— Говорят, раньше здесь находилась лавка рунного мастера, — сказал я, когда продавец поднял голову. — Как погляжу, я ошибся адресом.

— Опоздал ты, добрый человек, года на три. Дом я купил у магистрата с торгов. Прежний хозяин пропал ещё в Звёздный Дождь. Тут половина квартала тогда выгорела, а его дом чудом уцелел. Только хозяина никто больше не видел. Кто-то говорит, что он сгорел в нижнем городе, а кто-то — что собрал инструменты и сбежал в ту ночь, пока всё горело. Барахло его рунное, магистрат и то продал, я описывал. Впрочем, там хлам только какой-то был.

— И никто его не искал? Родня, другие люди?

— Да какая там родня? — башмачник пожал плечами и снова взялся за шило. — Был у него вроде племянник когда-то, но тот сгинул тоже в это же время. Тогда много народу погибло. Да и соседи его не любили, насколько знаю.

Не попрощавшись, что было весьма невежливо, я развернулся и, покинув лавку, пошёл обратно.

Когда я подходил к дворцу, меня догнал слуга — один из тех, что прислуживал за столом, — я его запомнил. Он поклонился глубоко, привлекая моё внимание.

— Прошу простить за беспокойство. Мой господин просит вас пожаловать к нему прямо сейчас, если позволите.

— Твой господин, видимо, ошибся, — сказала я спокойно. — Старший командир в нашем отряде господин Тарн. Он в гостевом крыле. Проводи его.

— Никакой ошибки, уважаемый, — слуга поднял глаза, повторяя заученную фразу. — Господин Тинг велел передать слово в слово, что он просит к себе не старшего, а именно вас. И ещё велел добавить, что разговор будет частный, и что вам нечего опасаться под крышей его дворца.

Так как нам всё равно было идти в одном направлении, то всю дорогу я перебирал варианты, узнал ли меня Тинг или не узнал. Сложно было предсказать, тем более что никакой опасности я не чувствовал. Весь дворец я на всякий случай промониторил, ожидая, что здесь прибавится бойцов или ловушек, но всё было спокойно. Никто из окружающих меня стражников не волновался и не испытывал другие негативные эмоции, которые могли бы быть связаны со мной. Что ж, нам оставалось только поговорить и понять, что же он от меня хочет.

Тинг сидел в небольшом кабинете на втором этаже, где горело несколько масляных ламп. Он был один, в простом домашнем халате, даже перстни снял. И я видел перед собой усталого молодого мужчину с внимательными и знакомыми мне глазами по тем нашим совместным шалостям и приключениям, организатором которых он был.

— Знаешь, — сказал он наконец, когда я зашёл и уселся в кресло напротив. — Я ведь весь вечер ждал, что ты что-то скажешь, и я пойму. Сидел, распинался перед этим твоим командиром про вино и лошадей, а сам смотрел на тебя и вот ждал, что сейчас ты скажешь что-нибудь. Ты изменился, спору нет, вырос, и глаза у тебя стали странные, а про волосы я уже вообще молчу. В детстве мы рыжих камнями били, бывало.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, уважаемый Тинг.

— Да отбрось ты все эти вежливости, — отмахнулся тот рукой, налил два небольших кубка вина и протянул один мне. — Ты знаешь, сколько времени я жалел о том, что мы не сбежали? Что тогда ты пропал, и я не смог тебя спасти? Ведь я своих друзей не бросаю — это правило жизни, а за тебя тогда ответить не смог. Я ведь думал, что ты погиб и костей не собрать, Лео!

Был ли какой-то смысл отпираться от слов, которые прозвучали в этом кабинете? Я не видел смысла. Зеркало намерений по-прежнему держало Тинга как раскрытую книгу, и за его словами не пряталось никакого расчёта, только ожидание моего ответа. Он не собирался мне угрожать, а просто искренне радовался тому, что, кажется, нашёл меня, и очень хотел, чтобы я тоже перестал притворяться.

