Горбун присел возле основания, провёл рукой по краю переделанной накладки и посмотрел на меня.

— Ну, теперь доволен?

— Теперь доволен, — признал я. — Хорошо, что мы всё-таки не стали его укорачивать.

Он хмыкнул, поднялся и пошёл звать работников, чтобы передвинуть обломки для следующего ножа. Остальные крылья испытали тем же способом, и уже не пришлось ничего снимать и переделывать. После проверки последнего я выбрался наружу и как раз разговаривал с Горбуном, когда к нам подошёл посыльный из крепости.

— Мастер Корвин, Брина и остальных пятерых привезли. Все уже наверху, ждут тебя.

Я с досадой посмотрел на червя. На этом испытания вполне можно было закончить, но мне как раз захотелось попробовать его на другой породе. В дальней части каверны попадались гораздо более твёрдые участки, и было бы неплохо выяснить, как пойдёт машина там, пока рядом оставались мастера и всё необходимое для переделки.

— Сейчас поднимусь, — ответил я посыльному, хотя больше всего хотелось отправить его обратно и снова забраться в отсек.

Беглецов устроили в одном из помещений крепости, где обычно разбирались с людьми, которым требовалось поговорить с кем-нибудь из руководства секты. У двери стояли двое охранников. Когда я вошёл, все шестеро поднялись. Брин оказался ближе остальных к столу и сразу же сделал шаг навстречу, будто всё это время только меня и ждал.

— Уважаемый мастер, как же приятно снова тебя видеть! — произнёс он с такой теплотой, что я невольно остановился. — Совсем иначе выглядишь. Сразу заметно, насколько продвинулся в своём развитии.

— А ты, я смотрю, тоже изменился. Раньше встречал меня без особой радости.

— Так ведь столько времени прошло, мастер, многое успеваешь обдумать, когда от привычных дел отрываешься.

— Когда обратно идти приходится? Садись, Брин. Остальные тоже садитесь, не нужно изображать, что вы сюда на минуту заглянули.

Старик поджал губы, но спорить не стал и устроился на краю лавки. Руки он сложил перед собой, словно прилежный ученик, а на меня смотрел с самым внимательным видом. Пятеро разместились позади него — никому особенно не хотелось оказаться ближе ко мне.

Выглядели они вполне живыми, хотя весьма потёртыми. Историю их путешествия мне уже передали, и расспрашивать, как замечательно они провели эти полгода, я не собирался. Старик, судя по его стараниям, и без того приготовил немало объяснений.

— Мы благодарны, что ты согласился нас принять, — продолжил Брин. — Твои люди с нами хорошо обращались, никаких претензий у меня нет.

— Вот уж спасибо. А то я переживал, не собираешься ли ты пожаловаться на дорогу.

Он покосился на пятерых, но те помогать ему не спешили.

— Мастер, мы ведь никому зла не причинили, — осторожно напомнил он. — Ушли, конечно, не спросив, но никто из твоих людей не пострадал.

— Это я знаю, поэтому ты сейчас сидишь передо мной. Давай лучше о другом поговорим. Как ты снял клейма?

Брин приосанился, и вот здесь в нём наконец-то появилось что-то знакомое. Только старик тут же вспомнил, зачем вернулся, и снова опустил плечи.

— Случайно получилось. Я кое-что пробовал ещё раньше, а потом обстоятельства сложились удачно.

— Шесть раз подряд у тебя случайно получилось? Хороший случай, мне бы такой в мастерскую.

— На остальных уже проще было, со своим я гораздо дольше провозился.

— Вот про это и расскажи. Только сразу, пока мы с тобой оба не устали от твоих скромных способностей.

Он помолчал, затем полез за пазуху. Сидевшие сзади напряглись, а Брин достал небольшой свёрток, развязал шнурок и разложил ткань на столе. Внутри лежала короткая деревянная палочка, обвитая тонкой медной проволокой. Я узнал её раньше, чем успел подумать, откуда она здесь взялась.

— Да ладно, — сказал я, протягивая руку. — Вот это откуда у тебя?

— Тебе и возвращаю, мастер, в целости, сам можешь убедиться.

— Значит, пока я её не искал, ты всё это время с собой таскал?

