За спиной раздавался вой, топот, скрежет когтей по камню. Проклятые преследовали нас, но медленнее, чем мы бежали. Туннель петлял, уходил вниз, и мы неслись вперёд, спотыкаясь, задыхаясь, но не останавливаясь.

Через несколько минут вой стих. Мы замедлили бег, остановились, прислушались. Тишина. Только наше тяжёлое дыхание и далёкий гул.

— Все целы? — спросил Стейни, оглядывая нас.

— Да, — выдохнул Леви.

Я кивнул, пытаясь отдышаться.

— Что это было? — спросил Дарн.

— Не знаю, — ответил лейтенант. — Но теперь мы знаем, что они здесь. И их много. Слишком много. Проблема в том, что и они возможно знают о нас. Или то, что ими управляет.

Мы двинулись дальше, медленнее, осторожнее. Туннель вывел нас в узкий коридор, стены которого были исцарапаны, словно кто-то пытался вырваться наружу, оставляя кровавые следы на камне.

— Мы близко, — сказал Гаррет, изучая следы. — Очень близко.

Туннель расширялся с каждым шагом. Стены отодвигались всё дальше, потолок уходил вверх, и свет наших фонарей уже не доставал до него. Воздух стал плотным, вязким, каждый вдох требовал усилий, будто я пытался дышать через мокрую тряпку, свернутую в несколько слоёв. И такие ощущения были не только у меня, всем, кроме лейтенанта было тяжело идти.

Камень на груди пульсировал так сильно, что я чувствовал жар всем телом. Пришлось аккуратно засунуть его в мешочек, и вытащить наружу, от количества этера вокруг, он просто оставлял мне ожоги.

— Стой! — голос Стейни прорезал тишину, когда разведчик замер, не оборачиваясь.

Его силуэт застыл в круге света фонаря, рука поднята вверх, универсальный сигнал «замри и заткнись». Я остановился так резко, что Алекс налетел на меня сзади. Его дыхание было тяжёлым, неровным, словно он только что бежал несколько километров.

— Что там? — Леви подошёл к разведчику бесшумно, его шаги не издавали ни звука даже на каменном полу.

Гаррет присел на корточки, провёл пальцами по стене. Даже в тусклом свете я видел длинные царапины на камне, глубокие борозды, прорезанные чем-то острым и тяжёлым. Мы их уже не раз видели. Но видимо тут что-то изменилось.

— Свежие следы, — разведчик поднял голову, его лицо было напряжённым. — Не больше суток. И их много.

— Сколько? — Стейни опустился рядом с ним, копьё держал наготове.

— Не сосчитать. Десятки. Может, больше. Царапины идут в обе стороны — спускались вниз, потом поднимались обратно и так несколько раз. Возможно патруль.

Я сглотнул, пытаясь унять сухость в горле. Патруль, — это очень и очень плохо. Это означало организацию и налаженную систему защиты. Нежить не патрулирует, она тупая, у нее мозгов нет, а если эти твари ходят по маршруту, значит, кто-то или что-то ими управляет.

— Дальше идём тихо, — Стейни поднялся, обернулся к остальным. — Никаких разговоров. Сигналы только жестами. Гаррет впереди, я за ним. Леви замыкаешь, следишь за тылом.

Мы двинулись дальше, и тишина стала абсолютной. Только тихий скрежет подошв по камню, да моё собственное дыхание, которое казалось оглушительно громким в этой тишине.

Дарн шёл рядом со мной, его лицо блестело от пота. Степняк постоянно оглядывался через плечо, словно боясь, что мы, идущие за ним и рядом, сейчас пропадём о он останется замыкающим. Как в настоящем фильме ужасов.

— Ты чувствуешь? — он прошептал так тихо, что я едва расслышал.

— Что именно? — я тоже понизил голос до шёпота.

— Будто будто воздух давит. На грудь. На голову. Словно мы под водой. Не могу дышать, задыхаюсь.

Он был прав. Этер в этом месте был настолько плотным, что его присутствие ощущалось физически. Каждая клетка моего тела отзывалась на эту концентрацию энергии, кожа покрылась мурашками, в висках пульсировала тупая боль, в ушах звенело высоким, навязчивым звуком. Здесь можно невероятно сильно прокачать свои навыки, ту же медитацию, да и переход на среднюю стадию закалки костей, я уверен, будет гораздо быстрее и проще.

