— Мы к этому годы шли, поначалу я их двоих вообще гонял в хвост и в гриву — хохотнул уже бывший полусотник — Ты ещё молод. Со временем всё поймёшь.
— Может и так — не стал я дальше спорить.
Слепым не объяснишь как выглядит красный цвет и чем он отличается от зелёного. Да и дальтоникам тоже не особо. Трое ветеранов видели на собственном примере, что можно общаться и без низкопоклонства с заискиванием перед старшим. Но настолько привыкли к тому, как устроено общество, что не верили будто в нём не разверзнется ад и хаос, если люди в нём будут вести себя иначе, чем сейчас. Я же видел, что общество может быть другим. Что проявления уважения могут ограничиваться простой вежливостью, а начальнику не обязательно кланяться до земли и тем паче вставать перед ним на колени. Но тут так принято, тут другая культура. Я не горел желанием идти со своим уставом в чужой монастырь и тем более не хотел становится кем-кто вроде Че Гевары. Жили все тут как-то столетиями так и дальше проживут. Просто сам я гнуться под их устав не хочу и не буду, в моей спине есть кость под названием гордость.
Глава 24
В Шэлтэ мы въехали на удивление спокойно, хотя и пришлось подождать своей очереди на воротах среди других желающих, а так же позолотить руки стражникам помимо обычного налога. Рассказы Эсуфа о коррупции в королевстве получили подтверждение, но хоть местные менты-таможенники не драли три шкуры с купцов. Вероятно понимали, что если слишком перегибать палку, то торговля начнёт киснуть и денег станет меньше. А город всё таки был торговый, с чего и жил. Причём довольно неплохо.
Шэлтэ был удачно расположен на стыке земель, которые занимали северные мелкие дворяне и подпирающий их с юга удельный князь. Конечно торговый маршрут здесь проходил не самый богатый и не самый популярный в Тибцэне, но свой барыш приносил. Управлял городом королевский наместник, но из столицы его делами, насколько я понимал, не слишком интересовались. Пока налоги поступали исправно у важных господ хватало дел поинтереснее. Главное развлечение правящих элит здесь не административная работа и даже не хмельные пиры с «гейшами», а интриги с заговорами, насколько я успел уяснить.
Сам населённый пункт был не сказать чтобы маленьким. По местным меркам разумеется, а не по земным, там был он тянул бы разве что на гордое звание мухосранска. Но однако здесь жило прилично народа, как торгового, так и ремесленного. С юга сюда стекалось зерно, что было дешевле северного и ткани, из наших же родных пенат поступали меха и шкуры, а так же железо да медь с оловом из нескольких небольших шахт и древесный уголь. Если пшеницу, рожь и прочее вместе с тряпками в основном просто перепродавали, то кожи, меха и металлы попадали в оборот местной обрабатывающей промышленности. Одежду в этом историческом периоде конечно предпочитали шить на заказ или вовсе своими руками, а не изготавливать потоковым методом под сетку размеров. Часть дорогих тканей и мехов покупалась состоятельными мужьями для своих жён, но хватало и тех, кто обращался к шэлтэским портным. Они вроде как даже имели некий свой особый стиль, в котом сочетались южные фасоны кимоношек и оторочки из мехов, что ценилось как южнее, так и севернее. Какая-никакая, а диковинка. К кузнецам же попадали металлы и уголь, которые превращались в готовые изделия в кузнечной слободе, расположенной у реки за стеной. Средневековье цвело и пахло, город был в основном деревянным, а пылающие горны были промышленными объектами повышенной опасности, да и дымили нещадно. Рядом с кузнецами находились кожевники, их слобода пожарами не грозила, но пахла так, что захватывало дух даже обычным людям. Я же со своим чувствительным обонянием и вовсе нещадно страдал.
Архитектура города имела странные мотивы, одновременно отдавая и какой-то азиатчиной, и древнерусским стилем. Север был покрыт лесами, было бы странно, если бы дерево не использовалось в строительстве повсеместно, наверно из-за этого и был такой вот странный акцент. Если бы не запахи и слишком большое обилие людей, мне бы здесь наверно даже могло понравиться.
Миновав ворота, наш караван отправился на один из постоялых дворов, которые в основном гнездились у городских стен, сложенных из камня, но не отличающихся большой высотой. Два с половиной человеческих роста — это на мой взгляд немного, особенно если учесть, что в этом мире полно магов, следующих пути тела, которые на такую высоту могут просто взять и запрыгнуть. Лошадей караванщики перепоручили местным конюхам, а мы с купцом и охраной вошли внутрь.
