Подождите-ка, в Даире убивают навиров? Давайте сгоним из ближайших провинций подкрепление и отправим бродить по городу живыми мишенями! Отличная идея! Авось кого-нибудь и схватят! Плевать, даже если не того, но если убийства прекратятся, можно считать, что того.
Скрипя зубами, я вел под уздцы коня, выделенного на время патруля, и вглядывался в лица продавцов, торопливо собиравших товар. Три дня назад на рынке нашли очередной труп, правда, это оказался не навир. Тварь в алых одеждах попалась в руки недоброжелателям и поплатилась за свою беспечность – тело нашли разорванным на кусочки.
Если совсем уж честно, я даже радовался тому, что в патрулях уставал до изнеможения. Чем больше усталость, тем меньше времени и сил думать об Амаль, об их свадьбе с Тиром, которая состоится уже в первый день весны, и сожалеть о своей неудавшейся любви. Осталось всего три месяца, а я так и не придумал, как выбросить Амаль из головы. Воспоминания о ночи с ней погребли под собой мысли о Лире, стыд и вину перед ней. Я заслужил все, что получил в наказание за глупость и ложь, но Амаль… часы, проведенные с ней в одной постели, стоили всех моих мучений после.
Наш небольшой строй из четырех человек уже приблизился к последним прилавкам, когда издалека раздалось громогласное:
– Расступитесь перед воеводой!
Мы посторонились, пропуская процессию из десяти человек. Кавалькаду возглавлял Айдан верхом на вороном скакуне… Неужели Тайфун?! Новый воевода Нарама выглядел осунувшимся и суровым, но стоило его взгляду мельком мазнуть по мне, и на высокомерном лице расплылась гадкая ухмылка. Он смотрел как триумфатор – с презрением и ликованием. Я с гордостью встретил колкий взгляд и выдержал его в ожидании, что Айдан непременно что-нибудь скажет. Но он смолчал, важно проехав мимо все с той же ухмылочкой.
– Это и есть тот самый гад который послал к Амаль своих краснозадых слуг? – проворчал Ратнар.
– Видал, как светится? Как натертая легера. С чего бы это? – ответил я, задумчиво провожая спину воеводы.
Процессии пришлось замедлиться – ее плотным кольцом окружили люди, не давая лошадям дороги. Некоторые из тех, кто стоял ближе всех к Айдану, выглядели, мягко скажем, странно. Они словно… напились вусмерть.
– Разойдись! – гаркнул один из прихвостней воеводы, но его никто не послушал. Два десятка человек напирали на них, не страшась даже свиста хлыста.
Когда пожилой мужчина повалился на землю от удара, а на его лице и груди расплылась дорожка крови, до меня долетел едва уловимый запах разложения… Люди одержимы низшими демонами! Где-то рядом кадары!
Ратнар и два его бойца – наши сегодняшние напарники – принюхивались к вони, едва ощутимой в воздухе.
– Они одержимы, – сказал я как раз в то мгновенье, когда толпа с боевым кличем ринулась на воеводу.
Его бойцы тут же сгрудились вокруг хозяина и в несколько мгновений уничтожили всех, кто бросился на Айдана. Людские визги, вонь жженой плоти, ржание лошадей – все смешалось. Мы спешились и бросились к побоищу.
Два десятка трупов посреди города! Какие-то тела дымились, какие-то разорвала незримая сила, какие-то залила кровь. Это зрелище… одно из худших, которые мне приходилось видеть за годы службы.
Оставшийся на базаре народ с визгами и воплями разбегался, едва не сметая прилавки. Мы же застыли истуканами. Нужно что-то сделать, но что? Гул в голове усилился, а к горлу подкатил ком похмельной тошноты.
Вдалеке слышались вопли:
– Слуги воеводы убили людей! Убили так много людей!
– Этих людей поработила какая-то дрянь! – пробасил человек в красном, топчущийся ближе всех к Айдану. – Почему мы должны работать за вас, императорские шакалы?
– Не смей дерзить, иначе продолжим разговор в корпусе навиров, – рыкнул Ратнар, и голос его звенел от ярости. – Вы убили два десятка человек с помощью магии. Это преступление!
– Они были одержимы, – отрезал Айдан. На его высокомерном лице не дернулась ни одна мышца.
