Когда-то в его духовном пространстве плескалось бескрайнее море и сияло светлое небо. Но триста лет назад осталась лишь бесконечная ночь, данная ему самим собой в наказание за проступок.

Алая лента в волосах удивительным образом удлинилась, опутывая даоса со всех сторон, пока не превратила в кокон.

Гу Вэньвэнь немного беспокоилась. С утра пораньше сначала дядя Лу заперся с Учителем в своем кабинете и никого туда не пускал, а затем оказалось, что и шиди куда-то запропастился. Завтрак она провела в одиночестве, и долгожданная радость от победы над змеей померкла, уступив место тревоге.

После Гу Вэньвэнь несколько раз попыталась проникнуть в кабинет дяди Лу, где он обычно очищал пилюли, но каждый раз натыкалась на барьер. Каким бы слабым мечником ни был дядя Лу, он все-таки являлся могущественным заклинателем, и Гу Вэньвэнь не могла преодолеть его защиту без разрешения.

Тогда она начала подозревать, что с Учителем что-то случилось. Может, шэяо его ранила? Или он переутомился? Или – еще хуже – его болезнь обострилась? Новостей не было, и Гу Вэньвэнь металась по двору.

Поэтому, когда вернулся Се Юньци, она уже порядком себя накрутила и бросилась к нему.

– Шиди! Где ты пропадал? – обвинительно спросила она.

– Гулял, погода сегодня замечательная, – буркнул тот.

Гу Вэньвэнь подняла глаза на пасмурное небо и недоуменно сморщила нос. У ее шиди… были странные предпочтения. Да и вообще, обычно Се Юньци бывал с ней вежлив и улыбчив, и редко когда она видела его в таком настроении.

– Ты тоже беспокоишься об Учителе? – прозрела она. – Давай вместе подождем новостей, так спокойнее. – И она похлопала его по плечу, жестом предлагая усесться в каменной беседке посреди двора.

Се Юньци недоуменно вскинул брови и уже открыл было рот, но захлопнул его, послушно последовав за Гу Вэньвэнь. А уже там он сменил маску и улыбнулся.

– Не волнуйся, шицзе, Учитель все-таки Бессмертная душа.

Правда, этот достопочтенный понятия не имел, что случилось с проклятым даосом за время его отсутствия. Буквально ни на мгновение нельзя оставить! Когда они расстались, тот был жив и здоров, затем этот достопочтенный наносил визиты Четвертому брату и своим слугам, а когда вернулся, оказалось, что этот даос заболел?

– Да, но… – Гу Вэньвэнь в сомнении пожевала губами. – Возможно… – Она не знала, стоит ли доверять Се Юньци свои догадки насчет болезни Учителя, поэтому решила просто оставить их при себе и вздохнула: – Может, змея его ранила, ты не видел?

Се Юньци покачал головой.

– Дядя Лу заперся с ним в кабинете, но я не знаю когда. – Найдя благодарные уши, Гу Вэньвэнь тут же вылила на шиди все свои тревоги. – Вдруг что-то случилось с Учителем? А я даже не могу войти.

– Не волнуйся, дядя Лу все-таки божественный лекарь, – утешил ее Се Юньци, а сам повернулся к запертым дверям, и его глаза сверкнули.

Что бы ни делали Лу Уюэ и даос внутри, разве барьер мог остановить Третьего господина царства демонов? Вероятно, девица права, и даос ранен. Разве это не лучший момент, чтобы напасть?

Се Юньци самоуверенно считал, что без труда справится с лекарем, который не носил при себе никакого оружия и был ужасно неуклюж. И если Третий господин застанет даоса в бессознательном состоянии, то лучшего завершения для этого утомительного путешествия и не придумаешь.

– Шицзе, я пойду пока… в свою комнату, освежусь. – Он медленно поднялся и вышел из беседки.

Его шаги были легкими и спокойными, но когда он завернул за угол, то резко остановился. Се Юньци не мог позволить себе сейчас быть опрометчивым.

После разговора с Те-эром он отправился на постоялый двор к Сяо Шэ и Ин Тао. Первый попросил его разрешить им посетить Огненную пустошь в день зимнего солнцестояния, и Се Юньци неожиданно осознал, что прошло уже столько времени! Он терял время из-за нерешительности и слабости, без конца утопая в злобе и двойственных чувствах. Ему это совершенно не нравилось. Сам Се Юньци не понимал, по какой причине так поступает, и это злило его еще больше. Те-эр вернул ему ясность ума, а Сяо Шэ напомнил о времени.