— С собой, мастер, такую вещь без присмотра оставлять нельзя.

Эту палочку я подобрал возле трупа главаря, который тоже оказался в Яме, когда мы с Бабаем впервые туда попали. Ещё у древнего тайника он ломал с её помощью защитную формацию, а когда я сам попробовал пропустить через неё этер, на выходе получил гораздо более мощный поток. Позже я встроил усилитель в большой стреломёт, а за новыми поделками почти перестал вспоминать об артефакте, устройство которого так и не сумел повторить.

— Из стреломёта вытащил? — спросил я. — Понятно всё, ага. Разрушил, так сказать, прекрасный артефакт, который без дела валялся фиг пойми где. Понимаю.

Брин благоразумно промолчал, пока я крутил палочку между пальцами. Вот ведь старый хрен. Мне рассказывал, что толком ничего не знает и половину рун понимает через раз, а полезный артефакт вытащил из чужой конструкции и приспособил для своих дел. Я положил усилитель на ткань и вернулся к разговору.

— До побега взял? — уточнил я.

— Раньше. Я не собирался сразу уходить, сначала хотел разобраться, можно ли вообще снять рисунок.

— Не рисунок, Брин. Ты прекрасно знаешь, что дело совсем не в рисунке.

— Знаю, — признал он, и прежней ласковости в голосе стало чуть меньше. — Если бы хватало кожу испортить, мы бы не сидели с твоими клеймами столько времени.

— Продолжай. Теперь уже хоть на себя немного похож стал.

Брин сдвинул ткань, освобождая на столе место, и положил перед собой руку ладонью вверх. Прежнего клейма на коже не было. Осталась неровная светлая полоса, которую я раньше, наверное, принял бы за старый ожог.

— Здесь оно к основному каналу цеплялось, — сказал он, проведя пальцем чуть ниже прежнего рисунка. — Я это соединение не сразу нашёл. Снаружи всё ясно, а дальше оно уходит внутрь, и обычным инструментом туда не доберёшься.

Я сел напротив и взял его за запястье. Повреждение уже затянулось, однако поток огибал подпаленный участок и только потом возвращался в прежний канал.

— Ты его подпалил, — заметил я. — Хорошо ещё, что вообще рукой пользоваться можешь.

— Первый раз не рассчитал, зато потом понял, как нужно, — ответил Брин. — Я и без палочки пытался, но у соединения ничего не получалось. Добавляешь силу, она расползается по соседним связкам. Начинаешь давить ещё сильнее, уже сам канал болит. А палочка усиливает поданный этер и позволяет направить его ровно туда, куда требуется.

— И ты решил попробовать на себе, чтобы потом остальным понравилось?

— Остальным я сначала ничего не обещал. Да и свои каналы я хотя бы чувствую. Попробуй чужую руку испорти, потом с этим человеком ещё рядом жить.

Я отпустил его запястье и подтянул к себе палочку.

— А чем ты соседние участки держал, пока привязку разбирал? — спросил я.

Брин выложил на стол несколько тонких пластинок, на которых часть рун была затёрта, но основные соединения сохранились.

— Вот этими. Сначала дал потоку обход, а уже потом добрался до твоего соединения. Иначе оно всё за собой тянет, если его просто рвать.

На одной из пластинок металл вокруг рун заметно потемнел. Похоже, не только собственную руку старик испортил, прежде чем добился нужного результата.

— А когда моя связь исчезла, взялся заканчивать?

— Тут уж ждать было нечего. Ты мог вернуться в любой момент.

— И тогда почувствовал бы, чем ты занимаешься.

— Наверное, — осторожно согласился Брин. — Проверять я не хотел. Палочка тоже не за меня работает, с ней ещё нужно уметь обращаться.

— Да что ты говоришь! А я уже решил, что можно клеймо ею потереть, и само отвалится.

Старик обиженно посмотрел на меня, но объяснение продолжил. Для каждого из пятерых Брин подгонял обход отдельно, затем убирал внутреннее крепление и только после него наружные руны.

Я старался намертво связать клеймо с человеком, а старик искал, как его отделить, и ведь не пожалел ни сил, ни собственной руки.