Трактир шумел музыкой и смехом, между столиками шныряли подавальщицы в уже знакомых мне черных камзолах и парчовых сапожках. Пьяные посетители то и дело провожали взглядами их голые ноги, кое-кто даже одобрительно присвистывал.
Когда одна из девушек выхватила из толпы наши зеленые шинели и поспешила навстречу, юркой змейкой шныряя между столиками, Ратнар хмыкнул и сказал:
– Готов поспорить, здешний хозяин поимел каждую в своем борделе. Если возраст позволяет, конечно.
– Мне показалось или это зависть? – поддел я Ратнара, на что он коротко хохотнул и кивнул.
Милая подавальщица заискивающе улыбнулась и прощебетала:
– Господа, могу я проводить вас к лучшему столику? Оттуда вам будет отлично видна сцена. Совсем скоро начнется представление. Или вы пожелаете сразу подняться наверх?
– Сразу наверх? И часто навиры уединяются с девушками? – прищурился Ратнар, и в глазах подавальщицы мелькнул страх: наверняка поняла, что ляпнула лишнего.
– Н-нет, что вы. Я имела в виду… – замешкалась она.
– Можешь не отвечать. Мне и так все ясно. Проводи нас к хозяину трактира.
– Господа, он очень занят. Не могли бы вы…
– Не могли, – рыкнул Ратнар. Его лицо растеряло привычную шутливую легкость и ожесточилось. Девушка уловила это в одно мгновенье и растерянно кивнула.
Мы последовали на второй этаж вслед за подавальщицей. Толстые стены заглушили мелодию нарамской скрипки и гармошки, как и крики пьяных посетителей. В узком коридоре стоял интимный полумрак, разрываемый лишь светом свечей в витых настенных подсвечниках. Темно-алые стены, расписанные очертаниями женских фигур, играли с фантазией. Из-за ближайшей двери слышались приглушенные стоны, отчего мы с Ратнаром чуть слышно хмыкнули.
Подавальщица провела нас к двустворчатой двери и отворила ее.
– Подождите здесь. Я скажу господину Яню о вашем визите.
С этими словами она засеменила в конец коридора – к узкой, ничем не примечательной двери. Из-за нее доносились приглушенные мужские голоса. Прежде чем открыть створку, она пугливо обернулась, и нам с Ратнаром пришлось поспешно проскользнуть в комнату. Это оказалась просторная гостиная с уютно горящим камином, мягкими алыми креслами, диванчиками, заваленными множеством цветастых подушек, и невероятной красоты нашадским ковром. Вдоль стены тянулся стеллаж с огромным количеством разномастных бутылок. Пока я разглядывал их, Ратнар по-хозяйски развалился в кресле у камина.
– Наверное, местные навиры дерутся за то, кто в очередной раз пойдет на встречу с хозяином удовольствий, – протянул Ратнар, и я мысленно с ним согласился.
Меня совершенно не волновали ни соблазняющая обстановка этого места, ни красивые подавальщицы, ни тем более шлюхи. Уже несколько десятков раз Ратнар назвал меня влюбленным дурнем, и именно так я себя и ощущал. Даже сейчас, став свидетелем жестокой расправы над одержимыми и погрузившись в расследование, мне не удавалось забыть об Амаль ни на секунду. Еще и встреча с Айданом всколыхнула все, что только могло всколыхнуться. Он смотрел так, словно забрал мой последний вдох, бросив умирать на грязной обочине. Словно получил то, о чем я десятилетиями мечтал.
– Господа, вы иметь ко мне дело? – Мягкий мужской голос с заметным акцентом заставил меня вздрогнуть. Хозяин борделя летал, что ли, не касаясь ногами земли? Почему мы не услышали ни шагов, ни скрипа двери?
Господин Янь, как назвала его подавальщица, сделал пару шагов навстречу, и мягкий свет камина осветил его лицо…
Я впился взглядом в смутно знакомые черты. Шань-юнец, но как будто бы полукровка, среднего роста, худой и поджарый… Не хватало черного кафтана, но вместо него на хозяине борделя сидел темно-зеленый халат, расшитый золотыми лотосами. Цепкие раскосые глаза оттеняла чернота сурьмы, но я узнал его… Понадобилось всего мгновенье, чтобы вспомнить ночной лес, стену пламени, осветившую испуганную Амаль и двоих мужчин рядом с ней. Один из них тянул ее за руку прочь, и его лицо с шань-юнскими чертами запомнилось мне слишком хорошо! Не так часто встретишь столь необычную наружность в наших краях.
