Се Юньци презрительно фыркнул и отвернулся, нависая над Те-эром. Но когда он протянул руку, чтобы потрясти того за плечо, вся фигура Четвертого брата вдруг растворилась в черном тумане, поглощая и Се Юньци, и Тао У. Черный туман разрастался, и заклинатели с криками попятились, поднимая духовные щиты.

Из тумана раздался жуткий безумный смех и тяжелое дыхание огромного зверя.

Хуньдуня.

«Просто следуйте моим указаниям», – так сказала Луань Дунь. Когда Те-эр подбежал, чтобы помочь ей подняться, она до боли впилась длинными ногтями в его запястье и прошипела:

– Притворишься, что упал в обморок, когда я скажу.

И Те-эр притворился. Он лежал на земле, слушая весь этот бредовый диалог, а затем его швырнуло на хэйшэна.

Он не сопротивлялся, позволяя демону унести себя прочь, и только тогда медленно сел. Вдалеке взвился в воздух черный туман, заслоняя небо. Те-эр хлопнул по хэйшэну, останавливая.

– Неси меня обратно, – приказал он.

Глупый демон не имел мозгов, поэтому безропотно повиновался. Те-эр потер запястье, на котором появились красные царапины, и скорчил недовольное лицо.

– Первая сестра…

Первым делом Се Юньци оттолкнул Тао У, который подошел слишком близко. Не рассчитав силы, он заставил Второго брата вылететь за пределы тумана, но тот ловко кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги поодаль. Его резкое появление еще больше насторожило заклинателей, но Тао У не обратил на них внимания. Сжимая обе сабли в руках, он уставился на клубящийся черный туман и сжал зубы. Лучше, чем все остальные, он понимал, что из этого тумана выйдет только один.

Се Юньци сформировал щит, отражая атаку Луань Дунь, а затем ударил наотмашь Цинсином в ножнах, но не попал. Он напряженно вгляделся в темноту, но хаотическая энергия всегда была вотчиной Первой сестры, и сейчас, когда она использовала последний козырь, он почти потерял зрение.

Даже на стадии Преобразования души заклинатель, внезапно лишенный глаз, растеряется. Этой заминкой и воспользовалась Луань Дунь, что во тьме была как рыба в воде: огромная горячая пасть раскрылась над Се Юньци, собираясь проглотить его целиком. Она знала, что в честном бою ей не победить, и сработать мог лишь эффект неожиданности.

Зловонное дыхание опалило затылок Се Юньци, и он прищурился. В следующее мгновение юноша откатился в сторону, и пасть лязгнула в цуне от его головы.

– Стоит почаще чистить зубы, дорогая сестрица, – процедил он, снова вставая на ноги.

– Обязательно последую с0овету, братец, когда приду на твои похороны, – прошипела тьма, объявшая его. Все вокруг было Луань Дунь, а она сама – тьмой. Се Юньци знал это и потому медлил.

Такова была природа хуньдуня – страшного создания, поистине исчадия преисподней. Он нес в себе хаос и сам был хаосом, а потому, приняв истинную форму, Луань Дунь становилась практически неуязвимой. Нельзя уничтожить хаос – лишь взбаламутить его еще больше. Любое течение ци в этой тьме искажалось и могло срикошетить в самого Се Юньци, который и так не до конца освоился с новыми силами.

– Как тебе удалось создать двойное ядро? – прошелестела тьма вокруг, а затем раздался звон, когда костяные ножны столкнулись с острыми зубами хуньдуня. – Неужто даос добровольно отдал тебе свое ядро? Или ты, как настоящий демон, выгрыз его из грудной клетки? Скажи же, братец, что ты поступил как подобает нашему роду! – Луань Дунь расхохоталась.

Се Юньци стиснул зубы. Его глаза вспыхнули – один красным, другой золотым, – и в кулаке появилось яркое золотое пламя, разгоняющее тьму. Он швырнул его и услышал визг, после которого туман чуть разошелся, и Се Юньци увидел под ногами камни.

– Значит, не выгрыз! Ты с ним – что? Как ты убедил его пожертвовать собой? Чем обольстил, Третий братец? – голос Луань Дунь стал тоньше, визгливее, неспокойнее. Тьма заколыхалась вокруг и внезапно атаковала сотней черных клинков.