— Заткнитесь оба, — Леви обернулся, его взгляд был жёстким. — А то оставлю одного здесь в качестве дозорного.

Мы замолчали. Идея остаться в одиночку казалась хуже любого наказания.

Туннель сделал плавный поворот влево, и холодный ветер ударил мне в лицо с такой силой, что я инстинктивно зажмурился. Но это явно был не обычный сквозняк.

Ветер нёс смрад тления и крови, к нему примешивался ещё один запах, сладковатый, приторный, от которого желудок скручивало в узел. Запах разложения. Где-то рядом умерло много живых существ и уже прошло достаточно времени для появления запашка, но недостаточно для мумификации.

Гаррет снова остановился. На этот раз он медленно, очень медленно опустился на одно колено, пригнулся к земле. Его рука поднялась, показывая остальным «на землю, тихо».

Мы опустились, прижимаясь к холодному камню. Я лежал, не смея пошевелиться, слушая собственное сердцебиение, которое грохотало в ушах как барабан.

Откуда-то спереди донёсся звук. Тихий, почти неразличимый. Скрежет костей по камню. Шарканье. Потом, скрип, словно кто-то сломал сухую ветку.

Гаррет медленно пополз вперёд, к краю поворота. Стейни последовал за ним, двигаясь столь же осторожно. Они добрались до края, замерли, выглянули за угол.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Потом Гаррет обернулся, его лицо было бледным даже в тусклом свете. Он показал жестом «много», потом «движутся мимо», потом «ждать».

Мы лежали в темноте, не шевелясь. Звуки впереди усилились, теперь я отчётливо слышал множество шагов, волочения ног. Целая группа тварей проходила мимо нашего туннеля.

Дарн лежал рядом, его дыхание было частым, прерывистым. Я видел, как он закусил губу до крови, пытаясь сдержать панику. Его рука потянулась к рукояти ножа на поясе, и я схватил его за запястье, мотнул головой. Не сейчас.

Звуки продолжались ещё минуту, потом начали стихать, удаляться. Ещё минута и тишина вернулась.

Гаррет выждал ещё с полминуты, потом осторожно выглянул за угол снова. Убедившись, что путь чист, он махнул рукой.

Мы поднялись, стряхивая каменную пыль. Мои ноги онемели от неподвижности, пришлось топтаться на месте, разгоняя кровь.

— Что это было? — я шепнул Леви, когда тот проходил мимо.

Сержант остановился, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Патруль, — он сказал коротко. — Нежить. Штук двадцать, может больше. Крупные особи. Шли строем, организованно.

То, что это плохо, я знал и так. Он ушёл вперёд, оставив меня переваривать эту информацию. Мы двинулись дальше, огибая поворот. И тут туннель резко расширился.

Не просто расширился, он превратился в очередной огромный зал, такой большой, что наши фонари не доставали до дальней стены. Потолок ушёл вверх, растворившись в темноте. Воздух стал ещё холоднее, ещё плотнее. Фонари мы отключили сразу. Освещение тут было, пусть немного, но было.

— Бездна милостивая, — Дарн прошептал, и его голос дрожал.

Стейни поднял руку, останавливая группу у края зала. Мы замерли, всматриваясь в темноту впереди.

— Кир, — лейтенант обернулся к молодому разведчику. — С Гарретом вдоль стены, быстро. Осмотрите периметр, найдите другие выходы. Десять минут, не больше.

Кир кивнул. Он и Гаррет бесшумно скользнули вдоль стены, растворяясь в темноте.

— Остальные — со мной, — Стейни шагнул в зал, и мы последовали за ним.

С каждым шагом в груди росло чувство тревоги, что-то в этом месте было неправильным. Воздух был слишком плотным, даже звук наших шагов, казалось, гасился раньше, чем должен был.

Мы продолжили путь в глубину зала, и с каждым шагом картина становилась всё яснее. Впереди, в центре огромного пространства, возвышалась какая-то конструкция. Массивная, геометрически правильная, явно созданная руками разумных существ.

И из этой конструкции исходил свет. Тусклый, больной, голубовато-зелёный свет, который не освещал, а словно высасывал жизнь из окружающего пространства.