Постоялый двор был не самым богатым, но вполне ухоженным, в обеденном зале было чисто и опрятно, но однако новизной и лоском ничего не блестело. Как говорил купец, хорошее место для простолюдинов, но благородные побрезгуют. Сам же торговец уверенно направился к чему-то вроде барной стойки, где обратился к дородному мужику с жиденькими усами:
— Мир твоему дому, Хэтель.
— Лёгких дорог тебе, Эсуф — отозвался трактирщик — Как Бэна, как Юэст?
— Нормально, следят как раз за тем, как твои молодцы устраивают телеги — улыбнулся торгаш, говоря о жене и сыне знакомцу — Как идут твои дела?
— Милостью Неба всё в порядке, мошна не скудеет, а полнеет. Как твои успехи?
— Неплохо, хотя могли быть и получше — махнул рукой купец.
Я же держал морду кирпичём, смиряясь с неизбежным. Местные любили точить лясы, прежде чем переходить к делу. Это со мной Эсуф предпочитал говорить прямо, коротко и без обиняков, вероятно успев расспросить деревенских о моём стиле общения. Но здесь даже прежде чем заказать комнаты и еду был неизбежен разговор о семьях, о бизнесе, о погоде и прочей белиберде. Лишь после него дело. А после дела свежие новости. Последние кстати немного взбодрили.
Ввиду своего расположения город был неким камнем преткновения между северными дворянами и князем, между которыми расположен. Одни были довольно аморфной конфедерацией, в которой все регулярно ссорились и мирились друг с другом, чтоб дружить против кого-то третьего. Князь же был дядя серьёзный, но под него категорически не желал ложится наместник. Однако недавно в город прибыли княжьи послы о чём-то договаривались с правителем города. Другие же новости были похлипче, недавно на торге насмерть передралась парочка дворян, не поделив последний отрез какой-то дорогой красной ткани с юга, кузнецы пытались скосить свои налоги в пользу города, мотивируя это тем, что живут за стеной и так далее. В общем шла вполне размеренная средневековая жизнь.
Мы же наконец заселились и спустились ужинать. Готовили здесь недурно, хотя специй на мой вкус клали многовато, приходилось постоянно запивать еду чаем, чтобы рот не так горел. Окружающим правда нравилось. Ну да они большую часть жизни не питались сырым мясом вообще без приправ, так что им всё было привычно.
На следующий день мы направились в слободу кожевников. Я старался не слишком сильно крутить головой, наблюдая хомо сапиенсов в их естественной среде обитания, но любопытство мне всё же было не чуждо. Одет народ в массе своей был всё те же запахивающиеся на груди внахлёст кимано с широкими рукавами и широкие же штаны, но дальше начинались отличия. Беднота тут выделялась не только грубостью ткани и посредственной обувью, но и количеством украшений. Если совсем нет, то это, так сказать, местные люмпены и пролетарии. Есть хоть какой-то геометрический узор или вышивка по канту, перед тобой уже кто-то позажиточнее. Узор растительный или животный? Поклонись дворянину и разогни спину, когда он пройдёт дальше. Кроме узорчатого канта есть мех? Поклонись пониже. Есть ещё и некая вышивка на самой одежде вроде дракона, тигра или луны со звёздами? Поклон придётся делать аж на девяносто градусов, сложив руки перед грудью, а не положив только правую на сердце. Дворян на улицах по утреннему времени было немного, но пять раз хребет пришлось гнуть, когда кто-то из них проходил нам на встречу, спина этого действия у меня натурально трещала и я внутренне матерился, обещая не лезть в гребанные города без предельно веской на то необходимости. Особенно запомнился какой-то мудак в мантии аж до самой земли, а не кимоно. Шмотка была красивая, чёрная, с искусно вышитыми понизу языками пламени, которые начинались сплошным красно-оранжевым цветом у алого тёмно-канта и заканчивались у пояса тоненькими язычками белого огня, похожая картинка была и на рукавах. Маг стоящей на шестой ступени своей Лестницы выглядел круто, но всё портило презрительное выражение его лица. Девка в более простом наряде, идущая рядом была не лучше. Фигура и лицо волшебницы и моей коллеги по Лестницы Ветра были выше всяких похвал, но на окружающих она смотрела, как на говно. Мне же вновь и вновь приходилось повторять мантры про уставы с монастырями и напоминать себе, что ради того чтобы не кланяться никому, пришлось бы поубивать солидную часть дворян в этом городе. Не к чему хорошему бы это не привело даже в том случае, если бы у меня получилось. Так что топаем в своём простом зелёном кимоно без украшательств дальше и терпим, терпим и топаем, мы тут по личному делу, а не для того чтобы выпиливать господствующий класс угнетателей, не для устроения социалистической революции и не для построения общества всеобщего взаимоуважения, где никому не нужно будет кланяться. Если так свербит, на дворян можно поохотится и вне города, где никто не найдёт следов.