– О, очень хорошо понимаю, – промурлыкал Се Юньци, наклоняясь к генерал-губернатору и шепотом добавляя прямо в ухо: – Не дергайся, или я с превеликим удовольствием отрежу тебе этим ножом пальцы.

Цай Южун, который силился вытащить из ножен короткий кинжал за поясом, замер, но возмущенно кричать не перестал. Се Юньци щелкнул его по носу, и мужчина будто в рот воды набрал: он замычал, его глаза с ужасом выпучились, но он не мог произнести ни слова. Се Юньци тем временем вытянул из его рукава какую-то сложенную бумажку и поднялся, брезгливо отряхнув свою одежду, будто испачкался от соприкосновения с Цай Южуном. Он поднял глаза и помахал бумагой перед оцепеневшими зрителями.

– Смотрите, что я нашел! – хвастливо поведал он, будто не замечая, какими круглыми глазами на него смотрят Гу Вэньвэнь и Тао У, а Мо Хэ в подозрении прищуривается.

В целом Се Юньци понимал их удивление – и восхищение своей персоной. Только что его движение было чрезвычайно быстрым, пожалуй не хуже, чем у самого даочжана Сюаньи, и это он еще постарался замедлиться. Однако, если бы Цай Южун позвал стражу, началась бы ненужная битва, сам старик бы сбежал, а потом и вовсе, быть может, пришлось бы отложить поход в гробницу. А Се Юньци уже порядком надоело все это притворство: он желал как можно скорее прикончить Мо Хэ и вернуться во дворец. И именно сейчас был лучший момент: когда даос поддерживает энергозатратный барьер и будет вынужден пройти через армию цзянши. Вот там, в гробнице, он со всем и покончит. И Се Юньци ради такого дела даже пожертвовал частью своей маскировки, продемонстрировав, что обладает потрясающим цингуном.

Взглянув на Второго брата, он понял, что тот разгадал его план, потому что Тао У осклабился. Взгляд даоса же скользнул по его лицу и остановился на зажатом в руке листе, и тогда он изумленно вскинул брови. Явно отложив выяснение неизвестно откуда взявшихся поразительных навыков легкого шага на потом, даос шагнул к нему, протягивая руку, и Се Юньци беспрепятственно отдал ему бумагу.

– Это же… – проговорил Мо Хэ, глядя на талисман явно для отпугивания нечисти, но с некой странностью.

– Небеса! – воскликнул Се Юньци, заглядывая ему через плечо. – От него так и разит темной ци! – Он наморщил нос, будто запах вызывал у него отвращение. – Да еще такой мощной.

Краем глаза он заметил, что Тао У тоже шагнул вперед. Мо Хэ же сильнее нахмурился. Штрихи на талисмане были верными, только написанными кровью. И именно кровь источала мощную темную энергию, что сводило эффект от талисмана на нет. Вернее сказать, простые твари не осмелились бы приблизиться к носителю талисмана не потому, что бумага обладала силой, а потому, что запах этой крови их ужасно пугал. Кто-то настолько могущественный… Мо Хэ не заметил, как взгляд «брата У» остекленел.

– Откуда у вас этот талисман? – спросил Мо Хэ, глядя на все еще лежащего на полу Цай Южуна.

Глаза того уже почти вываливались из орбит от напряжения, а губы покраснели, но он не мог их разодрать. Кажется, генерал-губернатор был весьма обеспокоен подобным непочтительным отношением к себе. Мо Хэ посмотрел на Се Юньци, и тот невинно щелкнул пальцами, снимая заклинание. Цай Южун вновь обрел способность двигаться и говорить.

– Откуда талисман? – повторил вопрос Се Юньци, многозначительно глядя на Цай Южуна. Напуганный силой заклинателя, тот не осмелился больше ничего скрывать.

– Я нашел его на теле Лянь Хэсина, – выпалил он. – Это все он! Он меня подстрекал! У него даже была карта гробницы! Он сказал, что мы сможем разбогатеть, и придумал весь план! А теперь он мертв! Мертв!

Се Юньци тихонько хмыкнул, осознав, что Цай Южун наконец нашел, на кого опрокинуть этот черный горшок. На мертвеца действительно удобно свалить все неприятности.

– Мертв? – Мо Хэ был удивлен. – Как он умер?

