— Быстрая тварь! — азартно крикнул Тарн, отвлекая его на себя.

Но это я и сам уже успел заметить. Стоило одному из нас отвлечься на золотоглазых, которые постоянно пытались нас атаковать, защищая своего хозяина, как пастырь тут же пытался прижать второго к ограде и связать его боем. И ведь у него это получалось.

Приходилось снова сближаться, подставлять щит, чтобы дать другу возможность уйти, а потом уже выбираться из-под удара самому.

Очень быстро эта ситуация мне надоела. И Тарну, видимо, тоже. Он отбросил ударом копья очередного золотоглазого и перехватил древко обеими руками. Я чувствовал, как он собирает этер, и сразу понял, что мой друг собирается делать.

Я уже видел, как после такого удара стоящий напротив него противник разваливался надвое. Правда, сам Тарн тогда едва на ногах держался, и повторения подобного в окружении чужих бойцов мне бы совершенно не хотелось.

— Я прикрою, только не лезь вплотную! — крикнул я, выставляя щит навстречу двум золотоглазым, которые бежали к нему с моей стороны.

Пастырь тоже дураком не был. Он заметил подготовку и попытался уйти за спины своих слуг, но я ударил копьём, заставляя его отражать атаку.

Почти сразу Тарн шагнул вперёд и обрушил на него свою страшную технику. По щиту врага прошла яркая полоса, свечение потянулось следом за наконечником, и пастыря наконец отшвырнуло к ограде. Теперь было видно, что ему не удалось устоять. Камень за его спиной всё-таки треснул, а вот защита выдержала. Под ней вспыхнули руны серого доспеха, и вместо разрубленного тела перед нами по-прежнему стоял вполне живой и очень злой противник.

Тарн попытался вернуть копьё перед собой, вот только пастырь уже оттолкнулся от ограды. Одним мечом он отбил древко, а вторым ударил в то самое плечо, до которого добрался раньше. Я успел увидеть, как вспыхнул щит Тарна, а затем клинок прошёл дальше, пробивая доспех. Друг дёрнулся, опуская раненую руку, и я рванулся к врагу, вкладывая в удар всё, что успел собрать.

Наконечник моего копья упёрся в защиту возле шеи пастыря. Я надавил сильнее, пытаясь хотя бы оттолкнуть его от Тарна, но щит держал. Враг выдернул меч из плеча моего друга и развернулся ко мне, поднимая второй клинок. Рядом уже лезли его золотоглазые, а Тарн, отступив на шаг, едва не упал под ноги одному из них. Теперь мне нужно было ещё и вытащить его отсюда, а этот гад даже не собирался давать нам такую возможность. Ситуация становилась критической.

И тут за спиной пастыря появился Син. Просто вышел из Тени, подняв ручной дырокол и направив его в чужой затылок. Я даже толком испугаться за него не успел: Син выстрелил в упор. Сзади тоже вспыхнула защита, но стержень прошёл сквозь неё и пробил пастырю голову. Мужчину дёрнуло вперёд, поднятый меч ушёл в сторону, а моё копьё провалилось сквозь исчезнувший щит.

Один из золотоглазых бросился к Сину, но тот уже исчезал в Тени. Чужой клинок рассёк воздух там, где только что находилась его шея, и я наконец выдохнул. Вот умеет же выбрать момент!

Только благодарить его сейчас было некогда: очередной золотоглазый, взбесившийся от потери хозяина, развернулся к раненому Тарну, и пришлось ударить его копьём, прежде чем подхватывать друга под здоровую руку.

— На меня обопрись. Копьё брось, потом заберём!

Тарн разжал пальцы, и мы начали отходить к нашим. Хозяин гурта был мёртв, организованное сопротивление вокруг сменилось беспорядочной свалкой, и это давало нашим бойцам преимущество перед дезорганизованным противником.

До своих оставалось всего несколько шагов, но Тарн повис на мне так, что пришлось почти тащить его. Бойцы расступились, пропуская нас за щиты, а затем снова сомкнули строй. Я усадил друга у ограды и только тогда смог убрать копьё. Он попробовал устроиться поудобнее, тут же скривился и замер. Азарта у него, судя по всему, ещё хватало, вот только плечу было совершенно плевать на то, каким хорошим получился бой.

