— Ну вот почему никогда легко не бывает? — прогудел из-под шлема Потапов, сбрасывая бесполезный автомат на землю и доставая свой любимый нож.
Противник, словно дожидаясь этого, извлёк из ножен один из клинков и выжидающе замер.
— Как галантно… — произнёс Сергей, чуя, что тупая боль сменяется волной тепла, дарующей приток силы измученному телу. — Но раз настаиваешь!
Рычание, уже мало походившее на человеческую речь, изверглось из горла Потапова, и на противника бросился уже не человек, а зверь в человеческом обличии.
***
Там же
Некоторое время спустя
— И всё же он тебя достал, — произнёс наставник, указывая на срезанные стебли растения, которое некогда крепилось на маскхалат.
— Под конец он стал чересчур непредсказуемым, тут либо подставляться и обезвреживать, либо просто пристрелить, а в него уже ресурсы вложены, так что выбор очевиден, — то, что меня как бы задели, не шибко напрягало.
Будь это реальный бой, Потапов бы даже на поляну не вышел. Не в том он состоянии, чтобы тягаться с одарёнными. Но это пока…
Я посмотрел на лежащего без сознания на носилках мужчину, что с лёгкой руки Шпильки получил позывной “Мишутка”, и в который раз удивился. Кто бы мог подумать, что в списанном в утиль бойце я обнаружу не инициированного одарённого.
Такое иногда случалось, когда Дар был чересчур слаб. У человека сформировывалось ядро, эфир циркулировал в теле, но никак не проявлял себя. Таких не особо любили, не потому что это считалось каким-то уродством, скорее, их считали неудачниками.
Это словно купить выигрышный лотерейный билет с крупной суммой и не суметь им воспользоваться.
В личном деле Потапова, на первый взгляд, ничего об этом не было, но, обнаружив у него вполне сформированное ядро, я стал разбираться. По итогу всё упиралось в Охотск, планету где мужчина провёл месяц, выживая там, где гибли целые отряды.
Я разговаривал с ним на эту тему, но ничего толком Мишутка пояснить не мог.
Взрыв челнока, отказ двигателей и экстренная посадка, хотя, вернее будет сказать, столкновение с землёй на полной скорости. После этого темнота, и, со слов мужчины, он обнаруживает себя в лесу, в десятке километров от места крушения. Причём, сжимая в руках задушенного волка.
Но именно сегодняшняя стычка на поляне возле эвакуационного маяка слегка приоткрыла эту тайну.
Звериное чутьё или звериная натура. Точнее, определение подобрать будет сложно. Неразвитый дар дремал внутри мозга мужчины и просыпался лишь те моменты, когда ему угрожала опасность. А в особо критичных ситуациях и вовсе перехватывал “управление”.
Неплохая способность, не будь она настолько неразвита. Боец, неспособный контролировать себя, угроза для товарищей. Но ничего, есть у меня мысли, как это исправить.
— Всё, всех остальных тоже подобрали, можно возвращаться на базу, — сказал наставник, выслушав доклад от бойцов. — Все живые, правда, в разной степени кондиции. Но Потапов, конечно, молодец, дальше всех зашёл.
Это была наша третья тренировка в Заповеднике, клочке, отрезанном от основного лесного массива и слегка потравленным порченым эфиром из скважины. Самую малость и лишь для того, чтобы снизить летальность тренировок хотя бы до пятидесяти процентов.
Но стоит отметить, что из рекрутов на данный момент в лазарете находился только один. Тот самый Счастливчик, который в первую тренировку дважды неправильно ответил Леонову
Впрочем, он и покалечился не в Заповеднике, а во время тренировок по скалолазанию. Парень клялся, что, когда до отметки ему оставались считаные сантиметры, над краем скалы показалась морда “в-о-о-о-о-т” такого суслика, который, глядя мужчине в глаза, принялся грызть трос.
По итогу Счастливчик рухнул с двенадцатиметровой высоты, переломав себе ноги и руки, благо, что достать из ущелья его умудрились быстро и, прежде чем он успел уйти в “самоволку навсегда”, доставили на Черепаху. Действительно, счастливчик, ни убавить, ни прибавить.
