Да вы, батенька, перегрелись. На его месте я бы меня придушила бы. Тела нет, следов нет, и на нервы никто не действует. Нет, ну зачем такие крайние меры? Жену кормить надо, выслушивать ее мысли, исполнять желания. Или он думает, я в страхе буду изображать американскую домохозяйку пятидесятых? Народная мудрость гласит, что после свадьбы все комплименты из разряда «какая ты загадочная и необычная» превращаются в «не позорь меня на людях, ведьма».
— А время на подумать есть? — вопросительно взглянула на оборотня. — У меня же не каждый день жизнь настолько лихо меняется.
— До вечера, милая Дарина, — Лайон храбро пододвинулся к моему лицу и повторил то же самое громче и ближе. — До вечера. Приду со жрецом из храма, и нас обвенчают.
— Или упокоят, — пессимистично добавил Бали.
Де Лиев скривился Во-первых, в мой отказ он не верил. Хотя изрядно устав в качестве приманки, помощницы, начальницы, швеи, жреца и на дуде игреца, закралась шальная мысль об отдыхе. Мир волшебный, красочный, вполне возможно, останусь в роли привидения. Отдохну наконец-таки. Правда, отдыхать-то от слова «отдых», а не от слова «ох, черт, ножик в печень, никто не вечен». А во-вторых, видимо, не все так хорошо у него в конторе, раз ему супруга как кризисный менеджер понадобилась.
— Я все сказал, — оборотень поднялся с насиженного места и подхватил пиджак.
Опять затворил мою темницу и оставил в полной темноте. Пес сутулый, мог бы мне хотя бы подстилку какую предложить. Восседать на холодном полу надоело.
Попадется мне деса де Сокрей и ее муженек. Будут исключительно пальцами ног кляузы строчить, потому что руки я им переломаю.
— Ты бы о спасении думала, — фыркнул ротвейлер. — Или смирилась с ролью послушной женушки?
— Нет, — буркнула и действительно размышляла над ситуацией. — Но мы-то в плену.
— И что? — не сдавался фамильяр. — Угрожай ему. Тебя почему в Москве никто замуж не брал?
— Почему? — изумленно поглядела на собаку.
Не то чтобы я с ним парней обсуждала, но иногда можно и прислушаться.
— Ты всех своих избранников деспотическим грубым характером подавила.
Так это в Москве, а в Гроунвуде мужчины с тягой к мазохистским удовольствиям проживают.
— Нет, это не пройдет, — замотала головой.
Либо я доверюсь Кристоферу, и он каким-то чудом меня спасет… Либо попытаюсь выбраться сама.
Я не из тех, кто сидит сложа руки, но выхода не видела. Попробую набраться сил и справиться с проблемами по мере их поступления.
Не будет же де Лиев ответ из меня клещами вытаскивать в присутствии постороннего священнослужителя? Они наверняка клятву какую дают, всем помогают. Если ничего не получится, всегда успею стать вдовой. Как показала практика, я бытовой инвалид, и изготовление ядов под видом грузинской кухни дается мне без особого труда.
Минуты бесконечно тянулись и превращались в такие же бесконечные часы. Сколько я просидела в заточении, не имела никакого понятия, но послушалась советам внутренних часов. В каком бы мандраже ни была от скорой свадьбы, но спать я хотела больше. Если человек на ответственной должности, пятилетку за четыре года проходит, то, соответственно, плохо высыпается. Ура, социализму и сезонной депрессии.
Но интуиция не дремала. Обычно во сне я напоминаю мертвого фараона, лежу на спине, скрестив руки, не двигаюсь и не издаю никаких звуков. Прислонившись к теплому телу Бали, который тоже недолго ломался и принял-таки объятия Морфея, всхрапнула с такой силой, что вмиг приободрилась. И Пушка с фамильяром заодно приободрила.
— Эй, ты чего, кого женят? — еще досматривал сон мой пушистый друг.
— Пока никого, — притихла я, услышав, как издалека раздаются знакомые шаги. — Жених идет.
— Ой, дурак, — как-то сочувствующе прошептал ротвейлер.
На дальнейшие беседы времени не осталось. Вошел сияющий де Лиев, а за ним семенил небольшого роста пузатый мужчина в длинном белом балахоне.
— Дарина, милая, — любезно начал мой будущий бывший муж. — Надеюсь, ты приняла правильное решение.
