться».

«А наш протоадрон»…

«Пошли». — Арроу осторожно взял свою спутницу за руку и вместе с ней скрылся в гиперпространстве.

Направляясь прочь от Кристаллио, рэдрозианин пояснил:

«Уверен, с нашим протоадроном ничего не случится. Доадронная эра буквально кишит этими субстанциями, но ни одна из них еще не повредила другой. Скорее, между ними просто происходит отталкивающий эффект, как у одноименно заряженных полюсов магнита».

«Но впоследствии эти странные объекты Доадронной эры все же должны будут как-то объединиться, чтобы из них образовалась вселенная», — возразила Рианн.

«Да. Но это произойдет только в том случае, когда протоадроны достигнут своей критической массы и наберут конечный заряд. А это будет нескоро».

«Точнее уже было, но давно», — поправила девушка.

«Пожалуй», — согласился рэдрозианин.

«А если наш протоадрон к нам не вернется»? — вновь спросила Рианн.

Арроу на мгновенье приостановился, снова приняв гуманоидную форму.

«Меня бы, лично, это не огорчило. Не сильно огорчило. Но уверен, он не предоставит нам такого счастья».

«Он нам может еще понадобиться», — заметила рэдрозианка, и в ее сущности четко промелькнули черты Альтерианы.

«В таком случае нам недолго будет привлечь его снова. Пока мы вместе»…

Он не договорил, так как перед ними в пространстве неожиданно вновь материализовался черный шар.

Рэдрозиане замерли, с беспокойством следя, как довселенский объект начал плавно вокруг них кружить, постепенно сужая орбиту.

«Это… наш»?.. — спросила Рианн.

Арроу осторожно протянул эфемерную ладонь к черному шару. Он тут же ощутил, как его обдало замораживающим холодом, а в недра этой довселенской бездны неудержимо устремился жизненный поток его души. Чтобы вырваться из глубин затягивающей, точно мощный пылесос западни, Арроу сконцентрировал небольшой энергетический сгусток, что остался после его взаимодействия с Рианн, и устремил этот заряд к черному шару. Одновременно рэдрозианин одернул руку, отшатнувшись назад.