- Ты знаешь, что такое «свечка», бош? Это хороший способ развязывать языки, тоже интересная игра. Господин фойрмейстер сделает так, чтоб у тебя загорелась голова. Не вся, самая макушка. Пламя охватит ее, как фитиль свечи, и оно будет гореть так долго, что ты сойдешь с ума от боли, чувствуя, как обугливаются кости черепа и закипает внутри мозг. Достаточно хорошо звучит?

Пленник ничего не ответил. Воображение Дирка нарисовало, как тот упрямо стискивает зубы, как подрагивают пальцы рук, привязанных колючей проволокой к подлокотникам кресла. Даже если ему не приходилось самолично сталкиваться с магильерами, он должен хорошо представлять, чего от них можно ожидать.

За время их не очень содержательной беседы Дирк успел прикинуть размеры и форму комнаты, в которой проводился допрос. Картина получалась неутешительная. Зал был достаточно велик, и набит офицерами едва ли не под завязку. Может, они и кабинетные служаки, давно забывшие запах пороха, но как минимум револьвер у каждого имеется. И фойрмейстер… Этот показался Дирку еще более опасным, даже в голосе у него было что-то такое, отчего-то неприятно резануло по давно холодному и неподвижному сердцу. Дирку вспомнились последние секунды жизни Юльке и вырывающиеся из глазниц его шлема языки пламени. Успел ли гранатометчик почувствовать, как вскипает его мозг и лопается череп?.. Или умер в одно мгновенье, канув в непроглядную тьму еще до того, как его тело обратилось золой?

Чтобы победить магильера, нужен другой магильер.

«Мейстер…» - мысленно позвал Дирк, стараясь не обращать внимания на голос, продолжавший на скверном немецком перечислять дарованные огнем способы мучительной смерти,.

Тоттмейстер Бергер ответил через несколько секунд. И даже в сырости заглубленного в землю бункера Дирк поежился от того, сколько в этом голосе было пронизывающего холода.

«Слушаю вас, унтер Корф».

Голос, пронизывающий и тяжелый, как порыв ноябрьского ветра, прошел тело мертвеца насквозь, от темени до пяток.

«Мы достигли штаба. Но здесь французский фойрмейстер, и я не уверен, что нам удастся его быстро обработать».

«Один?»

«Насколько мне известно».

Тоттмейстер Бергер молчал несколько секунд. Скорее всего, сделал восприятие Дирка частью своего собственного и собирал информацию его органами чувств. Неприятное ощущение зуда в лобных долях мозга подтверждало это. Дирк знал, что в такой момент лучше ничего не предпринимать, и по возможности воздержаться даже от лишних мыслей. Неприятная процедура и в самом деле длилась недолго. Тоттмейстер Бергер обладал полезной привычкой быстро усваивать ситуацию и столь же быстро принимать решение.

«Нужен отвлекающий маневр. Мне бы пригодилась пара мертвецов, не обязательно свежих».

Дирк вспомнил то, что они оставили наверху – полусожженные тела, жирный пепел обезглавленного магильера.

«Извините, мейстер, боюсь, что здесь нет ничего… такого. Здешние покойники слишком сильно пострадали для того, чтобы их можно было использовать».

Негромкий смех тоттмейстера прошел по позвоночнику колючей металлической щеткой.

«Мыслите шире, унтер. Я не говорил, что мне нужны именно люди. У Госпожи много слуг».

Дирк услышал шорох за спиной и подавил желание отскочить в сторону. Лестница была пуста, Штейн бессмысленно озирался, тоже ощутив постороннее присутствие. Дело было даже не в шорохе, к ним приближалось нечто... Дирк заставил себя отыскать нужное слово. Нечто отвратительно родственное им. Наверно, так слепые насекомые или глубоководные рыбы опознают родню – по какому-то едва ощутимому запаху, по особенному волнению воздуха. Существо, спешившее им на помощь, было мертво, но Дирк не видел его. Мелькнула даже жутковатая мысль – не научился ли тоттмейстер призывать себе на помощь бесплотных духов… Наконец Дирк догадался взглянуть себе под ноги, и обнаружил там ответ.

Вокруг его сапог вились несколько проворных существ, покрытых черно-серой клочковатой шерстью, каждое не больше кулака. Он насчитал пять штук.

«Крысы, - мысленно сказал Дирк, - Я не подумал о них».

