Но я-то не деревенский. Я сюда прихожу только у Старой Эны немножко поучиться уму-разуму и пожрать её стряпни. Мне вот ехало-болело, кому они тут налоги платят. Начнут же воины тэна на меня бочку катить, дам им укорот. Придётся кого-то убить? Как выяснилось у меня это хорошо получается, а люди умирают ничуть не хуже диких зверей в лесу. Так что убью и уйду на север, пусть идут по следу. Даже если тэн отправит всю дружину, до наших с семьёй охотничьих угодий вряд ли кто-то дойдёт. А дойдут, так им же хуже. Тем более я могу и попетлять в конце и в болото Большого Ги заглянув, и к соседней стае и ещё к кое-каким конкурентам за добычу. Тэн пятёрка, у него в дружине найдётся максимум несколько четвёрок, остальные и того слабей. Так что быть им пищей для местного зверья, тут вариантов особо нет. Да и повернут люди, поняв, что дальше дружина просто сточится и собственные соседи тэна решат добить ослабевшего конкурента. Нравы тут простые, средневековые, а наместнику и присным в целом пофиг кому из мелких дворян принадлежит земля, пока налоги исправно платятся.
Однако бегу решать чужие проблемы. С#ка. Потому что меня разжалобили. Когда я привёл караван в деревню, то скинул всё на купца, а сам завалился спать. На следующее же утро, узнав что Эсуф собирается задержаться недели на полторы подлечиться и попробовать что-то придумать с покупкой лошадей, помахал ручкой и убежал к стае. И так загостился дольше, чем планировал. Разбор же, оценку трофеев и прочее оставил на Старую Эну, пообещав ей десятую часть. Многовато конечно, но нож и свитки я забрал сразу, а остальное на их фоне не особенно смотрелось… Разве что броня главаря, сделанная из кожи какого-то небесного зверя, но она мне всё равно была слишком велика, неудобна и не особенно прочна для моей ступени. Земельники вообще ребята здоровые, этот не был исключением, я же таким просто не вырасту, сил у них много, могут тяжести таскать без проблем, у меня же всё построено на скорости и ловкости… Короче не мой вариант.
Зато очень в масть зашёл один из свитков, вероятно как раз безголового ветровика. Там конечно описывались приёмы боя для второй ступени Лестницы ветра, а я стоял повыше, но это были практически основы, так что читал его я следующую неделю буквально запоем, отвлекаясь только на охоту и короткий сон. Серый, Лизь и Рыжая моим поведением заинтересовались, потому параллельно пришлось ещё и транслировать им информацию мыслеобразами, эдакое чтение вслух. Впрочем и в слух тоже, в устной речи я продолжал практиковаться. Волки покрутили носами, подумали и пришли к выводу, что у лысых двуногих не всё в порядке с головами. Причём дело было даже не в том, что я с некоторым трудом вспоминал иероглифы. Просто местные тексты о использовании Кив… Они, млять, ужасны. Если приёмы рукопашного боя и принципы движения на скорости описывались ещё более или менее понятно, хотя там тоже хватало около поэтических сравнений, где и хребет должен быть гибок аки молодая ива, и рука тверда, как вековечный гранит, то именно по работе с энергией царил мрак и ужас.
Сидя со свитком в руках тремя любопытными носами над плечами, я продирался через зубодробительные описания того, что идущий в Небо по Лестнице Ветра, должен концентрироваться на том, что он подобен лепестку лотоса, что в воздухе летит, но спустившись на воду останавливается, очешуительная трактовка умения правильно двигаться в схватке и не проскальзывать ногами по земле. Время от времени на очередной вырвиглазной формулировке невозможно было не ударить себя ладонью по лбу, обматерив автора данного опуса, через который всё таки надо было пройти, чтобы понимать, как думают и как дерутся мои коллеги. Волки следили за моим поведением, смотрели на иероглифы, впитывая мыслеобразы. Память они имели фотографическую, а интеллект ничем не уступающий человеческому, к этому я привык. Но очень удивился, когда Лизь в первый раз хлопнул себя лапой по морде и тоскливо подвыл, копируя моё поведение. Это было так неожиданно, что я аж выпал в осадок, но Серый вернул меня в реальность, велев продолжать. Развлечений в лесу было мало, волки ими были не искушены, все мы наелись очередным кабаном, а вожака похоже ещё и забавляли мои муки. Так что чтение продолжилось. Кому страдания, а кому аттракцион, млять.
