Как бы то ни было, вышло так, что Гу Вэньвэнь не могла поселиться на пике своего Учителя, потому что его попросту не было, а жить на Плоском старшей ученице не полагалось. Посему шишу Вэнь определил ее к своим личным ученикам, и ей выделили комнату в общем дворе. У шишу было всего пять личных учеников, и Цзи Фэн из всех них оказался самым противным и высокомерным. Он имел наиболее высокое происхождение – был старшим сыном главы клана Цзи, одного из Десяти великих, проживавшего в Сюньяне у гор Лушань[330]. Как раз в этом году клану пришлось покинуть город и вернуться в горы из-за войны смертных, а потому Цзи Фэн постоянно был на взводе. И Гу Вэньвэнь ему бы даже посочувствовала, не раздувай он постоянно ее «шерсть» в поисках болячек[331]. Он вечно выискивал, как бы придраться к ней, а хуже всего было то, что жили они в соседних дворах!
Пыхтя от злости, девушка прошла через главную площадь, направляясь к узкому деревянному мостику между пиками. Сегодня и правда было многолюдно: орден впервые за десять лет открывал свои ворота, приглашая новых учеников, а потому многие пришли попытать свои силы в испытаниях. Впереди виднелись высокие каменные ворота, украшенные золотыми лентами, развевающимися на ветру. А за ними горы будто раскалывались на две половины, образуя узкое ущелье, затянутое облаками, – это и был единственный вход в горную обитель Чэньси.
И сейчас по каменным бесконечным ступеням сплошным потоком поднимались люди. Над Чэньси было запрещено летать на мечах, поэтому даже прославленные заклинатели были вынуждены спускаться у ворот и доходить последние ступени пешком. И потому же между пиками тянулись бесконечные вереницы деревянных мостиков. Гу Вэньвэнь тяжело вздохнула, ступая с одного из таких на твердую землю. Снова тяжело вздохнула, подходя к низенькому мужчине в темно-синем ханьфу, который держал в руках длинный свиток. Ему было на вид лет сорок, густые усы и бороду еще не тронула седина, волосы собраны в аккуратный пучок, халат сидел идеально, и даже лицо казалось приятным, – только вот он был почти на полголовы ниже Гу Вэньвэнь, и это при том, что, как поговаривали в ордене, носил сапоги со скрытой платформой для увеличения роста.
Это и был старейшина Кунь, глава Сумеречного пика, занимавшегося всеми хозяйственными нуждами ордена. Кажется, комплекс роста Кунь Вэйжань[332] (матушка его явно сильно просчиталась, называя так сына, – но немудрено, ведь отец его, по слухам, был под шесть чи[333] ростом) компенсировал особым рвением к работе, и весь орден Чэньси боялся его как огня. Стоило его невысокой фигуре появиться на горизонте, как даже великий глава Вэнь вдруг находил срочные дела, которые точно не были связаны с «непомерным количеством масляных ламп, которые просаживает глава ордена, хотя мог бы воспользоваться ци и создать духовный свет, если уж не спится по ночам». А ученики, завидев его издалека, тут же тушили свечи и послушно ложились спать. За это старейшину даже прозвали Чжоу Вэйжанем[334]. Гу Вэньвэнь же думала, что этот старейшина смог бы найти общий язык с ее Учителем, жаль лишь, что они не знакомы – Кунь Вэйжаню было не больше ста пятидесяти лет, и он никогда не видел великого даочжана Сюаньи.
Стоило Гун Вэньвэнь подойти, как старейшина Кунь впился в нее взглядом.
– Ученица Гу, где ты была? – спросил он поверх свитка.
– У меня возникли… неотложные дела. – Как бы ни был страшен старейшина Кунь в глазах учеников ордена, после стольких лет бок о бок со своим Учителем Гу Вэньвэнь стала практически неуязвима к упрекам. – Но я вернулась и готова снова взяться за дело.
– Неужели, – язвительно фыркнул за ее спиной Цзи Фэн, который как раз подоспел к представлению.
