Однако, чтобы не происходило, мой эфир помог стабилизировать состояние Кабанова. Призрак перестал «рябить», а молодой барон — дёргаться.
Подключившись по внутреннему интерфейсу к «кожуре» Сергея, убедился, что он приходит в норму. По крайней мере, датчики пульса и давления стали показывать значения в пределах нормы.
— Подъём, лежебока! — постучал я по стеклу шлема Сергея, ставшего почти прозрачным. — А то сейчас твою даму сердца инфаркт хватит…
— ***ть, приложило… — тут же зашевелился Кабанов, а после, открыв глаза, с подозрением посмотрел на меня. — Надеюсь, обошлось без искусственного дыхания?
— Ну раз ругаться матом и бездарно шутить можешь, значит, в порядке, — поднявшись, протянул руку парню, помогая ему встать. — Объяснишь, что произошло?
— Да чёрт его знает. Будто мешком, забитым пенопластом, по голове стукнули. Вроде и не больно, но из колеи выбивает. Да так, что аж жить не хочется…
— Знаешь, тебе бы поработать над описанием своих ощущений. Слов много, а ничего не понятно, — убедившись, что с парнем всё в порядке, на секунду переключился на «призрака» и вдарил по нему очередной порцией эфира.
Призрак, дёрнувшись, будто от хорошего электрического разряда, посмотрел в мою сторону. А потом почти полностью втянулся в Кабанова, заставив Сергея передёрнуть плечами. Испугался, что ли? Я про призрака, а не товарища, если что.
— Всё, я в норме, — куда более твёрдым голосом произнёс Сергей. — Надо двигаться, а то время уходит…
Внезапно хлынувшая холодная вода заставила меня вздрогнуть, приходя в себя и выныривая из неприятных воспоминаний.
— Твою ж матушку! — проворчал я, выплёвывая попавшую в рот воду. — Вечно его не хватает.
— Господин Исаев! Господин Исаев, — раздался голос слуги из-за двери. — Прошу вас, поторопитесь, уже все собрались и ждут только вас.
— Да иду я уже… — перекрыв воду, потянулся за полотенцем и, тщательно обтёршись, начал одеваться.
Почти вся одежда оказалась впору, разве что пиджак немного в плечах жал. Кто-то явно переоценил степень моего истощения.
Наконец, выбравшись из ванны, тут же последовал за засеменившим слугой. В отличие от имперской тюрьмы, здесь меня охрана не сопровождала, да и обстановка была куда приятнее.
Богато украшенные коридоры и помещения, через которые мы стремительно проходили, буквально кричали о достатке владельца этого здания.
А также о его любви к слугам женского пола. За короткую «пробежку» через здание я насчитал не меньше тридцати девушек в довольно экстравагантных, да что там даже скорее откровенных, нарядах.
Что ж, это даже хорошо. Всегда приятно, когда будущий «компаньон» неосмотрительно демонстрирует свои слабости.
Тем временем оторвавшийся вперёд «на последних метрах» слуга открыл двери в очередной зал и громогласно произнёс:
— Его благородие господин барон Исаев Игорь Владиславович!
— Моё почтение, господа! — произнёс я, зайдя в огромный обеденный зал. — Надеюсь, не заставил вас слишком долго ждать?
— Не переживайте, Игорь Владиславович, мы здесь не только из-за вас, — ответил мне сидящий во главе стола мужчина средних лет с огненно-рыжими волосами, беспорядочно торчащими в разные стороны. Будто костёр зажгли и забыли потушить. — Впрочем, раз вы соизволили добраться до нас, мы сможем приступить к основной теме нашего собрания.
— Знаете, Владимир Романович, разговор с губернатором и его цепными псами вышел немного утомительным, так что ваши претензии несколько не обоснованы, — пройдя вдоль длинного стола, уселся на любезно отодвинутый служанкой стул.
— Уж нам-то о Доан Ван Као можете не рассказывать, — негромко проворчал, при этом не переставая располагающе улыбаться, грузный мужчина с этаким «простым и открытым» лицом. — Который месяц довольно плотно с ним «общаемся».
В отличие от хозяина дома, барона Балашова Владимира Романовича, этот мужчина выглядел куда опрятнее. Аккуратная стрижка и нарочито подчёркнутая лёгкая небритость давали понять, что этот тип из тех, кто предпочитает первым делом произвести приятное впечатление при встрече. А после уже развивает успех, втираясь в доверие к собеседнику.
