Моя мать на Лестнице Ветра не стояла, будучи огневиком, однако определённо бежала по пересечённой местности быстрее, чем положено даже профессиональным спортсменам на ровной беговой дорожке. Мне же оставалось только молчать и вглядываться в темноту, немного освещённую почти полной луной. А ещё нервничать.
Бессилие — это отвратительное ощущение. И оно преследовало меня с первого дня новой жизни. Я привык к нему и смирился, что потребуются ещё много лет, прежде чем я стану большим и сильным. Но каждый день боролся с маленьким и слабым телом, стремясь хотя бы контролировать его пусть немного, но лучше. И у меня получалось, зная конечный результат, я даже, по собственным ощущениям, обгонял в развитии обычных детей, по крайней мере земных. У меня были поводы гордиться собой. Но сегодня бессилие нанесло ответный удар. И он был воистину сокрушителен.
Отец и двое его товарищей своими жизнями покупали время нам с матерью. Женщина, которая меня родила, бежала через ночной лес на пределе сил. А я мог только закусить губу до боли и мрачно глотать злые слёзы обиды на мироздание. Слишком мал. Слишком слаб. Слишком ребёнок. Слишком не способен хоть на что-то повлиять. Если Ад есть, то он для меня здесь и выглядит именно так.
Я не мог любить родителей чистой детской любовью, потому что внутри уже был взрослым. Есть вещи на которые мы способны, а есть те, что выше наших сил. Но всё же я люблю их, а сознание, что прямо сейчас один из них вот-вот умрёт или возможно уже умер, заставляло меня выворачиваться наизнанку и раз за разом обещать себе, что однажды я стану силён и отомщу. Глупое, эгоистичное желание. Мертвецам не поможет месть, она не воскресит их. Это блюдо, что принято есть холодным, может лишь дать моральное удовлетворение ещё живым. Но я не мог отказаться от желания отплатить неведомым врагам с торицей за свою боль и сводящее с ума чувство проклятого бессилия.
Алдэ Махрим бежала всю ночь без остановок, на рассвете пройдя водами нескольких ручьёв. Лить после этого она где-то на час перешла на быстрый шаг, стараясь оставлять как можно меньше следов, а потом и вовсе остановилась у куста, который к моему удивлению уже имел ягоды. Это весной-то! Хотя здешний лес вообще сильно отличался от привычных мне на Земле, одни лианы, которые сейчас цвели, чего стоили. Да и деревья имели довольно заметные отличия от известных мне пород.
— Кто это был, мама? — тихо задал я вопрос, когда мой рот наконец освободили.
— Тихо — шёпотом ответила она мне — Здесь опасно. Просто молчи, я позже тебе всё объясню.
Пришлось воздержаться от дальнейших расспросов, я не хотел, чтобы мне снова заткнули рот. К тому же бессонная ночь довольно паршиво сказалась на детском организме. Пока я был на руках бегущей матери и длилась болтанка, бодрость сохранялась, но едва я оказался на твёрдой земле, меня начало натурально вырубать. Поесть и попить молока сил ещё хватило, но получив пищу, тело потребовало своё. Опять это гадское, слабое и маленько тело! Трудно было его не ненавидеть.
Проснулся я снова на руках матери, которая опять бежала, но на этот раз не надрываясь изо всех сил, а в спокойном темпе. Куда мы двигались я не знал, впрочем в какую бы сторону не лежал наш путь, мне бы это мало что сказало. Толковых уроков географии как-то не случилось, в каком направлении хоть какое-то поселение находится от нашего дома я тоже не знал. Потому любая сторона было не хуже и не лучше остальных. Хотя маманя определённо имела какой-то план и держала в голове маршрут судя по её целеустремлённости.
Новый забег продолжался весь день, закончившись только к вечеру. Тишина по прежнему нами соблюдалась. Разве что было подозрение, что матери просто не хотелось говорить. Я не мог её не понимать или тем более винить. В конце концов она только что потеряла мужа, да и внешне выглядела откровенно убитой. Частью горем, а частью, похоже, магией. Алдэ ещё не полностью восстановилась после родов и это давало о себе знать.
