— Тогда мне здесь делать больше нечего, — наконец произнес Лайт и направился к выходу.

— Куда это ты собрался? — недовольно окликнула его принцесса.

— В ваши подземные казематы, Ваша Светлость. — И Рик отвесил шутовской поклон. А потом, бросив на Зарели холодный взгляд, добавил: — Уж лучше делить гнилую подстилку сырой камеры с крысами, чем с тобой — брачное ложе.

— Схватить его!!! — истошно завопила Зарели. Она вся покрылась пятнами злобы, задыхаясь от возмущения.

Лайта тут же окружило два десятка воинов, наставив вперед пики копий.

— Извини, Рик, но… — Вождь беспомощно развел руками.

— Благодарю вас за награду, — едко заметил Лайт и, бросив на пол свое оружие, уже намеревался уйти, когда принцесса резко окликнула его.

— Стой!

Двое стражников копьями преградили бетельгейзийцу дорогу, заставив его остановиться. Однако Рик не удосужился обернуться, и Зарели пришлось самой подойти к пленному. Она взяла у одного из воинов кинжал и резким движением разрезала рукав на левом плече Лайта, затем осторожно сняла спрятанный под материей тонкий браслет с мерцавшим на нем красным огоньком.

— Это я оставлю у себя, чтобы ты не совершил глупость и не вызвал свой корабль.

Глаза Лайта блеснули ледяным светом, однако он ничего не сказал и, не обращая внимания на конвой, покинул зал. Лицо принцессы исказил гнев.

— Я убью его собственными руками! — прошипела она, глядя вслед бетельгейзийцу. — Но сначала он будет свидетелем мучительной смерти этой девчонки.

***

Лайт без сопротивления позволил запереть себя в сырой камере с решетчатыми дверями, через которые струился тусклый свет из коридора.

Оставшись один, бетельгейзиец тут же оживился и внимательно осмотрел помещение.

«Ничего не изменилось. Все та же примитивная система: грубая дверная решетка и один смотритель в коридоре»…

Лайт попробовал на прочность толстые металлические прутья из крепкого сплава.

«Хм, ошибся, изменения все-таки произошли. Двери заменили более надежными. Они могут представить немалую проблему. Если бы Зарели не заметила передатчик»…

Лайт ее недооценил. Хитрая бестия оказалась умнее, чем можно было ожидать. Значит, придется искать другой выход.

Бетельгейзиец на минуту задумался, глядя на решетку. За ней чинно прошагала тучная фигура стражника. Когда кауринец повторно прошел мимо дверей камеры Лайта, бетельгейзиец взглянул на него более внимательно. Опытным глазом Рик сразу отметил, что, несмотря на приличную силу, стражник недостаточно проворен. Кажется, Лайт уже слышал о нем. Его звали Гуро. Он был сыном богатого торговца. Удивительно, что кауринец еще простой тюремщик, а не какой-нибудь начальник, ведь его отец довольно состоятелен.

«Скорей всего, глупость и жуткое тщеславие не позволили этому толстяку сделать карьеру», — подумал Лайт.

Вероятно, этот кауринец страшно кичится своей силой да искусностью воина. Именно на этом и решил сыграть Рик.

— Ну и охрана, — как про между прочим, заметил Лайт на таринском языке, когда стражник в очередной раз проходил мимо решетки. — Зажиревший геримез, что еле перебирает ногами, — добавил Рик, упомнив местное животное, похожее на свинью. — У Лорона совсем не осталось воинов-профессионалов.

— Это ты о ком? — кауринец приостановился, нахмурившись.

— Да о тебе, громила. — Лайт небрежно облокотился о решетку. — Помню, раньше в казематах Лорона охрана была получше. А сейчас… — Рик бросил презрительный взгляд на воина. — Спорим, я легко уложу тебя в поединке.

Стражник в ответ окинул пренебрежительным взором намного уступавшего ему в весе, но хорошо сложенного соперника. Он не вспомнил его лица, поэтому легко и быстро «клюнул на крючок».

— Я — Гуро, — угрожающе прорычал стражник, самоуверенно приблизившись к решетке. — Сильнее меня нет никого в городе. Знаешь, что я сделал со своим последним противником в поединке? Я заключил его в свои объятия и раздавил точно спелый галир.

(Галир — это местное растение, похожее на тыкву.)

