И об этом знали все вольники. Ещё когда городок только образовывался, команда Хорхе и отряд ещё одного сержанта самолично загоняли «быдляков» в нагромождение контейнеров, чтобы продемонстрировать всю бесполезность проникновения в логово командора.
Люди прониклись. Хотя порой и случались попытки. Но самонадеянных идиотов всегда хватало, так что сержант к этому относился философски, чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц.
И тем не менее эта парочка решила рискнуть и, сделав солидный крюк и взбаламутив западную часть Вольного, рванула в сторону мэрии. И на что только рассчитывают, идиоты…
— Хорхе, мы их видим, — доложила Трёшка. Бой-баба и кстати местная.
Хорхе лично её вытащил и могильной ямы, коих в первый дни, после стычки между местным патриархом и их командором, они вырыли изрядно.
В те дни отбор шёл по-простому, ты или с нами, или мёртв. На беду Трёшки, ей вообще никакого выбора не дали. Молоденький «джоник», набранный из местных, поторопился, пытаясь выслужиться, и выстрелил в женщину, а может, и просто нажал на спусковой крючок на нервной почве.
Но Хорхе разбираться не стал, просто вогнал длинный, изогнутый клинок идиоту в основание черепа. А после, с изумлением, наблюдал, как из ямы показалась сначала рука, а после и изуродованное пулей лицо женщины.
Ещё не до конца понимая, что делает, старший сержант помог воскресшему трупу выбраться из ямы, но прежде, чем сделать хоть что-то ещё, женщина оттолкнула Хорхе в сторону, а после, едва перебирая ногами, доковыляла до «джоника» и несколько раз опустила ногу с каблуком на голову трупа.
В общем, с тех пор у Хорхе появился преданный боец и неплохая грелка для кровати по ночам. Если, конечно, свет погасить и стараться не смотреть в изуродованное лицо.
— Шуганите их, пусть идут к двенадцатой зоне, — немного подумав, ответил старший сержант. — Четвёртый, завязывай развлекаться, пускай быдляков другие «джоники» успокаивают. Бери Восьмёрку и Две Единицы и шуруйте в указанную зону.
— Да тут какой-то говнюк мне кровью сапоги запачкал. Мудила, — подал голос Четвёртый, и на заднем фоне одновременно раздались хруст и чавканье. Такое бывает, когда тяжёлый металлический сапог опускается на лицо, ломая и вминая кости внутрь черепа. — Су**, я вас тут всех запомнил! Я, с***, скоро вернусь и с каждым побеседую! Су**!
Хорхе уже было собирался повторить приказ, но тут, судя звукам, Две Единицы всё-таки сумел оттащить Четвёртого от быдляков.
— Сержант, они почти в двенадцатой зоне, — спустя минут десять пришёл доклад от Трёшки. — Ловушки внутри деактивировали, выход заблокировали. Они пытались высунуться обратно, но пару выстрелов и затихли.
— Надеюсь, не убили? — напрягся Хорхе.
Конечно, шанс на то, что кто-то из парочки знает, где ещё можно достать кристаллы, был мизерный, но он всё же был, и терять его сержанту не хотелось.
— Нет, я аккуратно, — ответил Восьмой, главный стрелок и лазутчик в их отряде. — Максимум, девице в плечо попал. Она его неудачно высунула.
— Ладно, но больше не стреляйте, они мне живыми нужны, — приказал Хорхе, ускоряясь.
Суматоха, поднятая при побеге этих двоих, ещё не до конца улеглась, а задерживаться ради того, чтобы выбить пару зубов и сломать несколько конечностей, сержанту не хотелось, так что и ему пришлось добираться до двенадцатой зоны окружными путями.
Сама же зона представляла из себя странное нагромождение контейнеров вокруг разрушенного одноэтажного здания. То ли когда-то это был большой гостевой домик, то ли маленький гараж. Но сейчас от него осталась лишь бетонная коробка без крыши, обставленная с нескольких сторон контейнерами.
Вроде вначале Инцидента здесь собирались поставить КПП, а после просто решили не заморачиваться и напихали округу различными «сюрпризами». Благо, после захвата главного оружейного склада командором, проблем со взрывчаткой абсолютно не было.