Мне же, глядя на пробитое плечо и то, как течёт кровь, хотелось как следует выругаться. Ещё немного ниже — и пришлось бы заниматься другой раной, возможно, даже смертельной.

— Рука-то останется? — спросил Тарн, пытаясь повернуть голову и рассмотреть повреждение.

— Останется, если дёргать не будешь. Сиди спокойно, дай мне посмотреть.

Пришлось сначала разобраться с доспехом. Возле пробоины металл загнуло внутрь, и просто стянуть повреждённую часть означало ещё сильнее разворотить плечо. Я придержал её волей и осторожно отвёл края от раны, стараясь не трогать руку. Тарн стиснул зубы, но терпел, даже когда удалось освободить плечо и я наконец увидел, насколько глубоко прошёл меч.

— Хороший был бой. Я бы добил его, мастер. Добил бы?

— Добил бы, конечно, — согласился я с ним, хотя мне очень сильно хотелось стукнуть его в лоб, самонадеянного болвана. — Только тебе нужно внимательнее следить за тем, как ты расходуешь этер. Ты выбрасываешь его слишком много.

Тарн хотел что-то ответить, но я уже занялся раной, и ему стало не до разговоров. Остановив кровь и заставив друга проглотить пилюлю, я подозвал бойцов, чтобы помогли донести его до лодки. Сам он, конечно, собирался ещё повоевать, однако поднять руку не смог и спорить перестал. Вслед за ним на корабли начали отправлять остальных тяжелораненых.

К тому времени Савва уже пробилась через последние ряды слева от дороги. За ней вошла наша пехота, и вскоре гурты оказались разрезаны на отдельные толпы, которые добивали со всех сторон. Несколько пастырей попытались уйти через сады, но там их встретили всадники Дуба. До самой усадьбы мы всё-таки добрались, хотя за её оградой пришлось драться ещё почти час.

Даже когда исход боя уже не вызывал сомнений, расслабляться было рано. Из двора раненых выносили мимо наших щитоносцев, пока остальные выбивали золотоглазых из казарм. Я всё поглядывал туда, ожидая, что сейчас опять придётся хватать копьё. К счастью, больше никто, похожий на убитого пастыря, не появился. Когда бойцы наконец вышли из последней казармы, я разрешил собирать трофеи: теперь хотя бы не приходилось опасаться, что любителю чужого добра всадят меч в спину.

Победа осталась за нами, только радоваться почему-то совершенно не хотелось. Я смотрел, как поднимается последняя лодка с ранеными, и прикидывал, сколько ещё таких усадеб стоит между нами и древним городом. Рунные бомбы перемололи большую часть гуртов, но тех пастырей, которые всё-таки добрались до наших рядов, пришлось убивать вблизи. Мы ведь даже до его защиты пока не добрались, а Тарна уже отправили на корабль. И совершенно не факт, что убитый пастырь был самым сильным из тех, кого нам предстояло встретить.

Вот и сунулись коготком. Отступать обратно за море я не собирался: оставь их сейчас, и через некоторое время опять придётся встречать гурты возле собственной крепости. Но и продолжать наступление так, как мы начали, тоже было нельзя. Арден был неправ, да и я тоже. Стратег из меня весьма фиговый, откровенно говоря: не на ту силу мы замахнулись, ой не на ту. Пока мы пробиваемся по дороге, через порталы к ним будут приходить новые отряды. Золотоглазых у секты хватало, а у меня запасных Тарнов не было.

Я велел Рену закрепиться у захваченной усадьбы и пока не гнать людей дальше. Нужно было ещё раз посмотреть карту, особенно расположение древних орудий вокруг города. Для кораблей они оставались главным препятствием, зато после их уничтожения мы уже сами смогли бы выбирать, где ударить.

И вот тут у меня появилась мысль, ради которой стоило вернуться к расчётам. Мы всё время собирались пробиваться внутрь этого периметра. А обязательно ли вообще туда лезть, если я сумею замкнуть вокруг города собственный рунный контур? И что я могу сделать с сектой на расстоянии, используя энергию шаров?

Как ни тяжело было это признавать, нам пришлось отступить. Я настоял на этом на совещании, которое мы собрали после победы и зачистки нескольких десятков усадеб от практиков секты.