— Что-то я сомневаюсь, — с издевкой фыркнул Лайт. — Ты выглядишь не столь внушительно, как желаешь показаться. Да я уложу тебя одной рукой.

— А ну, попробуй! — Разозленный стражник уже хотел открыть решетку камеры, когда его остановил приближающийся стук женских каблучков. Он тут же отскочил в сторону и продолжил патрулирование. А к дверям темницы Лайта приблизилась фигура в роскошном женском наряде. Бетельгейзиец узнал Зарели.

— Если ты пришла с прежними намерениями, то зря себя утруждала, — первым начал разговор Рик.

— Но почему? — спросила Зарели. Она прислонилась к решетке, изобразив на лице трогательное выражение. — Почему? Разве я не красива?

О ней этого нельзя было сказать. Тем более сейчас, когда изысканные украшения только подчеркивали ее природный шарм, а воздушные одежды не скрывали совершенной фигуры.

— Зарели, мне нет дела до твоей внешности… — возразил Рик.

— И чем же эта замухрышка в мужской одежде лучше меня?

— Ее сюда можешь не впутывать, — остановил принцессу Лайт. — Я уже говорил, что ты меня не интересуешь. А твой скверный характер вообще не делает тебе чести.

— Но я могу быть и ласковой. Очень ласковой…

— Слушай, Зарели, выбери объектом своих атак кого-нибудь другого. В тронном зале я уже все сказал, мне нечего добавить, — равнодушно ответил Рик.

Глаза принцессы гневно блеснули. Она резко отстранилась от решетки и зло прошипела:

— Если ты не хочешь быть моим, то ничей не будешь! На этот раз ты не покинешь подземелья живым! Завтра на рассвете ты и твоя девчонка умрете. Но эта замухрышка запомнит свою последнюю ночь навсегда! — И Зарели окликнула стражника: — Пусть переведут пленного мальчишку в камеру Жутких снов.

В глазах Лайта промелькнула тревога, но он быстро справился с собой и, когда принцесса снова взглянула на него, Рик по-прежнему выглядел невозмутимым.

— Завтра ты не сможешь узнать свою компаньонку. Если она доживет до завтра. — И Зарели, резко развернувшись, пошла прочь, выстукивая каблуками нервный ритм.

Как только принцесса удалилась, Рик снова посмотрела в коридор, где звучали монотонные шаги стражника.

— Эй, ты! — окликнул он громилу.

Гуро снова вернулся.

— Если ты хочешь возобновить наш спор, то я отказываюсь.

— Мерзкий трус! — с максимумом презрения и насмешки бросил Лайт. — Боишься растрясти свой жир?

— Да за такие слова… — Громила нервно ударилкулаками по решетке, но тут же остановился. — Ты пленник принцессы. А я не хочу вызвать гнев Ее Светлости.

— Она меня ненавидит и приговорила на утро к смерти. Если б ты смог победить меня в поединке, то принцесса была бы восхищена.

— А ты что, боишься казни? — усмехнулся Гуро.

— Да нет, — Лайт отошел от решетки, лихорадочно соображая, как бы вывести верзилу из себя. — Скорее это ты боишься… меня. — Он снова сделал шаг к двери. — Я вижу, ты не настолько смел, как хочешь показаться. Груда протухшего мяса!

— Эй ты, полегче! Иначе поплатишься за свои слова.

— Да что ты мне сделаешь? Ты не справишься даже с чахлым мальчишкой! Ты так раздулся от важности, что скоро лопнешь, как мыльный пузырь.

— Я тебе сейчас покажу мыльный пузырь. — Гуро снова рванулся к решетке.

— Неповоротливый геримез! — подзадоривал Лайт и издевательски рассмеялся в лицо своему врагу. Однако в его глазах пылал холодный огонь решимости.

— Ну подожди, — прошипел стражник и, забыв о строгом приказе, он открыл решетку. — Сейчас я перемну тебе все кости.

— Попробуй. — Лайт ловко избежал страшных объятий верзилы и неуловимо-быстро перехватил его руку. Разворот, захват, резкое движение — Гуро с глухим звуком тут же мертвым рухнул на пол.

— Тебе следовало меня помнить, — тихо процедил Лайт.

Рик снял с пояса стражника вязку ключей, забрал его оружие (в том числе зубчатый обоюдоострый меч) и осторожно выскользнул из камеры. Мгновенье Рик прислушивался, не идет ли кто. В этот момент в недрах подземелья прозвучал женский крик отчаяния и страха.