– Они – просто люди. Убивать их так… – Ратнар развел руками, указывая на трупы, – запрещает не только закон, но и совесть.
– Вам ли говорить о совести, продажные крысы? – хохотнул тот же человек в алом.
– Ну что вы, никто не сравнится с неподкупностью псов, готовых по свистку умереть за хозяина и носящих яд под кожей, – не выдержав, фыркнул я.
Лицо Айдана исказилось. Уверен, он жаждал спросить, откуда мне это известно, но знал, что рот лучше держать на замке.
– Очень жаль, что ваши слуги, достопочтенный воевода, умерли раньше, чем мы успели их допросить, – съязвил я.
– Не понимаю, о чем ты, навир. Приберитесь здесь и впредь следите за порядком, чтобы за вами не приходилось подчищать. Одного из моих людей убили на этом бесовом базаре. Кто за это ответит?
– Для таких дел есть войска императора, – отрезал я.
– Зачем тогда нужны вы? Забрать бы у вас жалованье, бесполезные шавки.
С этими словами Айдан направил коня прочь, и его прихвостни как ни в чем не бывало потянулись следом, оставив трупы позади.
– Теперь я понял, что значит «за человеком тянется кровавая дорожка», – буркнул сыскарь по имени Веран и втянул голову в плечи. Мы все много чего повидали, особенно Ратнар, но такое глупое кровопролитие! Где прятался кадар и чего желал добиться? Не мог же он оказаться настолько тупоголовым и понадеяться, что толпа бестолковых одержимых людей справится с колдунами воеводы? Или же их участь – стать жертвами кровавой расправы? Не зря же все произошло на городском базаре, а не на узенькой пустынной улочке…
* * *
Уже давно стемнело, и город накрыли вечерние заморозки. Мы с Ратнаром спешили к знакомому трактиру «Сокровища провинции» и тихонько переговаривались о произошедшем. Мы планировали заглянуть к хозяину местного кабака и единственного в городе борделя раньше, но разбирательство с трупами и начальством заняло слишком много времени. Пару дней назад я весьма кстати вспомнил об осведомителе, о котором упоминал Дан, и потому решил наведаться в гости к местной крысе. Сам же бывший сослуживец, как назло, сорвался в Белояров. Что-то мне подсказывало, что он решил побывать на суде над Иссуром.
Вчера мы с Ратнаром провели разведку, переодевшись в наряды простых горожан, и… немножко переборщили с прикрытием, когда незаметно для себя вылакали две бутылки настойки. Хозяина мы не увидели даже издалека, но пристально изучили завсегдатаев трактира, не привлекая к себе внимания. Сегодня же нам больше не было нужды скрываться.
Белокаменное здание, увитое вечнозеленым плющом, светилось огнями в узких окнах. Туда как раз ввалилась компания из четырех развеселых мужчин, и вышибала у двери почтительно пропустил их внутрь. Нам же преградил путь. Вчера он с учтивой улыбочкой открыл перед нами дверь трактира и пожелал приятного вечера, сегодня же хмурил кустистые брови и разглядывал темно-зеленые шинели.
– Мы пришли к хозяину, – сказал я, но детина не сдвинулся ни на шаг.
– Что-то я раньше вас не видел. К хозяину приходили другие из ваших, – недоверчиво пробубнил он.
Я устало взглянул на огромного мужика, чей размах плеч мог бы потягаться с воротами корпуса навиров, и ощутил, что не осталось сил ни угрожать, ни ссориться.
– Мы тоже раньше тебя не видели. Ты точно здесь работаешь? Или убил охранника и занял его место, чтобы… хм, чтобы что? – насмешливо протянул Ратнар, глядя на меня. В его глазах плясали бесята.
– Чтобы подглядывать за танцующими девицами. Или за парочками на втором этаже, – пожал плечами я.
Ратнар картинно прижал ладонь к открытому рту:
– Каков бесстыдник! А с виду такой порядочный мужчина. Нашел уже себе любимое окошко, откуда хорошо видать голые задницы?
– Да вы… Да я… Да я никогда, – выдавил вышибала и угрожающе сжал кулаки. – Проходите уже. Только с хозяином так не шутите – он этого не любит.
– М-м-м, обещаю, что прислушаюсь, – Ратнар хлопнул его по плечу и шагнул в открывшуюся дверь.
– Он не прислушается, – заверил я вышибалу и поспешил за другом.