– Ба, как-никак это мои старые знакомые! Неужто нам опять в одну сторону? И все-таки, что ни говорите, даочжан, чувства наши совпадают, а желания едины. Не связаны ли мы судьбой?

Мо Хэ устало потер переносицу, почему-то начиная думать, что он никогда не сможет избавиться от этого надоедливого заклинателя.

В конце концов Мо Хэ, кажется, смирился с вынужденным попутчиком. По крайней мере, больше он открыто не пытался прогнать Се Юньци, и тот расслабился, весело болтая с Гу Вэньвэнь.

Счастливее всех была Вэньвэнь: ее Учитель – человек неразговорчивый и скрытный, многого не рассказывает, и большую часть пути они всегда шли молча. А Гу Вэньвэнь была молодой и болтливой юной девушкой, которая могла без умолку говорить полшичэня и ни разу не запнуться. Однако ужасно трудно болтать с великой горой Тайшань! Поэтому соседство Се Юньци открыло для нее небывалые прежде возможности, и пешая прогулка вдруг расцвела самыми яркими красками. Даже унылые осенние поля, на которых убирали урожай крестьяне, и тучи над головой не могли затмить прекрасное лицо Се Юньци и его хорошо подвешенный язык. Впервые Гу Вэньвэнь встретила достойного собеседника и чесала языком не переставая.

Молодой человек был не только красив, но и обаятелен, остроумен и сметлив. Он много шутил и даже рассказал в красках историю о том, как однажды одолел огромного демона. Гу Вэньвэнь ахала и охала, хваталась за щеки и хихикала.

Мо Хэ же отрешенно шел впереди. Он лишь вполуха прислушивался к тому, о чем говорят эти двое, и меланхолично думал о том, как мимолетны черные волосы на висках[86]. Пусть его волосы были все еще черны, но лишь он один знал, сколь много раз они могли уже побелеть, и потому щебетание Гу Вэньвэнь позади казалось ему далеким и чужим.

– Брат Се, а что же случилось с твоей семьей? – спросила Гу Вэньвэнь, и этот вопрос неожиданно привлек внимание Мо Хэ.

– Моя семья… я ничего о них не знаю, говорят, они погибли от рук злодеев. Так уж вышло, что я воспитывался у тетки, пока не встал на путь совершенствования, а с тех пор оборвал все связи с миром смертных, – отозвался Се Юньци и печально вздохнул. – Так что я, считай, сирота. У меня есть лишь названые братья, но и те отвернулись от меня… после изгнания, – добавил он.

– Какая печальная история! Я ведь тоже… – воскликнула Гу Вэньвэнь. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что сама сирота и отлично понимает брата Се, но увидела, что Учитель обернулся и многозначительно смотрит на нее. Девушка тут же изящно вывернулась: – … оборвала связи с миром смертных.

Мо Хэ снова отвернулся, даже не сбавив темп. Гу Вэньвэнь обругала себя: забылась и чуть не проговорилась! Хоть брат Се и казался приятным, но Учитель требовал от нее никому не рассказывать о прошлом, не доверять ничего личного и всегда быть осторожной.

– Это наверняка проклятые демоны! – неожиданно зло произнесла она и махнула кулаком. – Мешают всем жить спокойно, творят зло, обманывают добрых людей, а те страдают ни за что!

«Пострадавший ни за что» Се Юньци активно закивал головой:

– Сестрица Вэньвэнь верно говорит, во всем виноваты демоны. Подлые создания.

Гу Вэньвэнь поддакнула:

– Именно. Нет, озлобленных духов, конечно, стоит пожалеть, – тут же исправилась она, поглядывая на спину Мо Хэ. – Мы с Учителем стараемся помочь каждому, но есть и такие, кто не желает помощи, слишком погряз в своей злобе и не сможет обрести покой. А ведь есть еще те, что родились злыми и покорились судьбе.

– О? – приподнял брови Се Юньци, проглатывая слова о том, что даос и его ученица с таким же успехом могут уйти в лысые монахи[87]. – Что ты имеешь в виду?

– Демоны, что живут в демоническом царстве, они ведь уже родились такими, изначально шли по демоническому пути и не стараются исправиться, – авторитетно поведала Гу Вэньвэнь. – Вот и творят зло как по накатанной. Все потому, что праведный путь сложнее, я понимаю. Но Дао…

– Дао бывает разным, – вдруг перебил ее Мо Хэ, чуть помедлив и поравнявшись с ними. – Не только праведный путь истинный – это лишь один из многих путей к бессмертию.

– Да? – растерялась Гу Вэньвэнь. – Но, Учитель, я полагала, что лишь праведный путь верен.

– Это не так, – вздохнул ее Учитель и терпеливо разъяснил: – Дао у всех свое. Ты практикуешь праведный путь, а демоны – демонический. Но это не делает их Дао ошибочным. Это лишь иной путь.

Се Юньци с интересом посмотрел на даоса. Кто бы мог подумать, что даочжан Сюаньи высказывает подобные крамольные мысли! Слышали бы его сейчас Великие ордены и Десять кланов, что столетиями сражаются с демонами.

– Рожденные демонами отличаются от демонических заклинателей. Последние – такие же люди, как и мы, которые выбрали темный путь. Неправильны лишь их средства на продвижении к своему Дао, – продолжил Мо Хэ. – Убийства, кровавые ритуалы, вытягивание ци, темные боевые искусства, подлые формации-ловушки, оживление трупов… Вот это неправильно. Вот это следует карать. Любое зло нужно уничтожать. Но не всякий демон – зло по своей сути, запомни, Вэньвэнь. Рожденные демонами не выбирали своей участи: яо[88] – другой расы, если можно так сказать. Мы называем их демонами, потому что они не такие, как мы, и их Дао иное. Кто-то скажет, что яо легче дается совершенствование, потому что они рождаются с кровью предков[89] и формируют ядро намного быстрее, чем люди. Однако затем они вольны совершенствоваться, как мы, – либо выбирать светлый путь, либо темный, просто светлый путь сложнее. К тому же Огненная пустошь, где живут демоны, обладает природной темной ци, что делает ее идеальной для яо. Но на самом глубинном уровне праведные и демонические заклинатели, люди и яо не так уж различаются, все мы стремимся к одному – достичь бессмертия и вознестись. Важно четко понимать, где истина, и взвешивать свои поступки. Любая сила должна употребляться во благо, и чем сильнее ты становишься, тем тяжелее на тебе бремя ответственности.

Гу Вэньвэнь задумчиво кивнула, показывая, что поняла урок. А вот Се Юньци показалось, что в голосе Мо Хэ мелькнула странная грусть, но его отвлекли последние слова даоса.

– Даочжан, я не согласен. Чем сильнее становишься, тем свободнее будешь. Никто не посмеет и слова тебе сказать, если будешь сильнее всех, – проговорил он.