Так или иначе, даже несмотря на то, что при подходе Трёшка деактивировала все ловушки в этой зоне, выбраться у парня с девушкой не было ни малейшего шанса. Конечно, по-хорошему, стоило бы ещё одну команду позвать для подстраховки, но вот делиться добычей, большую часть которой и так заберёт командор, старшему сержанту совершенно не хотелось. Так что поначалу стоило бы попробовать решить вопрос без стрельбы, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Эй, парень, подай голос, — обсудив план со своими людьми, Хорхе демонстративно положил автомат на землю, оставив лишь меч на поясе, и сделал несколько шагов в сторону остатков домика. — Я же знаю, что ты меня слышишь. Давай поговорим.
— А ты из тех, кто любит говорить? Хорошо, я запомнил, — к удивлению старшего сержанта, в раздавшемся в ответ голосе, кроме лёгкого издевательства, ничего другого не было слышно.
— Не глупи, парень. И ты, и я прекрасно понимаем, что ты совершил ошибку, засветив кристаллы перед Джори. Ну да, сглупил, ну с кем не бывает, — развёл руками Хорхе, краем глаза отмечая, как в тёмном провале уцелевшего окна показался ещё более тёмный силуэт. — Но давай просто поговорим. Ты мне расскажешь, где взял кристаллы и отдашь те, что у тебя с собой.
— И вы нас отпустите?
— Да конечно. Зачем мне тебя убивать? — с деланным удивлением произнёс сержант, при этом пытаясь понять, почему голос парня внезапно отдалился, а отметка Восьмого, почти добравшегося до стены домика, неожиданно замерла.
— Вот вы все по началу такие общительные, а потом из вас ни хрена не вытянешь, — укоризненно произнёс парень. — Например, твой друг прям вообще молчуном оказался. До того головой мотал, отказываясь хоть что-то рассказывать, что она взяла и отвалилась…
Когда из темноты в сторону Хорхе полетел темный снаряд, мужчина подумал, что в него метнули гранату, но прежде, чем тело рефлекторно решило упасть на землю, сообразил, что для гранаты предмет слишком велик.
Так что, прежде чем отрубленная голова Восьмого коснулась земли, с губ Хорхе сорвался приказ: «Взять ублюдков!»
Едва прозвучали слова, как мимо командира промчался Пятнашка, и без доспехов обладающий внушительными размерами, а уж в средних так и вовсе гигант.
Грохоча и выбивая искры по бетонному покрытию, здоровяк рвался вперёд в боевом кураже, при этом помня приказ командира, что шуметь не нужно. Так что вместо привычного дробовика у него в руках сейчас была рельса, которую он почему-то именовал двуручным мечом.
Следом за ним, ловкой тенью следовал Две Единицы, и топотал Четвёртый, вооружённые короткими мечами, а прикрывал их Двенадцатый.
За спиной Хорхе материализовалась Трёшка и, перехватив небольшую дубинку, увенчанную шипастым шаром, преданно посмотрела в глаза хозяина.
— Они поплатятся за смерть Восьмого, — пообещал ей Хорхе, уверенным шагом направляясь в сторону громыхающих ударов, явно издаваемых дрыном Пятнашки. — С таким грохотом тише было их расстрелять…
Внутри же полуразрушенного домика творилось что-то непонятное.
Стоящий на острие атаки Пятнадцатый орудовал мечом будто пропеллером, пытаясь достать юркую цель, которая умудрялась либо уклоняться от ударов, либо парировать их, при этом каким-то чудом не ломая клинки и собственные кости.
И тем не менее долго везти ублюдку не могло. Несмотря на кажущуюся безалаберность «джоников», отряды сержантов были по-настоящему боевыми и прошли ни один десяток стычек, больших и малых.
Пока гигант отвлекал на себя юркого парня, Четвёртый с Двумя Единицами обошли того с флангов и, подгадав момент, разом напали на него с трёх сторон. Шансов увернуться, ноль целых, хрен десятых, и Хорхе уже было открыл рот, чтобы приказать не убивать козла, как тот неожиданно отскочил на пару метров назад и, не касаясь земли, взлетел в воздух, нарушая законы физики.
— Одарённый? — прошептал Хорхе, чувствуя накатывающий холод и глядя на то, как вновь изменивший траекторию полёта противник вскрывает броню Пятнашки, будто та была из фольги, а после лишает конечностей Четвёртого и Две Единицы.