Последний раз он пришел сюда убить. Теперь… он снова явился убивать. Будто посланник Янь-вана. Сердце Мо Хэ сжалось, и он на миг прикрыл глаза, прогоняя наваждение. Те времена остались в далеком прошлом, и Мо Хэ не хотел бередить старые раны.

Выражение лица Мо Хэ стало пустым, и Се Юньци почувствовал досаду из-за этой девицы.

– Какие ордены уже прибыли? – резко сменил он тему.

– Сяньшань, Гуйби здесь, Чэньси вот-вот, – сказала Гу Вэньвэнь.

Мо Хэ едва ощутил толику благодарности к своему второму ученику, как в следующее мгновение тот сказал:

– О, значит, мы скоро встретимся с родным орденом Учителя? Со своими шишу, шибо и шигу?[297]

Лукавый взгляд заставил Мо Хэ снова вздохнуть.

– У меня есть лишь один бывший шиди, глава Чэньси, – спокойно проговорил он. – Однако я давно отделился от ордена, поэтому…

– По правилам, он все равно номинально считается нашим шишу, разве нет? – невинно спросил Се Юньци. – Значит, нас ждет не самая приятная встреча? Но разве во всем мире не говорят, что даочжан Сюаньи – член Чэньси?

Мо Хэ промолчал, сохраняя немного достоинства своему шиди. Сто лет назад он действительно проявил мягкость и не стал публично разрывать отношения, поэтому номинально Вэнь Цзеши оставался его шиди, а сам Мо Хэ – членом ордена Чэньси. Но… объяснять это ученикам – все равно что, распутывая нить, еще сильнее ее запутывать[298].

Се Юньци понял, что от этого каменного истукана ничего не добьется, поэтому отвернулся, рассматривая заклинателей. Ничто на свете – даже угрюмое лицо Мо Хэ, хотя, подождите, оно как раз радовало Се Юньци, – не могло его расстроить сегодня. Какой это был чудесный день: с утра Третий господин говорил с Сяо Шэ, и тот сказал, что они уже просматривают свитки в библиотеке и обратились ко Второй старшей госпоже за помощью. Казалось, что в жизни Се Юньци наступила светлая полоса, и он даже позволит этим вонючим людишкам потоптаться по его будущему домену. Потому что он великодушный совершенномудрый правитель.

Он обвел глазами этих будущих самоубийц. Светло-голубые одежды Сяньшань, которые мнили себя уже бессмертными и редко снисходили до простых людей, запершись у себя на горе Куньлунь. Фиолетовые ханьфу Гуйби с характерными широкими поясами и рядом нефритовых подвесок, отражающих название ордена…[299] Взгляд Се Юньци, только скользнувший дальше, вдруг застыл.

Он медленно моргнул. Потом еще раз и повернул голову. Улыбка сползла с его лица, а взгляд помрачнел. Этого просто не может быть.

– Брат У! – Подтверждая его худшие опасения, Гу Вэньвэнь замахала рукой высокому молодому человеку, одетому в цвета ордена Гуйби.

Тао У. Который должен был спокойно сидеть в своем Втором дворце и смиренно дожидаться, пока его придут убивать.

Настроение Се Юньци тут же упало. Особенно когда Тао У заметил его и широко ухмыльнулся. Он что-то сказал соученикам и двинулся к ним, похожий на огромный корабль в разноцветном море.

– Какое совпадение! – Тао У обхватил кулак ладонью и поклонился даосу, улыбнулся Гу Вэньвэнь и посмотрел на Се Юньци. – И вы тут.

– И какого гуя ты здесь? – мрачно спросил последний.

– А почему мне не быть? Такое крупное событие впервые за триста лет – каждый член ордена Гуйби захотел поучаствовать! Я, разумеется, тоже отвлекся от своих странствований и решил присоединиться. Мне так хочется посмотреть на легендарный Второй дворец. – Темные глаза Тао У внимательно следили за выражением лица Се Юньци, на котором снова появилась улыбка, больше напоминающая оскал.

– Что же там смотреть? Я слышал, что из всех четырех дворцов это самый убогий, мелкий и бедный дворец наместника, – парировал Се Юньци. – Боюсь, брат У будет разочарован.