Не обращая на него внимания, Гу Вэньвэнь протянула руку за свитком.
– И что же это за дела такие? – Кунь Вэйжань продолжал мрачно на нее смотреть, не отдавая бумаги. Другие ученики у ворот незаметно отошли подальше, предчувствуя грозу. – Я это вижу так: ты отлыниваешь от обязанностей, заставляя соучеников заниматься твоей работой. Перепишешь правила ордена десять раз в библиотеке, как только тебя сменят вечером.
Цзи Фэн за ее спиной снова фыркнул – на этот раз торжествующе. Гу Вэньвэнь сжала кулаки.
– Слушаюсь, старейшина… – сквозь зубы прошипела она, слыша злорадное хихиканье Цзи Фэна за спиной.
– Цзи Фэн, как старший ученик проследишь за выполнением наказания, – бросил Кунь Вэйжань, отдавая свиток Гу Вэньвэнь.
– Но, старейшина!.. – тут же взвыл тот, но Кунь Вэйжань лишь выставил вперед ладонь, заставляя его замолчать, и быстро пошел прочь. – Какое же ты бедствие! – обернулся Цзи Фэн к шимэй со злым выражением лица.
Настроение девушки тут же скакнуло вверх.
– Поднявший против кого-то камень сам себе его на ногу и уронит, – многозначительно произнесла Гу Вэньвэнь. – Ай-я, новые гости! – С самым заинтересованным видом она повернулась к трем молодым людям, которые были уже на верхней площадке лестницы.
Цзи Фэн весь кипел от злости, но не мог начать ссориться на глазах у гостей, чтобы не испортить репутацию Чэньси. Поэтому он лишь скрестил на груди руки и мрачно посмотрел на девушку, которая, держа свиток, деловито обращалась к молодым людям.
– Ваши фамилии, имена, род деятельности, орден, если есть, а также возраст и уровень духовных сил.
Глава 57. Раз увидел – и как старый друг[335]
В небольшом и обычно очень спокойном городке Синьань[336] у подножья гор Ишань творился настоящий хаос: в тавернах посетители не могли докричаться до прислужников, а те сбивались с ног, носясь между столиками; улицы заполонили путники, а лавочники не успевали выставлять товары. Подобное в Синьане случалось раз в десять лет, и каждый раз все торговцы и лавочники начинали недовольно бурчать своим женам по вечерам, что орден Чэньси мог бы и заранее предупреждать, а то ведь они не справляются с наплывом гостей!
К сожалению, заботы простых людей, если они выходили за рамки злых духов и демонов, нисколько не беспокоили праведных заклинателей, а потому все три захудалых постоялых двора в Синьане просто ломились от постояльцев. Один предприимчивый хозяин уже начал стелить тюфяки в конюшне всего за связку медяков.
Если в обычное время зазывалы этих трех постоялых дворов «Высокие горы», «Верхние пики» и «Небесные скалы» боролись за клиентов, то в эту неделю всеми силами старались от них избавиться. Поэтому, когда молодой человек лет восемнадцати в простом черном халате остановился напротив ворот «Высоких гор», зазывала даже не поднялся, чтобы его поприветствовать. Он лишь окинул юношу скептическим взглядом, отмечая простой цзянь на поясе, простой халат и в меру симпатичное, но совершенно незапоминающееся юное лицо. Единственной яркой деталью этого юноши была красная киноварная родинка между бровями, придававшая ему очарования, да большие тигриные глаза. Явно слабый заклинатель, пришедший попытать счастья в великом ордене Чэньси, посчитал зазывала.
Юноша немного постоял, а затем сделал шаг вперед, и вот тут-то зазывала пошевелился.
– Молодой господин хочет снять комнату? – деловито спросил он, даже не встав с низкого табурета.
– А что? – спросил тот.
– У нас, увы, комнат совсем не осталось, господин, – с неискренним сочувствием отозвался зазывала. – Зато в «Верхних пиках» сейчас продают места в конюшне! Очень недорогие, хотя и со своими минусами, сами понимаете.
