— Нечестно, — обидевшись, фыркнула я. — Виноват во всем он, — ткнула пальцем в повязанных бандитов, — а отдых от меня.
Почему-то боялась смотреть на Криса. Он тоже пока никак не проявлял внимания. Разрулил все проблемы, объяснился с вызванными дознавателями, дал показания вместо меня, передал псов на поруки Дэниэла и отправил Бертрама на телеге с сеном к дому.
Нашел недалеко домик крестьянина и заплатил сколько нужно. Экипажей-то на всех не хватало. Старик не обиделся, воткнул соломинку в зубы на манер сигары, свесил худые ножки и засвистел, удаляясь все дальше. И когда де Ричмонд все успел?
А потом мы остались наедине, и из прекрасного спасителя мой оборотень в один момент превратился в страшную, бородавчатую, сексистскую жабу.
— Так, Дарина, — выдохнул он. Уже вечерело. Вокруг романтично стрекотали сверчки и пищали комары, эти противные насекомые и в Аридии кого хочешь достанут. — Я очень хочу тебе доверять и не привязывать к себе, но… как это понимать? Тебя ни на минуту нельзя оставить.
Оборотень обвел руками пространство.
— Издержки производства? — залепетала я. Как бы я не оправдывалась, он все равно будет недоволен и продолжать ругаться. Чего зря воздух сотрясать? — Если передумаешь жениться, я тебя пойму.
Пойму, поймаю и прикопаю где-нибудь, возможно, под этой горой.
— Нет уж, — рассмеялся он, крепко меня обнимая. — От этого ты точно не отвертишься.
Не сказать, что признание было очень сентиментальным, но заметно облегчило мою душу. Как хорошо, когда тебя просто так любят со всеми твоими заскоками и проблемами. Правда, если совсем честно, все проблемы у меня из-за него.
— А я и не собиралась.
Глава 17. Как долго может длиться счастье?
Даша Антонова
Мое чудесное ощущение эйфории не прекращалось около месяца, да и потом лишь едва притупилось. Все началось со свадьбы.
— Ты еще не передумала? — Кристофер нервничал на-амного больше невесты.
А ведь это мне положено волноваться и переживать. Пришлось собираться вместе в одной комнате, теснясь и толкая друг друга. Жених, видите ли, вбил себе в голову, что суженая сбежит, пропадет, ее могут похитить, или она еще чем-то важным озаботится. Не могу осуждать его за это, потому что до последнего момента, пока мне ваяли прическу и застегивали платье, я перечитывала послания от нанятого дознавателя на пенсии. Тот взялся за поиск Маши. Ну, и отвлекалась на поцелуи, объятия и вытаращенные глаза помощниц, что взялись за мой наряд.
— Нет, навеки, помнишь? — покрутила у его лица фамильным браслетом, подумывая, а не покрутить пальцем у виска.
Даже с привязанным артефактом я его плохо успокаивала. Досталась же трудоголику такая же жена.
Свадьба на удивление прошла без эксцессов, если не учитывать, что от нее сильно разило ароматом столовой, но и за это я была благодарна, навевало легкую меланхолию о студенческих временах.
А еще случилось несколько драк между орками и троллями, правда, серьезными конфликтами их стычки не назвать, они так справлялись с переизбытком чувств — своеобразная медитация, но с кровью.
На нашем торжестве гулял весь город, включая все гильдии, все сословия и всех участников совета, кроме де Лиева и де Сокреев, конечно. Эта святая троица отправилась в Гроунвудскую тюрьму, ожидать скорого приговора. Позже к ним присоединились и мужчины из рода де Эттвудов.
Как водится у попаданок, я ввела еще одну традицию — бросание букета. Его поймал ошарашенный де Римоут, обнимавшийся все мероприятие с подобревшей Элайзой. Оборотница не без труда, не без гримасы, но принесла мне свои извинения за обвинения и подколки, а я милостиво их приняла.
Естественно, в конце вечера все переместились в бар, где Форбар и другие гномы всячески пытались подпоить жениха и возносили в нашу честь тосты. Но я знала, какой подарок преподнесу уставшему новоявленному супругу в конце мероприятия.
Потащив за собой де Ричмонда, приветливо улыбаясь присутствующим, шепнула ему на ушко, что за углом нас ждет карета, а дорогая Кейт сняла для нас дом и забрала собак.
Она, кстати, неплохо держалась, хотя и до сих пор пребывала в шоке от предательства своей семьи. Утешать ее бросился Дэрион, и, возможно, вскоре в Гроунвуде настанет черед свадеб.