И всё-таки взвесить, чем я рискую, стоило. Несмотря на то, что я достаточно открытый человек, я понимаю, что это неправильно. И одно из самых важных правил, которых стоит придерживаться по жизни, — это не рассказывать о себе много и тем более лишнего, потому что рано или поздно за всё это придётся платить. Ладно, если деньгами, а ведь ещё и кровью. Но здесь и сейчас враньё моё выходило глупее правды. Да, до конца всю правду я рассказать не могу, я даже не понимаю, как он меня узнал, но частично и полуправдой я могу открыться и, скорее всего, ничего от этого не потеряю. И хотя в своё время я послал его к чёрту, не желая никогда видеть, сейчас я был рад видеть старого товарища, хоть и сильно изменившегося и даже, кажется, немного поглупевшего от собственной власти и величия.

— Ладно, — сказал я, ставя кубок на столик. — Это действительно я, Лео Фарелл, только теперь я известен под другим именем…

Договорить не успел, Тинг вскочил, откинув кресло в сторону, шагнул ко мне и сгрёб меня в объятия прежде, чем я даже успел подняться. Хватка у него оказалась соответствующей закалке органов. Я похлопал его по спине, и он отстранился, держа меня за плечи на вытянутых руках и разглядывая с жадностью человека, нашедшего старое потерянное сокровище.

— Я ведь знал, я знал! — он встряхнул меня и громко рассмеялся. — Я знал, что это ты. Я сразу понял, что это ты, живой. Ты понимаешь, я тебя тогда похоронил, когда началась вся эта буря и бойня на Арене. Честно ведь!

Вспоминать те события, когда нас вывели на Арену и что из этого должно было произойти, мне совершенно не хотелось. Да и они уже практически стёрлись из моей памяти, оставив только общее впечатление. Гораздо больше мне запомнился тогда страшный Звёздный Дождь, чем некоторые события до этого момента. А сейчас напоминание Тинга о том времени, когда я сбежал из катакомб, навалилось вдвойне, как воспоминание о человеке, которого я тогда убил.

— Как ты меня вообще узнал? — спросил я, выбираясь из его объятий и показывая, что я как практик гораздо сильнее.

— О, друг, это было просто… Когда мне сказали, что к нам пришли сильные практики, уже тогда я почувствовал, что это что-то странное. К нам такие гости теперь редко заходят, и я решил очень внимательно изучить каждого из вас. И знаешь, ты ведь на самом деле внешне не сильно изменился. Постройнел, стал выглядеть настоящим воином, волосы цвет сменили, да глаза разноцветные стали, но при этом что-то в тебе осталось то детское, что мне понравилось, когда я вытаскивал тебя на крышу, и ты отдал мне за это проволоку. Помнишь? Помнишь, как мы познакомились?

— Очень даже помню. Особенно когда ты стражника обозвал и обвинил в этом меня.

— Глупая история получилась, но весёлая же в конце. Жаль только парней: и Оску, и Краба, что погибли тогда, — вздохнул Тинг, отрываясь наконец от меня и отходя на пару шагов. — Я тебя искал потом, после той ночи, когда всё там горело. Я даже в твой квартал пришёл, у дядьки дома твоего стоял, хотя дом-то целый остался, представляешь? Да искать было нечего. Мне потом сказали, что видели мальчишку, вроде тебя, его накрыло где-то возле складов, а там тогда всё раскурочило этими звёздными каплями. Я сначала думал, что ты погиб, а потом у меня появилась надежда, что ты жив. Не знаю почему, даже не спрашивай. Я почему-то был уверен, что ты жив и справился. И вижу тебя перед собой сейчас и понимаю, что да, действительно, вот он ты, Лео Фаррелл!

— Я в ту ночь выбрался из катакомб и ушёл из города, — сказал я, старательно отмеряя правду, которую можно было бы рассказать. — Тогда всё и началось. Дяди не было дома, я собрал, что было, и пошёл за город, надеясь успеть до начала Звёздного Дождя. Пережил его кое-как, а затем дорога вынесла меня из лесных земель в огромный город под названием Степной Цветок. Может быть, слышал про такой?

— Слышал ли я? — Тинг хлопнул себя по коленям и снова расхохотался. — Погоди, погоди, давай об этом чуть позже, но у меня с этим городом тоже есть своя история. Давай дальше, садись, рассказывай, что произошло с тобой дальше. Я очень хочу знать.

— Ну, а дальше всё просто. Пожал плечами. В Степном Цветке чужаков без денег ждут либо ополчение, либо смерть. Так что я выбрал копьё и оказался в армии. Я уже стал практиком и прошёл первые закалки.