— Ах, извините нашего дорого Владимира, Игорь Владиславович, предыдущий разговор несколько выбил его из колеи, и он совсем забыл о приличиях, — всё также улыбаясь, произнёс мужчина. — Меня зовут Богдан Савицкий, а сидящая по правую руку от меня леди — Ида Рамос.
Вставать и протягивать руку я не стал, лишь слегка кивнул, обозначив состоявшееся знакомство.
Женщина со странным, по-детски юным лицом, пристально посмотрела на меня, будто сканируя своими карими глазами. При этом «ржавые» веснушки, рассыпанные по её смуглому лицу, пришли в движение и сменили цвет на золотой.
Впрочем, долго наши гляделки не продлились. Моргнув, женщина отвела взгляд и едва заметно кивнула, видимо, подавая знак сидящим за столом людям. Я при этом ощутил, как мою голову едва заметно сдавило невидимым обручем. Судя по всему, разговор должен выйти предельно откровенным.
Хотя это было довольно предсказуемо. В принципе, всю эту троицу я и так знал. Не лично, конечно, но как-то трудно пропустить информацию о мятежных аристо, осмелившихся пойти против воли губернатора и наместника. И при этом, прошу заметить, оставшихся в живых. А значит, люди они не простые, раз умудрились так долго протянуть.
Конечно, не хватало четвёртого, самого главного «счастливчика», графа Тэкео Накано. Но по имеющимся у меня сведениям, этот человек был тем ещё параноиком, и людей, которые его видели с момента начала бунта, можно было пересчитать по пальцам одной руки опытного фрезеровщика.
— Ну раз мы теперь все знакомы, может, перейдём к делу? — взяв в руку бокал, наполовину наполненным вином, повернулся я в сторону барона Балашова.
— Ну для начала мы хотели бы услышать вашу просьбу. Всё-таки это ваш человек вышел на контакт с нами, — ответил Балашов, бросая взгляд на Рамос, и я тут же ощутил, как «обруч» на голове стал туже.
— Особых просьб не было, на самом деле, — пожал я плечами, заставив присутствующих переглянуться перед собой. — Да и искал контакты я не лично с вами, а с посредниками, через которых можно было бы вести дела с южанами — скупщиками. Знаете ли, продавать имперское имущество торговцам, обитающим на её территории, сродни суициду.
— А отправляться в Зону, о которой знаете лишь по записям удачливых экспедиций, это не суицид? — добродушно рассмеялся Савицкий. — Хотя, учитывая, что вы вернулись одни, потеряв весь свой отряд, думаю, урок вами усвоен.
При последних словах барона я поморщился, на мгновение вспомнив полоску крови, вытекшую из уголка губ Бекки. Обруч Рамос при этом стал куда ощутимее, а сама женщина вздрогнула, увидев картинку из моей головы.
— Смерть ужасна в любых её проявлениях. И хуже всего, когда она забирает молодых, — тихо произнёс я, посмотрев на женщину, а после добавил куда громче. — Однако я бы попросил ковыряться в моей голове поаккуратнее. Неприятно, знаете ли.
— Я постараюсь, но тут многое зависит от вас. Чем сильнее вы будете сопротивляться, тем больше мне придётся прилагать усилий, — пытаясь скрыть удивление, произнесла баронесса.
— К-хм, — кашлянул Балашов, привлекая к себе внимание и прерывая возникшую неловкую тишину. — Сами понимаете, Игорь Владиславович, без дополнительной проверки мы с вами общаться не стали бы. Так что обижаться не стоит.
— Если бы вы своей проверкой меня обидели, то уже об этом узнали бы, — пожал я плечами. — Однако, уважаемая баронесса, если я почувствую, что вы имели неосторожность полезть не туда, куда следует, жить вам, как и всем присутствующим здесь, останется недолго.
— Мой дар работает немного по-другому, Игорь Владиславович, и за сохранность своих родовых секретов можете не переживать, — улыбнулась мне женщина с кукольным личиком. — По идее вы его не должны были вообще ощутить, и тогда столь неловкого момента не возникло бы и вовсе.
— Уж извините мою столь чувствительную натуру, — улыбнулся я ей в ответ и посмотрел на Балашова. — В общем, как и говорил, особого стремления идти с вами на контакт у меня не имелось. Но, увы, обстоятельства были таковы, что иного выбора у меня теперь нет.