— Ты не шутишь? — бедолага тут же сбросил шейный платок, мешавший ему нормально дышать. — Да я весь день об этом мечтаю.
— Эй, — захихикала я, — я думала, что ты весь день мечтал назвать меня женой.
— Я тебя еще утром охомутал, — поддержал мой игривый тон Крис и подхватил повыше. — А теперь цели поменялись.
А я не сопротивлялась. Мне очень нравилось находиться на ручках, а самое главное — наедине. Кажется, мы и возничего в пути смутили.
Через несколько недель, в столице
Я сидела в нашем доме и просматривала бухгалтерию. Крис не дурак, осознал, как унять энергичную супругу со склонносмтью к приключениям, засадил ее за счетные книги, да и собственные предприятия разрастались. Даже тролльчиха Карла стала не десаей, владевшей одной захудалой столовой, а главой известного общепита. Ну и пусть, что к нам благородные лица не заходили, зато деньги лились рекой.
Единственное, что меня омрачало, это отсутствие вестей от Маши. Бывший дознаватель ее так и не нашел, зато прибыв в крупный город, я догадалась, что она где-то здесь или поблизости. В Гроунвуде вампиров не водилось, а здесь их было в избытке. И все они днем перемещались исключительно в модных очках-авиаторах. Наверное, мне повезло попасть в лапы к оборотням, а она окрутила какое-то клыкастое семейство.
В патентном бюро нам отказывались называть владельца документов, но Кристофер не терял надежды, а я очень в него верила.
— Даша, Даша! — услышала, как зовет меня муж, крича на первом этаже. — Спустись, пожалуйста.
Я насторожилась. Мне показалось, что его голос был очень взволнованный.
Что опять могло случиться? Не могли же Робб с Оррином сбежать из тюрьмы, или льву амнистию объявили? Но все мои домыслы не шли ни в какое сравнение с ошеломительной реальностью.
Еще на лестнице я увидела свои кудряшки, свое лицо и свою фигуру. Они, конечно, были не мои, но если долго не встречаться с сестрой-близняшкой, и не такая чушь в голову придет.
Едва не кувыркнувшись, упала прямо в ее руки, сминая любую неловкость. Сначала мы смеялись, тон стал пискливым и звонким, и мы не могли произнести ничего вразумительного, потом начали плакать, потом опять хохотать и утирать друг другу слезы.
Она была с мужчиной, который не знал, как вести себя в подобной ситуации. Он растерянно смотрел на де Ричмонда и взглядом искал помощи. Добрый оборотень выручил собрата по несчастью, потому что сам ошалел от нашего поведения. Мы еще ни одной фразы не сказали, а платья можно было высушивать. Крис увел Эйдена в свой кабинет, оставляя сестричек наедине… почти.
— Даш, привет, отлично выглядишь, только нос чего такой красный? — промяукал мне гигантский полосатый кот как ни в чем не бывало. — А блохастый где? Сто лет его не видел.
Тимофей Иванов
Сын природы
Пролог
Солнце село, а город на Неве осветился огнями. Дни уже были довольно длинными, но до белых ночей ещё было далековато. Да и погода не сказать чтобы очень радовала теплом. Весна в Петербурге это вообще то время, когда зимние шмотки лучше далеко не убирать. После тёплой и солнечной погоды может резко похолодать. Сейчас правда для температуры ниже нуля было уже поздновато.
Однако ночь заставила меня одеть кроме защиты термобельё под мото-костюм. Было бы довольно тупо простыть незадолго до официально открытия мотосезона, а заодно бездарно пролюбить из-за болезни пол отпуска.
Открыв гараж, я выкатил железного коня и оседлав его двинул к шлагбауму. После зимы ехать было немного непривычно, но тут всё таки как с велосипедом, раз научился ездить, уже не разучишься. Единственное чего не стоит забывать, так это то, что кавасаки ниндзя штука всё таки спортивная и разгоняется быстро. В первый раз я вообще знатно уху ел, когда сел на него спустя годы езды на машинах, перед которыми у меня был старенький иж, купленный у молодого оболтуса, вроде меня самого, с рук по дешёвке. Тут вам не это, безобразий с медленным разгоном нет, зверь буквально летит вперёд как ракета. Осознав это, я как раз выкинул из головы всякие глупости на тему «да что может случится, столько лет на дорогах, а байк мне чисто для души», после чего пошёл и купил защиту. Ибо нечего.