– Правда? А я слышал, что самый ничтожный из наместников – хранитель востока. Ему даже не хватило денег на постройку дворца, и пришлось отбирать драгоценности у своих подданных. Говорят, что наместник востока три года ждал, чтобы отстроить западный павильон. А еще он занял денег у родни и так и не выплатил долг. Что еще ожидать от беспринципного злобного демона, – развел руками Тао У.

– А я слышал, что… – расплылся в сладкой улыбке Се Юньци, но, к величайшему сожалению некоего достопочтенного, их взаимные уколы прервал шум – заклинатели оживились, показывая в небо. Там появились сотни точек, которые быстро росли: это явно приближался орден Чэньси, который должен был возглавить их карательный поход.

Воспользовавшись шумом, Се Юньци наклонился ко Второму брату и прорычал в его духовное сознание: «Как ты проник в орден? Кто тебя предупредил?»

«А как проник ты? – Тао У не собирался раскрывать свои карты. – Неужто думаешь, что у меня нет своих источников?»

Се Юньци не решался открыто вступать в конфликт с братом на глазах даоса, поэтому отодвинулся и покосился на Мо Хэ. Но тот, казалось, совсем не заметил перепалки, потому что тоже смотрел в небо, погруженный в свои мысли.

А затем, когда мужчина в темно-синем халате, по подолу которого были вышиты золотые лучи, изображавшие закатное солнце, снизился на своем сверкающем мече, Мо Хэ сделал шаг назад, второй… и не успел Се Юньци моргнуть, как великий даочжан Сюаньи перешел на цингун и сбежал, присоединившись к группе из клана Лу, расположившейся у скал.

Что за… Этот достопочтенный потерял дар речи. Он повернулся и внимательнее посмотрел на человека во главе отряда Чэньси. На вид ему было лет тридцать, как и Мо Хэ; приятные черты лица и небольшая складка между бровями, подчеркивающая его беспокойство. Он легко спрыгнул с меча и убрал его в духовное хранилище, попутно здороваясь и раскланиваясь с другими заклинателями, которые бросились к нему. Но он был рассеян и будто кого-то искал, и его взгляд прошелся по Се Юньци, задержавшись лишь на миг, но затем скользнул дальше.

Так вот каков был Вэнь Цзеши, даочжан Сянъяо[300]. В отличие от своего шисюна, который прославился в юном возрасте как гроза демонов, Вэнь Цзеши бóльшую часть времени прожил на главном пике ордена, совершенствуясь и помогая своему Учителю, а вскоре после его смерти стал новым главой. Многих удивлял тот факт, что прежний глава Чэньси оставил орден младшему ученику, а не старшему – не такому талантливому, яркому, сильному. Все сочувствовали Мо Хэ и считали, что именно поэтому тот покинул орден и пропал, не в силах смириться со вторым положением в родном Чэньси. Но все это оставалось лишь досужими сплетнями, и правды не знал никто. Даже Се Юньци, далекий от праведного мира, слышал эту давнюю историю. Но после знакомства с даосом он подверг сию теорию сомнению – как могла эта старая черепаха из ревности и обиды покинуть горы Ишань?

Сейчас же он вдруг подумал, что слухи могли и не врать: иначе почему Мо Хэ сбежал, будто ему подошвы намазали маслом, стоило заметить бывшего соученика? Он избегал всех встреч с ним, разговоров о своем уходе и всячески оберегал эту тайну.

Се Юньци смерил взглядом Вэнь Цзеши и хмыкнул: мелкая, слабая сошка, недостойная внимания этого достопочтенного. Но так и быть, ради великого дела он окажет ей долю своего драгоценного внимания.

Как бы ни хотел Мо Хэ избежать встречи со своим шиди, тот все же настиг его у клана Лу.

– Шисюн. – Вэнь Цзеши вежливо сложил перед собой руки и поклонился. – А я все искал тебя.

– Глава Вэнь, зачем я вам нужен? – Мо Хэ отвлекся от беседы с Лу Уюэ и посмотрел на Вэнь Цзеши. Тот ничуть не изменился с их последней встречи двадцать лет назад: такой же вежливый и сдержанный. Лишь стал сильнее. Учитель всегда хвалил их обоих, говоря, что самообладание и упорство – основа Дао. За годы на посту главы Вэнь Цзеши стал еще более непроницаемым и спокойным, почти сравнявшись в искусстве держать лицо со своим шисюном.