Неделя прошла в каких-то жутких пытках разума, но некоторые вещи я уяснил. В частности в рукопашке ветровики практиковали что-то вроде китайского стиля журавля с его ударами и блоками ребрами ладони. Ну по крайней мере адепты того направления, которое описывалось в свитке. Или стиля, я пока не определился как это безобразие называть. С энергией же они творили какую-то несуразную дичь, пытаясь взаимодействовать с миром, отождествляя себя с неживыми предметами и явлениями природы. Если конечно я правильно всё понял, что далеко не факт. Однако мне тут в любом случае было проще, я брал пример с волков, видя как в них работает Кив. Мысленно косить под всякие лепестки лотоса и летящие в урагане песчинки я тоже попробовал, но ничего такого не случилось. То ли я делал что-то неправильно, то ли природа просто лучший учитель. Удары же на бегу рёбрами ладоней оказались чем-то довольно логичным, но только если ты мутузишь кого-то более хрупкого и медленного, чем ты сам. Пробегая мимо того же Серого в попытке так сделать я мог бы и руки лишится. Носится вожак не так быстро, но с реакцией у него всё в порядке, откусит кисть при попытке дать себе по носу и скажет что так и было. Свиток был не то чтобы бесполезным хламом, я лучше понял коллег и теперь представлял что от них ждать не только на примере отца, подчерпнул несколько интересных идей, которые следует обдумать, однако никакого прорыва сил у умений у меня не произошло. Но хоть братьев с сеструхой повеселил и то дело.
Вернувшись же в Речнолеску для очередного урока, я обнаружил свежие могилки по числу бандитов и ожидавшего меня Млэсте со старостами соседних деревень. Седовласые старики, которые рулили собственно деревней Старой Эны, Лисьим Носом, Дубравной и Белечьей грозно на меня посмотрели и вежливо попросили порешать проблемы, став их крышей. Нет, всё в целом было очень благообразно, чинно да пристойно и никто таких слов не говорил, но суть дела-то не менялась!
За ту неделю, пока я грыз гранит магической науки в окружении внутренне похохатывающей над двуногими идиотами лохматой семьи, кое-что успело случится. В первую очередь деревенские опросили купца с присными, которые пересказали события ночи на болотном острове начиная с вырезания командиров наёмников, заканчивая тем, что наплёл пленник. Староста с мужиками почесали репу и устроили доморощенным гангстерам новый допрос. С палаческими навыками у средневековых охотников было неважно, но зато энтузиазма хоть отбавляй, а про гуманизм они даже краем уха не слышали. В общем бандиты раскололись что называется до самых задниц, некоторые вполне буквально. Впрочем какая разница, всех в итоге повесили на суках, а на следующий день прикопали. Не кормить же их, правильно?
Последнее меня кстати до глубины души огорчило. На жизни бандитов мне конечно было плевать с самой высокой секвойи, решили казнить, значит нельзя помиловать. Но я всё же хотел попробовать провести несколько экспериментов в области лечения на людях, которых мне будет не жалко. Однако недооценил деревенских. Охотники были людьми прагматичными, такова же была и их жестокость. Дело шло к весне, запасов становилось всё меньше, а кормить более десятка лишних ртов, ещё и охраняя их, вместо того, чтобы идти на охоту добывать еду для своих семей никто не хотел. Так что верёвку на шею и прости-прощай.
Млэстэ же, почесав репу, отправил самых быстроногих охотников к соседям с важными вестями и попросил их прибыть для обсуждения вопросов, не терпящих отлагательств. Так что старосты примчались на саммит независимых деревень довольно быстро, а потом три дня судили и рядили. А в какой-то момент ещё и подключили Старую Эну, засыпав её вопросами обо мне. Результатом всего этого было решение подписать спортсмена, комсомольца и лесного демонёнка на свою защиту. Всё таки парень я вроде не злобный, Жэндэ вон даже сказки на ночь рассказывал и колыбельные пел, убивать умею хорошо, а жрать должен куда меньше дружины тэна. Стало быть дешевле обязан обходиться, хотя скупердяйничать они не будут. Все ж с пониманием и про взаимную выгоду знают.