Ночь мы расположились под кроной раскидистого дерева, напоминавшего дуб, но с листьями несколько другой формы. Однако спокойного отдыха, увы, не получилось. Сначала мать насторожил едва различимый хруст какой-то веточки в подлеске, она снова взяла меня на руки, а через мгновение ей пришлось отпрыгнуть в сторону от настоящей огненной кометы. Кто бы не пришёл за нами, но они были магами и по всем признакам не собирались брать нас живьём. Тех, кого пытаются захватить, не стремятся сжечь живьём. Чёрт побери, кем вообще надо быть, чтобы загонять мать с маленьким ребёнком, как зверей, чтобы в конце без жалости убить? Какая тварь будет заниматься подобным?
На огонь мать ответила огнём, сначала послав пытающий шар в направлении, откуда пришёл удар, а потом встретив вторым мужика с коротким, изогнутым мечом, который похоже шёл по Лестнице Ветра. Мечник двигался быстро и вполне успешно увернулся от шара, но находясь на максимально близкой дистанции, тот взорвался и опалил врага. Хотя и не фатально. Алдэ же продолжила движение, смещаясь в бок и продолжая атаковать ночной лес, который разгорался всё сильнее.
Противник-огневик отвечал ей взаимностью, но подловить они друг друга пока что не могли, уж больно мешали древесные стволы, мечник же действовал на нервы, не приближаясь слишком близко, но и не удаляясь. Возможно был кто-то ещё, но я сам был прижат к груди так, что воздух едва проникал в лёгкие, с моего ракурса вообще мало что было видно вовремя этих скачек в темноте, подсвеченной всполохами огня. Бессилье и чёрная злость, что накатывали на меня вчера, казались чем-то несущественным по сравнению с тем, что я испытывал сейчас. Хотелось выть, но даже этого я сделать не мог. И из-за недостатка воздуха, и потому что мог себе позволить отвлечь мать в решающий момент.
Безуспешный обмен ударами продолжался недолго. Через какое-то время мечник решился на новый рывок к цели, но огненный шар моей матери ударился в землю прямо перед ним, сбив атаку и вновь заставив отступить. Однако моя радость от этого была недолгой, потому что ровно мгновение спустя прямо у меня перед глазами из груди Алдэ Махрим выскочил окровавленный клюв стрелы.
— Нет!!! — заорал я, когда осознал весь ужас ситуации, но это уже ничего не могло изменить.
Моя мать сделала по инерции ещё несколько шагов, но потом её ноги подкосились, она упала, а моё тело было выпущено из ослабевших рук и покатилось по подлеску. Через несколько секунд я оклемался от падения на одном адреналине и кинулся обратно, но упав на колени увидел лишь остекленевший взгляд уже мёртвой женщины. Развернувшись, я, не думая ни о чём, кинулся на вальяжно подходящего мечника с кулаками, но был просто схвачен за шкирку.
— Какой смелый — со смехом сказал он, поднимая клинок, а потом продолжил с некоторой толикой сожаления — Без обид, парень.
— Сдохни, уб#юдок! — бессильной злостью заорал я в ответ, пытаясь напоследок пнуть его хотя бы ногами, но не доставал.
Эти слова стали последними, больше в своей жизни мечник ничего не услышал. Серая тень метнулась из-за деревьев и в одно движение клыкастой пасти перекусила его пополам на уровне груди, а я отлетел в сторону с мёртвой рукой, которая всё так же держала меня за ворот одёжки, напоминающей кимоно. Огневик стал следующей жертвой огромного хищника. Вероятно из-за таких существ мать и считала местность здесь опасной, потому и пыталась тут запутать след. Пока я выпутывался из шмотки, которую отказывались отпускать сжавшиеся пальцы трупа, серая тень зигзагами понеслась на врага, уворачиваясь от огненных болидов. Трудно было не почувствовать опыт того, кто уже знаком с дистанционными атаками. Три прыжка могучих лап и ещё один человек перешёл в неживое состояние в страшных челюстях с тошнотворным чавкающим звуком под аккомпанемент хруста костей. А затем новый прыжок в бок от просвистевшей стрелы и опять забег на новую добычу. Я наконец увидел убийцу своей матери, лучник выпустил ещё одну стрелу, а через мгновение лишился левой руки до локтя вместе с своим луком. Деревяшка просто хрустнула на челюстях. Но в отличии от своих товарищей этот урод сумел каким-то немыслимым образом увернуться от тела врага, отпрыгнув сначала в бок, а потом вверх на ветки, по которым натурально побежал длинными прыжками, зажимая здоровой рукой обрубок. Зверь проводил его взглядом с секунду, мотнул лобастой головой, а затем издал громоподобный рык, от которого меня сбило с ног.