– Именно его мы и иметь, – буркнул я, приблизившись к хозяину борделя и нагло рассматривая его.
Несмотря на видимую холодность, господин Янь нервничал. Его смуглая для шань-юнца кожа казалась землистой, а глаза лихорадочно блестели… и я вдруг уловил в них алые искорки. Вот тут-то и встал вопрос: человек ли перед нами?
– Говорите, – господин Янь отошел на шаг, и лицо его на миг исказило презрение. – Я помочь как смогу.
– В Даире убивают навиров. Вам это наверняка известно, – Ратнар едва заметно оттеснил меня от хозяина борделя и даже нацепил на лицо доброжелательное выражение. – Нам нужны зацепки. Любые.
Господин Янь без интереса перевел взгляд с меня на Ратнара, и губы его расплылись в неискренней улыбке.
– Прошу простить господ, но я ничем не помогать. Никаких зацепок. Никто из посетитель не говорить об таком. Девочки бы услышать и рассказать мне. Нет. Ничего.
– Подумайте лучше. Наверняка вы что-то упускаете. Разве бордель – не место, где вертятся самые разные слухи? – с нажимом спросил я. – Или нам закрыть эту лавочку?
– Это не бордель! – возмутился господин Янь, и в его глазах я вновь увидел те самые угрожающие искорки. Он хотел сказать что-то еще, но вдруг будто бы потух, покачал головой и отрезал: – Я ничего не знать. Закройте, если не верить.
Мы с Ратнаром хмуро переглянулись. Господин Янь сегодня был не настроен на разговор, а еще стремился как можно скорее выпроводить нас. Нервная поза выдавала гаденыша с головой. Что ж, несложно сделать вид, что поверили ему.
Мы откланялись и покинули гостиную, а господин Янь даже не потрудился нас проводить. Это и к лучшему. Он бурей пронесся до двери в конце коридора и исчез за ней, с грохотом захлопнув. Похоже, господин Янь не только напугался, но и здорово разозлился.
На лестнице, которая, хвала Владыке, оказалась пуста, я призвал тени и укрыл нас с Ратнаром от чужих глаз.
– Что ты задумал? – заговорщически протянул друг.
– Я его узнал. Помнишь ту ночь в лесу, когда мы искали ведьму?
– Это когда тебя чуть не превратили в мишень для метания ножей? Забудешь тут, как же.
– Я видел этого человека, когда мое пламя врезалось в магическую завесу, – шепнул я, благоразумно умолчав об Амаль. – Его сложно не запомнить.
– Кхм, опустим то, что ты ничего не рассказал мне сразу, хотя был обязан это сделать, – беззлобно буркнул Ратнар, и я сделал вид, что очень пристыжен. – Но что же хозяин даирского борделя делал в мирейском лесу? Да и недоговаривает он что-то, это и ежу понятно. Разгадывать такие головоломки я люблю.
Ратнар заинтересованно потер руки и потянул меня к комнате, за которой исчез господин Янь. Мы подкрались к нужной двери и замерли, прислушавшись. Я занял выгодное место у замочной скважины. Оттуда незамедлительно донесся знакомый голос господина Яня:
– Разве я не велел тебе докладывать обо всех, кто бывает в моих покоях?! – Погодите-ка, а куда подевался говор? Хозяин борделя все так же немного растягивал слова, но при этом прекрасно говорил по-белоярски. Почему-то знакомо говорил…
– Господин, вы же сами разрешили ей приходить. Я не думала, что нужно…
– Я требую, чтобы все здесь не думали, а выполняли мои приказы! Что за девушка была с Иглой?
Сердце больно екнуло в груди. Игла. Не бывает таких совпадений. Не бывает.
– Красивая, статная, печальная. У нее кудрявые черные волосы. Они прятались в мираже, но для меня это не помеха, вы же знаете.
– Куда они пошли? – Этот голос был мне омерзительно знаком и принадлежал Даниру. Дело приобретало странный поворот.
– Я не видела, господин.
– Итак, что мы имеем? Десять дней назад Игла и Амаль воспользовались моим радушием, пришли сюда по коридору огня и затерялись в Даире. С тех пор о них ни слуху ни духу.
Мои пальцы сжались на локте Ратнара, и тот чуть слышно шикнул. Я не обратил внимания на его недовольство, почти ничего не видя перед собой.