– Я не знаю! Не знаю! Я пришел сегодня к нему, потому что получил приглашение отобедать, но вместо этого нашел его труп! Даже слуги не знали, что он мертв, и, когда кабинет открыли, мы нашли лишь тело, его будто зверь на куски разорвал! Повсюду кровь, кровь, кровь! А в бумагах на столе был этот талисман! – Воспоминания заставили Цай Южуна растерять весь свой невозмутимый вид.

Вероятно, та сцена и правда была кровавой, раз заставила этого невозмутимого мужчину содрогнуться. Но даже в такой ситуации генерал-губернатор проявил сообразительность и забрал талисман. Наверное, он боялся, что чудовище теперь явится и за ним, а потому собрал армию, но вместо нее в город хлынули цзянши, которые явно стремились в сторону ямэня. Он заперся здесь и дрожал от страха, пока нападение не прекратилось и не пришла их честная компания, что еще днем спрашивала о руднике. Цай Южун наконец осознал, что дело приняло серьезный оборот, но первым его порывом было все равно скрыть улики и концы в воду.

– Это все Лянь Хэсин! Его идея! Он пришел ко мне, когда я уже был погребен под множеством жалоб от местных жителей, и предложил мне легкий и простой способ избавления от всех моих проблем! И всего-то просил дать должность своему сыночку-бездельнику. Карта в обмен на теплое местечко, разумеется, я согласился! – Цай Южуна прорвало.

Тяжело поднявшись на ноги, он с трудом дошел до кресла и плюхнулся в него, а затем, энергично жестикулируя, продолжил рассказывать:

– Кто же ожидал, что в гробнице столько нечисти? Откуда мне вообще было знать, что это приведет к такой ситуации? – На его лице было написано искреннее возмущение.

– Почему вы не остановили работы, когда начались случаи одержимости? Почему не сообщили клану Цинь? – Мо Хэ не собирался покупаться на его сказку «я ничего не знаю, я здесь не виноват». – Столько безвинных людей погибло из-за вашей жадности. Что вы нашли в гробнице?

Цай Южун подавился слюной и поджал губы. После паузы он заговорил уже спокойнее:

– В первых залах только золото и драгоценности. Я бы остановился и на этом, но Лянь Хэсин требовал продолжать, копать до главной гробницы, – нехотя проговорил он. – Я не мог сообщить клану Цинь, потому что…

– Да потому что кланы не ордены, это же преступление, клан Цинь точно доложил бы в столицу, и его бы просто арестовали, – лениво проговорил Се Юньци, прерывая речь Цай Южуна. – Нет, что-то тут не сходится. Почему ты, столичный чиновник, вообще стал камнем вэйци Ляня? Чем он тебя шантажировал, что ты добровольно превратился в его кузнечика на веревочке?

Слова Се Юньци попали прямо в точку, и Мо Хэ нахмурился. Во-первых, Десять кланов были крепче связаны со смертным императором, чем Великие ордены, и это налагало на них некоторые ограничения – они не могли, подобно горным обителям, совершенно отмахнуться от власти императорского двора. А во-вторых, кто такой Лянь? А вот генерал-губернатор был из влиятельного столичного клана, и простой торговец из бедного Сянъяна ему не указ. Да, выслуга выслугой, но голова на плечах важнее. Почему же он при первых признаках опасности не свернул раскопки гробницы и не заставил Ляня замолчать? Почему продолжил копать? Почему о смерти Лянь Хэсина никому не стало известно, ведь это богатейший человек в городе, и почему генерал-губернатор заперся в ямэне, бездействуя?

Но Цай Южун замолчал, как цикады зимой.

– Я, кажется, догадался, – объявил Се Юньци, поднимая вверх палец. – Он заблокировал новости о смерти Лянь Хэсина, потому что не нашел компромата, что тот хранил на него. Однако этот старикашка не успел обшарить поместье Лянь, потому что случилось нападение цзянши. Ц-ц, как неудобно вышло, не правда ли? – Он со смехом посмотрел на помрачневшего Цай Южуна.

Судя по его виду, вышло и правда неудобно.

– Что я мог сделать, если у него такой могущественный покровитель? – процедил тот.

– Кто? – задал Мо Хэ главный вопрос.

– Наместник запада царства демонов.

Глаза Се Юньци сверкнули, а вот Тао У стиснул зубы.

Квадратную голову не поправишь[145]