— Лайон, милый, — в тон ему улыбнулась и поднялась с места, отряхнув коленки, — я все больше прихожу к выводу, что на этой свадьбе и драка будет приятней.
— Дес де Лиев, невеста не согласна? — возмутился жрец. — Мы договаривались о другом.
— А по антуражу не видно, что я не особенно в восторге? — искренне восхитилась отсутствием мозгов у священнослужителя. — Или в Гроунвуде есть обычай — похищать девушку? — завидев их лица с открытыми ртами, добавила, отчаянно замахав руками. — Что вы, что вы, я не осуждаю, но можно было цивилизованней как-то. Золота мне там посулить, власти.
— Даша, помолчи! — огрызнулся на меня лев и повернулся к жрецу. — Позвольте мне сказать, — он на несколько мгновений застыл, но потом затараторил, — девушка против, но ее семья сама приказала отвести ее подальше. Видите ли, она ведьма, и выбрала себе в спутники неподходящую пару.
— А-а-а, — понимающе протянул мужчина и похлопал себя по мантии, — но позвольте мне сказать, что следовало бы пригласить хоть кого-то из ее рода, чтобы подтвердить ваши слова.
Что? Жреца вообще не смущает, что у меня собаки прикованы, а я нижний этаж застудила?
— Слышите вы, оба, — с нажимом и явной злостью в голосе заверещала. — Позвольте мне сказать, что если бы я могла колдовать, я бы себя молнией долбанула.
— Она шутит, — оскалился лев. — Приступайте, если хотите, конечно, возглавить наш храм в городе.
Вот де Лиев вроде и скотина, но все у него схвачено. Что за оборотень такой, не поругать, не похвалить как следует?
— Возьмите благоверную за руки, — попросил жрец и вжал голову.
Ему одновременно было стыдно, что его покупают, но и отказаться от предложения тот был не в силах.
— Даша! — Лайон попер на меня, сверля бешеными глазами. Схватил за запястья и подтянул к себе. — Бессмысленно спорить, ты отсюда уйдешь либо мертвой, либо замужней.
— Кот слепой, — забилась у него в руках, — да я лучше утоплюсь.
— Не выводи меня, — в его выражении блеснуло что-то нехорошее. — В своей проявленной магии ограничена только ты, а я быстро обращусь в животную ипостась. И поверь, умереть от зубов льва гораздо страшнее, чем утопиться.
Святые единорожки, он ведь не врет. Неужели совсем нет никакого выхода? Да я же мира не увидела, дела свои не решила, сестру не отыскала. А как на все это отреагирует Кристиан? Вряд ли проклятый лев даст мне объясниться с де Ричмондом, выдаст свою правду, что я предала и нашла условия выгоднее. У волка и без того проблем с недоверием и самооценкой хватает.
Меня обуяла непередаваемая злость. Воздух вокруг накалился и мешал дышать, будто пыль поднялась с полу.
— Она точно колдовать не может? — запричитал священнослужитель, отбежав подальше от нашей пары. — По-моему, у нее получается.
Что? Что у меня получается?
Мы оба, не сговариваясь, повернулись к жрецу. Он стоял, почесывая голову, на него остервенело лаяли мои защитники, а вокруг застыли камни, поднятые с земли.
— Ты вызвала ветер? — ошалел де Лиев. — Здесь же артефакты.
Какой ветер, если они не двигаются? Меня перещелкнуло. Еще с Кейт мы изучали скрытые дары. Один ты получаешь практически сразу при рождении, а второй, как талант, обретаешь позже, его принято скрывать. Не знаю, как это точно называется, но сейчас я силой мысли контролировала маленькие валуны, щедро разбросанные по темнице.
Да я, мать его, телекинезнер, телепатер… А, пофиг, потом разберемся.
Оборотня, как и меня когда-то, подвела излишняя самоуверенность. На погоду-то он заговорил, а на вот это великолепие не подумал. Только я тоже не подумала, что тянуть кота за неизбежное не стоит. Все-таки я человек, а он в царя зверей превращается.
Лайон одичал. Зарычал со всей дури на меня, озарился волшебным светом и предстал в качестве крупного хищника, явно предпочитающего мясо с кровью. Ведьма никогда не была так близка к провалу.
— Нас отпусти, нас! — взвизгнул Бали, пока я пятилась к противоположной стене.