Похоже, Лира считала так же, потому что скромно сидела в ногах у Амира и держала его ладонь в своей. Ее взгляд не отрывался от лица моего любимого. Наверняка рассматривала каждую черточку, предвкушая скорое примирение.
Стоило хрустальной девочке услышать шаги, она тут же убрала от Амира загребущие ручонки. На лице Лиры я не сумела прочесть ни единого чувства. Глядя на меня, она больше не воспламенялась от злости и ревности, но и просто так отдавать мне Амира уж точно не собиралась.
Если Амир решит вернуться к ней, я отступлю, как и обещала себе. Пусть разорвусь на куски от любви, ревности и бессилия, но отпущу, если он и вправду обретет счастье с Лирой.
Хрустальная девочка молчала, не отводя от меня глаз. Я молчала тоже. Неужели она решила поменять тактику или же бремя власти над провинцией заставило ее повзрослеть?
Ратнар лениво открыл глаза и чуть приподнял уголки губ, завидев меня.
– Вот уж не ожидал, что в вашей жизни так много страстей, – хмыкнул он, и приглушенный низкий голос разнесся эхом по безмолвной гостиной. – Один мужчина разболтал секреты второго, чтобы отвадить третьего. Да у вас целый гарем, Амаль Кахир, как у нашадского шаха.
Внезапно Ратнар замолчал, изумленный тычком в плечо от Иглы. Она, не стесняясь, ткнула его кулаком и состроила такие страшные глаза, что испугалась даже я. Почти испугалась.
– Вообще-то третий – мой брат. Не приплетай его сюда. Не было у них с Эрдэнэ ничего и быть не могло… Правда же, Амаль? – На лице Иглы проступила задумчивость. – Погоди-ка, а что вы делали вдвоем в ту ночь, когда я нашла Ратнара? Куда вы ходили?
Я закатила глаза и мысленно обратилась к Творцу, моля о терпении. Терпения он мне не дал, а взгляд Лиры добил окончательно. Она смотрела так, будто видела перед собой пустое место. Лучше бы ненавидела! Неужели хрустальная девочка совсем перестала считать меня своей соперницей?
Не ответив Игле, я выскочила прочь. Сердце билось так сильно, что едва не ломало ребра. Я торопливо перебирала ногами, желая лишь одного – зарыться с головой под одеяло, где меня не достанет Игла. Разговоры с Тиром, попытка объясниться с Амиром – все завтра.
Оправдываться у меня никогда не получалось, потому что никому никогда не были нужны мои оправдания. И сейчас я понятия не имела, как исправить то, что наворотила. А Тир взял да и полил мои грехи отборным дерьмом, подав мне их на фарфоровой тарелочке. Приятного аппетита, Амаль. Расплачивайся за свои ошибки, хлебай, ложка за ложкой.
В полутьме мне показалось, что у двери комнаты кто-то есть. Я приблизилась и с хмурым изумлением поняла, что этот кто-то – не наваждение, а вполне себе живой и настоящий Иссур.
Он сидел, прислонившись спиной к стене, и, кажется, дремал. Мои шаги разбудили позднего гостя, заставив вскочить на ноги.
– Чего тебе? – буркнула я, отчего Иссур… стушевался? Нет, не может быть.
– Как у вас прошло… все? – выдавил он. – Дан вернулся к навирам?
– Все благополучно. Если беспокоишься за Дана, то не стоит. Пока мы решали судьбу империи, он преспокойно поел булочек и едва не отморозил себе нос по пути обратно, только и всего.
Иссур ухмыльнулся, вернув себе прежнюю надменность.
– Вы поладили со Златояром? Дан сумел помочь вам?
– Поладили, – кивнула я. – Даже странно, что ты спрашиваешь. Разве тебе не плевать?
– Мне бы хотелось жить в мирном месте, как любому нормальному человеку, – огрызнулся Иссур.
– Поэтому ты поднял бунт в Адраме? Не очень-то похоже на стремление к миру.
Иссур отвернулся, будто я влепила ему пощечину хлесткими словами.
– У меня было время подумать обо всем в тюрьме. Да и сейчас я только и делаю, что думаю о будущем, пока сижу в четырех стенах.
– Надеюсь, нам не стоит ждать от тебя очередного переворота или предательства? – в лоб спросила я.
– Я хочу уехать куда-нибудь подальше от всех вас и начать жизнь заново, – хмуро признался Иссур. Я была только рада: никогда больше не видеть его самодовольную рожу – мое заслуженное счастье. – В общем, я хотел сказать… спасибо, что выполнили условие Дана.