Парни протащили сначала орущего, а потом и стонущего скалолаза по центральной улице между первыми жилыми домами поселенцев, чем произвели неизгладимое впечатление на работяг.
Но ещё больше те удивились, когда Счастливчик, пускай и на костылях, через три дня смог выйти из лазарета на пару часов, и по пока ещё маленькому посёлку поползли слухи о том, что патриарх, то бишь я, не пожалел для своего человека целый кристалл эфира, чтобы поднять того на ноги.
Так что, как бы цинично это ни звучало, но падение рекрута сыграло мне только на руку. По словам наставника, который к народу находился всё же ближе, репутация у меня слегка поднялась.
— Раз всех собрали, значит, поехали, сначала в лазарет, там всех взбодрим, а потом прокатимся до Морозовой, она вроде обещала чем-то порадовать, — я, наконец, избавившись от маскхалата, залез на броню.
— Я надеюсь не как на позапрошлой неделе, когда она вместе со своей Ксюшенькой спалила два модуля из трёх? — недовольно спросил Леонов.
Девушки, ну, вернее, как девушки, тут уж, скорее, ходячие бедствия, экспериментируя, всё-таки умудрились загнать в сосуд с порченой водой чересчур много эфира. И рвануло так, что в целых остался только один модуль, в котором они и находились.
Остальные два сначала вспыхнули, по крайней мере, со слов очевидцев-охранников, а после, подобно ракете взлетели вверх, где и рванули, подобно салюту.
Леонов в тот вечер как раз возвращался с тренировок из леса с измотанными вусмерть людьми, заляпанный с ног до головы, уже будучи в предвкушении тёплого душа и мягкой кроватки, а тут ему сообщают о непонятных вспышках в небе, как раз в том направлении, где обитали наши учёные.
В общем, когда я примчался с подкреплением на Скате и зашёл в модуль, то увидел, как мужчина в штурмовой броне ходит из стороны в сторону перед двумя сидящими девушками, которые по очереди читают ему отрывки из инструкции по ТБ. Причём, со слов бойцов, разгребающих немногочисленные завалы, это длилось уже почти час, и, зная наставника, экспериментаторшам весёлая ночка была обеспечена.
— Вот и узнаем, — улыбнулся я, вспоминая, с каким облегчением и благодарностью смотрела на меня Настя, когда я всё же смог увести Леонова.
Посёлок подле Черепахи встретил нас уже привычной суматохой. Как я уже упоминал, у нас уже были построены первые двухэтажные дома для переселенцев, которых я мог смело называть своими подданными. Поэтому посёлок действительно выглядел как посёлок. Даже дорогу проложили. Правда, пока лишь грунтовую.
Несмотря на небольшие конфликты, вспыхнувшие между бригадами в первые дни, мы довольно быстро пришли к консенсусу, и я всё чаще стал замечать, как мини-общины стали перемешиваться между собой. Всё же общие цели объединяют. Среди которых самая главная — это желание выжить…
Также мы начали возведение стен второго рубежа. Торговля с Кембеллами, несмотря на наш разговор с их патриархом, продолжалась, хотя в гости я к ним больше не ездил и никого из правящей семьи не видел даже по видеосвязи.
В общем, вполне спокойная и размеренная жизнь лендлорда дикого, неосвоенного мира, которая начинала меня напрягать всё больше и больше, так что, когда я едва только спрыгнул БТР и взял в руки протянутую бумажку, не удержался от улыбки.
— Что такое? — заметив выражение моего лица, спросил наставник.
— Кто-то из Кембеллов сообщает, что их совсем недавно посетила группа наёмников, — я внимательно прочитал письмо, написанное аккуратным почерком, а после ещё раз.
— И что? Кто-то пытается наехать на наших соседушек? — в глазах наставника загорелся огонёк.
— Возможно. Вот только, судя по письму, не на них, а на нас, хотя официальная версия у гостей, что-то про поиски остатков погибшего рода. Но в таком случае они изрядно заплутали. Так что думаю, что один из наших недругов, наконец, обзавёлся яйцами и решил пообщаться по-мужски, — я протянул письмо наставнику. — Вот и хорошо, вот и славненько. Похоже, настало время повоевать и хорошенько подзаработать на этом!