«И зря. Полагаю, вы бы удивились, унтер-офицер Корф, узнав, сколько мертвых существ окружают нас постоянно. Крысы – один из самых простых и в то же время полезных инструментов. Обычно я использую их для разведки, но сейчас выбирать не приходится».

«Я не видел мертвых крыс, когда мы спускались».

«Не в блиндаже, конечно. Снаружи. В таких местах всегда множество мертвых крыс. Они стягиваются на запах свежей мертвечины и пируют в окопах после каждого боя, независимо от того, кто победил. А потом они мрут сотнями химических снарядов».

Крысы были мертвы, теперь Дирк и сам видел это. У некоторых из них лопнули животы, а тела, обычно худощавые и подвижные, казались распухшими. Но это не мешало им быстро передвигаться. Дирк поблагодарил судьбу за то, что тоттмейстеру не вздумалось воспользоваться каким-либо более экзотическим «инструментом».

Среди «Веселых Висельников» давно ходила история про одного тоттмейстера из Меца, которого будто бы оскорбила компания офицеров в каком-то захудалом трактире. Говорили, что он молча стерпел оскорбление, даже не попытавшись поквитаться со своими обидчиками, лишь усмехнулся, выходя за порог. Злополучные офицеры быстро забыли бы про этот случай, если бы чучело медведя, стоявшее в углу, вдруг не заскрежетало зубами и не набросилось на них подобно обезумевшему от крови дикому зверю. Офицеры в ужасе выпустили в него пару дюжин пуль, и без какого бы то ни было эффекта. Это чучело, орудуя зубами и когтями, насмерть задрало одного из офицеров, другому оторвало руку, а третий спасся только тем, что сообразил швырнуть в него керосиновой лампой – и стружка, которой было набито чучело, вспыхнула. Дирк считал эту историю чьей-то бездарной выдумкой – всякому известно, что ни один тоттмейстер не в силах поднять мертвеца, чей мозг пострадал слишком сильно, но находились и те, кто искренне верил в нее. Карл-Йохан даже утверждал, что собственными глазами видел заметку об этом в «Hildesheimer Allgemeine Zeitung».

Покрутившись вокруг ног Дирка, мертвые крысы бесшумно скользнули в дверной проем одна за другой.

«У вас полминуты, - сказал «Висельникам» тоттмейстер Бергер, - По сигналу будьте готовы ворваться внутрь и сделать все, что необходимо. Фойрмейстер мне не нужен, но полковника поручаю вам взять живым. Я думаю, он нам пригодится. Остальные – на ваше усмотрение».

«По какому сигналу?»

«Вы его услышите», - пообещал тоттмейстер.

И они действительно услышали сигнал, не прошло и трех секунд.

Сперва это был удивленный выдох, исторгнутый сразу несколькими глотками. За ним последовало несколько выстрелов, торопливых и звонких – стреляли из револьвера. А потом кто-то заорал от боли. И звуков стало так много, что разобраться в них уже не представлялось возможным. Крики, выстрелы, хруст разбитых столов, чьи-то сдавленные ругательства, звон стекла…

Дирк распахнул бронированную дверь и одним коротким прыжком оказался внутри оперативного зала. Штейн двигался позади него, подстраховывая «Льюисом». Здесь царила такая суматоха, что на них не сразу обратили внимание. Кажется, в штабном бункере собрались если не все старшие офицеры полка, то большая их часть. В глазах зарябило от обилия галунов, аксельбантов и контр-погон на чистой и выглаженной форме. Как минимум два майора, пяток капитанов, лейтенанты, адъютанты, даже несколько сержантов... Дирк сразу нашел взглядом полковника – осанистого седого господина с мягким бритым лицом и пятью золочеными галунами. Фойрмейстера он заметил последним – тот скорчился в углу, подвывая от боли и пытаясь сорвать с себя впившихся в шею и живот крыс. На кончиках его пальцев тлели ярко-синие искры, но сейчас огонь ничем не мог помочь ему. По залу плыл тяжелый тошнотворный запах паленой шерсти – и еще характерная вонь разлагающихся тел. Кого-то из офицеров вырвало, другие тщетно водили стволами револьверов, не решаясь стрелять, чтоб не задеть скорчившегося магильера. Даже господин полковник казался бледным, как сырая речная глина, и только беззвучно разевал рот. На пленника Дирк не смотрел вовсе, успел лишь заметить фигуру в изорванной грязной форме, привязанную к грубо сколоченному креслу.