Я обессиленно кивнула и замерла, услышав его следующие слова:
– Все мы должны бороться за дорогих нам людей, и ты не сдавайся, ведьма. Тиру я бы на твоем месте поджег волосы на голове… и не только на голове за его гнилой язык. Не заполучил тебя сам – решил отвадить другого. Как это похоже на братца. И вообще, нет у меня времени болтать с тобой. Спать пора, а ты тут забалтываешь меня.
С этими словами он с довольным видом зашагал прочь, едва не врезавшись в распахнувшуюся дверь покоев Тира. Я мигом поборола изумление и скользнула в свою комнату, закрыв замок. И правильно сделала, потому что уже через минуту дверная ручка задергалась – Тир пытался войти.
– Амаль, открой, прошу тебя, – раздалось жалобно из-за двери.
– Хоть это и ваш дом, в свою комнату я вас не пущу, достопочтенный воевода. Лучше так, чем от злости сожгу вам волосы, как советовал Иссур.
– Прости меня. Я – дурак. Болтливый дурак.
– Пошел вон, болтливый дурак, – буркнула я и поплелась к кровати, не слушая его сбивчивых оправданий, приглушенных дверью.
Силы окончательно покинули мое тело, и я рухнула в постель, кое-как раздевшись. Ничего не слышать, ни о чем не думать. Только спать и молиться, чтобы эта длинная ночь оказалась дурным сном.
* * *
Утро встретило лучами холодного солнца. Такого же холодного, как я сама. Каждый день, приближавший нас к смерти цесаревича, отныне будет давящим и длинным, но меня терзало отнюдь не предчувствие грядущего переворота. Всю ночь мне снились теплые объятия Амира, его улыбки, поцелуи и признания. Снилось все, чего я больше никогда от него не получу. Осознание ударило неожиданно, словно кто-то вдруг насыпал за воротник ушат снега, а потом поджег обмороженную кожу.
Камин давно потух, отчего в комнате царствовал холод. Я натянула на себя плотные брюки и теплую рубаху, кое-как заправив ее, накинула шерстяную шаль, но так и не сумела согреться. Холод пронзал каждую жилу, и рождался он где-то глубоко внутри. Из зеркала на меня смотрела все та же измученная девица. Разве поверит Амир, что на такую меня позарился Эрдэнэ – тот, кто перевидал столько женской красоты?
Собравшись с духом, я открыла замок и вдруг поняла, что Игла наверняка не смогла попасть ночью в спальню. Впрочем, раз она не ломилась с руганью в дверь, значит, сумела найти себе место для сна. Ноги сами принесли меня по пустому коридору к двери малой гостиной, где спал Амир, да так и застыли. Я оказалась не в силах шагнуть дальше. Глупый страх пронзил каждую косточку, и потому я попросту сбежала.
В столовой собралось уже больше десятка человек, и взгляд каждого метнулся ко мне, стоило появиться на пороге. Я нашла среди них Эрдэнэ и почти шагнула к нему, но вдруг замерла. Что все они думают? Считают меня дешевой подстилкой? Шлюхой? Разве это должно меня волновать? Но почему-то волновало.
Эрдэнэ заметил мое замешательство и мягко улыбнулся, оставшись рядом с Илмаром. Справа от него сидела сонная Игла, которая о чем-то шепталась с Ратнаром. Она мазнула по мне взглядом, покачала головой и продолжила разговор. Подозревала ли Дания меня в измене брату?
Лиры в столовой не оказалось – наверняка спала рядом с Амиром.
Не в силах выносить чужие взгляды и собственную ревность, я плюхнулась между Ансаром и Даниром. Они мигом замолчали, одарив меня одинаково обеспокоенными взглядами.
– Амаль Кахир, мне жаль, что ваша жизнь оказалась на обозрении всех нас, – прошептал мне Ансар, отчего я едва удержалась, чтоб не стукнуться лбом об стол. – Но знайте, что перебежчик вас недостоин. Мы вас не осуждаем. Никто не осуждает.
– Прошу, давайте забудем об этом? Сделайте вид, что ничего не слышали, иначе я сойду с ума, – взмолилась я. Аппетита не было и без этого разговора, но теперь от вида еды меня затошнило.
Выпив воды, я вскочила и понеслась прочь от любопытных взглядов. Прочь из дома! На улицу! Шаль почти не согревала, но я нуждалась в глотке морозного воздуха. За ночь крыльцо засыпало снегом, который уже притоптали. Я замерла, услышав за спиной неторопливые шаги.