Се Юньци раскрыл вокруг себя золотистый щит и вытолкнул его во все стороны, отбрасывая клинки. Те вернулись во тьму и тут же ударили снова – и с удвоенной силой. Но им все равно было не пробить его щит, а Се Юньци послал новую волну ци, на этот раз больше не сдерживаясь.

Слепые глаза Луань Дунь во тьме сощурились. Этот паршивый братец оказался сильнее, чем она ожидала. Еще немного – и ее иллюзия рассеется, а хаос постепенно выходил из-под контроля. Она чувствовала, как тот распирает ее изнутри, как давит на кости и плоть, как подбирается к глотке. Казалось, еще немного – и он польется из нее, выплеснется наружу, и она больше не сможет его сдерживать. Се Юньци снова и снова атаковал ци, перейдя из обороны в нападение, и красно-золотые всполохи с каждым взмахом рассеивали клубы тумана.

Какой бы самоуверенной она ни была, Луань Дунь знала пределы своих возможностей. Никому не подвластен хаос, даже хуньдуню. Но раз так… Она может забрать с собой побольше сопровождающих на мосту Беспомощности.

– Не хочешь болтать – ладно, все равно ты выбрал даоса, – натужно рассмеялась она, чувствуя, как голова идет кругом, как беспокойные мысли бьются внутри черепа, норовя вывалиться. Как она могла вот так проиграть? После всего, через что прошла? Это попросту невозможно, это несправедливо! Она должна была стать пороком Небес, она должна занять этот трон, почему она вынуждена отдать его какому-то паршивому мужлану? Почему всегда все достается другим?

Се Юньци отбросил жалость, начав сражаться в полную мощность. И хотя часть его ударов срикошетила в него самого, он постепенно разгонял этот туман, приближаясь к хуньдуню, скрывающемуся во тьме. Слова Луань Дунь пробудили в нем ярость, которая затмила даже боль: это ведь все из-за нее. Из-за нее Мо Хэ был вынужден пойти на крайние меры, чтобы защитить орден. Из-за нее он пожертвовал жизнью, чтобы дать силы Се Юньци. Из-за нее погибло столько людей, а самому Се Юньци пришлось сделать тяжелый выбор. Все из-за нее!

– Я давал тебе шанс отступить, – проревел он. – Ради нашего общего прошлого я дал тебе уйти! Ты! Сама! Вернулась! – с каждым шагом он подходил все ближе к хуньдуню, и наконец взмах его руки рассеял тьму.

Перед ним, оскалившись, застыл огромный зверь, напоминающий собаку. Глазницы его были пусты, уши запечатаны, большой живот сдерживал весь хаос мира. Хуньдунь открыл пасть и прошипел голосом Луань Дунь:

– Победишь меня, а дальше что? Твой даос уже мертв, я права? И орден тебя так просто не отпустит. Они будут преследовать тебя, они объявят новую войну против царства демонов, и ты кончишь как предыдущий Владыка демонов. Ах нет, его же победил даос, а того больше нет в живых, хи-хи-хи.

Это поганое хихиканье окончательно вывело Се Юньци из себя. Его энергия взбунтовалась, и с покрасневшими глазами он материализовал в руке свой зазубренный клинок и бросился вперед.

Хуньдунь распахнул пасть, со всей яростью вцепившись в его бок, но Се Юньци даже не обратил на это внимания и полоснул мечом по выступающему животу уродливого зверя. Брызнула кровь, и хуньдунь завизжал, а потом еще ожесточеннее впился зубами в юношу, распарывая плоть, грызя кости, будто стремясь разорвать пополам. Стиснув зубы, Се Юньци глубже погрузил меч и потянул на себя, не пытаясь даже стряхнуть эту бешеную псину. Меч распорол живот, почти разрезая зверя надвое.

Хуньдунь вдруг издал легкий, почти неслышный смешок, и разом обмяк, завалившись набок. Огромный зверь упал на землю, и горный пик содрогнулся. Зазубренный клинок исчез из руки Се Юньци. Он схватился свободной ладонью за рваную рану, с трудом удерживая во второй Цинсин, но не стал опираться на него, будто боялся запачкать белоснежные ножны.

Он посмотрел на хуньдуня. Тот рвано дышал, не в силах подняться, но в этом хриплом дыхании слышался сдавленный смех. Се Юньци почему-то насторожился – ему вдруг показалось, что Первая сестра не могла так легко проиграть.