Наместник востока снова вспомнил о своей цели. Почему бы, в конце концов, не разрубить гвоздь и не расколоть железо?[231]

К сожалению, когда Се Юньци подошел к заднему окну кабинета Лу Уюэ, придумывая, как пробить барьер, тот зарябил и исчез. Мгновение спустя острый слух Третьего господина уловил, как разошлись двери в галерее и кто-то вышел.

– Учитель!

Се Юньци заскрежетал зубами: почему ему казалось, что он испортил дело промедлением?

Глава 40. Как извлечь нечто из ничего[232]

Одну палочку благовоний назад

Лу Уюэ чувствовал себя так, будто пробежал вокруг Шанло несколько кругов. Он бессильно откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, глядя в потолок. Рядом на кровати лежал Мо Хэ, истыканный иглами так, что походил на ежа, а на полу стоял древний закопченный треножник, в котором что-то полыхало синим.

Лу Уюэ позволил себе отдохнуть всего мгновение, прежде чем снова подняться на ноги и подойти к треножнику. Уже пять шичэней подряд лекарь пытался усовершенствовать противоядие, которое он придумал после изучения праха змеи. И все эти пять шичэней черные трещины расползались по руке Мо Хэ, поэтому каждый час ему приходилось убирать почерневшие иглы и ставить новые. Сейчас на столике около кровати лежала уже горсть отравленных серебряных игл.

Лу Уюэ проверил состояние Мо Хэ и пристально уставился в пламя, контролируя поток своей ци, который сплавлял ингредиенты воедино. Синие всполохи придавали его усталому лицу пугающее выражение, отражались в разноцветных глазах и углубляли тени под ними. Лу Уюэ казался почти безумным из-за растрепанных волос и неряшливого вида – совсем не так простые люди обычно представляли божественного лекаря.

Будь здесь Лу Ци или Лу Цзюнь, они бы с уверенностью сказали, что Учитель только притворялся элегантным и мягким, но стоило ему увлечься делом, как он больше походил на безумца.

Пламя взмыло вверх, повинуясь тонким пальцам Лу Уюэ, и вдруг окрасилось в белый – и лекарь радостно вскрикнул. На его глазах огонь погас, и в чаше треножника появилась белая круглая пилюля, излучавшая мягкое сияние. Не колеблясь ни мгновения, Лу Уюэ тут же схватил ее голой рукой, не дожидаясь остывания железа, и с безумным видом подбежал к Мо Хэ. Он раздвинул его губы, всунул пилюлю в рот и провел по гортани, заставляя сглотнуть.

Некоторое время он нависал над ним, пристально разглядывая, будто подопытного, а затем Мо Хэ резко вдохнул и закашлялся. Лу Уюэ, что-то почувствовав, прижал обе ладони к его груди, успокаивая взбунтовавшуюся ци. Только когда энергия была усмирена, Мо Хэ открыл глаза.

И встретился взглядом с изучающим его Лу Уюэ.

– Это был сердечный демон? – серьезно спросил лекарь. – Опять?

Мо Хэ попытался кивнуть, но обнаружил, что утыкан иглами со всех сторон. Тогда он облизал сухие губы и слегка поморщился, меняя тему.

– Что ты мне скормил?

– Противоядие, соединенное с одной из Нефритовых пилюль, и еще несколько тонизирующих трав для укрепления организма, а еще… – Лу Уюэ с самым мрачным видом принялся перечислять самые дорогие и редкие травы в мире, которые он сплавил в поистине бесценную пилюлю. Параллельно с этим он быстро вытаскивал почерневшие иглы. – И конечно, немного тысячелетнего женьшеня, – закончил Лу Уюэ, больно тыкая даоса новой иглой в правую руку.

Мо Хэ даже не поморщился. Он попытался сесть, но был снова опрокинут на кровать. Только тогда он осознал, что Лу Уюэ очень раздражен. Он с таким остервенением тыкал иглами в его здоровую руку, что совсем не походил на божественного лекаря. Скорее на мстительного шамана с соломенной куколкой.