Даос – только его добыча. И раз тот хочет возместить ему все, обучив двойному ядру, – пожалуйста. А Се Юньци готов милостиво защищать эту черепаху до той поры, как заберет его жизнь и золотое ядро, раз то было столь охотно ему предложено.

Поток ци резко прервался, и рука Мо Хэ соскользнула с макушки. Даос закашлялся, прижимая ладонь ко рту, Се Юньци вскинул голову и обомлел: сквозь пальцы на его лицо капнула алая кровь.

– Что… – он выпучил глаза.

– Кажется, пока придется прервать этот этап совершенствования, – задыхаясь, проговорил Мо Хэ. – Я немного… устал.

– Я согласен учиться, согласен совершенствовать двойное ядро, – быстро проговорил Се Юньци, а ноги Мо Хэ подкосились, и он упал бы, не притяни его в свои объятия демон.

– Хорошо… Хорошо… – Мо Хэ устало обмяк на руках Се Юньци. – Я немного отдохну… и продолжим… Юньци… позови Уюэ…

Мо Хэ закрыл глаза, и сердце Се Юньци сжалось от паники. Лицо даоса было таким бледным, без единой кровинки, а когда он попытался прощупать его духовным сознанием, то не ощутил ни крупицы ци! Как это возможно? Что случилось с Бессмертной душой?! Еще недавно он остановил его таким мощным барьером, что Се Юньци даже не удалось сделать полшага вперед, – а сегодня?

Молодой человек в ужасе вскочил с Мо Хэ на руках и выбежал за дверь. Он понятия не имел, где живет Лу Уюэ, поэтому вернулся с даосом в его комнату, а затем в растерянности замер. Он приложил ладонь к груди слабо дышащего Мо Хэ, но в следующую секунду отдернул – раньше светлая ци причиняла ему немыслимые страдания, что же будет, если он наполнит меридианы праведного заклинателя темной ци? Не убьет ли это Мо Хэ?

Се Юньци сам не заметил, что стиснул кулаки до крови, а потом сорвал с пояса мешочек-цянькунь и вывернул наизнанку. Посыпались бутылочки и мази, бесчисленные монеты, но все это предназначалось для демонов! Губы Мо Хэ все еще были в крови, и Се Юньци чувствовал этот тяжелый медный запах.

Он резко выбежал за дверь и втянул носом воздух. Он, благородный тигр из клана Сюэ, пользовался своим демоническим обонянием как какая-то псина! Но это помогло – он учуял лекарственный запах в воздухе, стремглав вернулся обратно, подхватил бесчувственного Мо Хэ и бросился в ту сторону. Он пинком распахнул дверь в покои божественного лекаря Лу и воскликнул:

– Собачий лекарь, где твои пилюли, немедленно тащи все сюда!

Что-то громыхнуло, повалил черный дым, и из внутренней комнаты выбежал Лу Уюэ с подвязанными рукавами и лицом в саже. Он выглядел так забавно, что в любое другое время Се Юньци безжалостно высмеял бы его, но сейчас – сейчас он забыл про свой острый язык и в панике выпалил:

– Он, кажется, умирает!

И осознал, как ему страшно – как никогда в жизни.

Про божественного лекаря Лу ходили легенды, что он может вернуть мертвого с Моста беспомощности, выцарапать его из лап Белого и Черного Учанов и снова поставить на ноги. Но Се Юньци, прикусывая до крови губы, совсем не верил в то, что этот неуклюжий человек способен на чудо. А только чудо, казалось, могло помочь бездыханному даосу, до того бледным и слабым он казался, – лишь выделялись алые от крови губы.

Лу Уюэ уже целый шичэнь суетился вокруг него, накачивая светлой ци, ставя иглы и пичкая немыслимым количеством пилюль. Все это время Се Юньци сидел в стороне, – потому что о нем просто забыли.

И все это время тяжелые мысли обуревали Се Юньци: почему Бессмертная душа так ослабла? Неужели бой с Первой сестрой так подкосил его? Или же это его, Се Юньци, вина?.. Он не отрывал взгляда от смертельно бледного Мо Хэ, только сейчас замечая, как впали его щеки и какими тонкими стали запястья. Лу Уюэ снял с него верхний халат, и вместо подтянутого, стройного и сильного мужчины под ним оказался… слабый худощавый человек. Совсем не такой, каким он был еще год назад. Се Юньци отмечал многочисленные уколы от игл и огромные дозы снадобий, что вливал в него лекарь Лу.

И все говорило о том, что это ненормально. Даже внутренние повреждения не могли так изменить человека. К тому же Мо Хэ казался здоровым – внешне.

Взгляд Се Юньци скользил по запястьям, одно из которых было обмотано бинтом, – от простого удара об пол Мо Хэ почти сломал кость. Насколько же хрупким он стал? Разве заклинатель его уровня не становится практически неуязвимым?

Лу Уюэ наконец выдохнул, совсем не изящно вытер пот рукавом и повернулся, обнаруживая Се Юньци. Он помнил этого молодого человека из лечебницы, – но как он оказался с Мо Хэ?

– Что с ним случилось? – спросил он. – И как ты сюда попал?

Се Юньци очнулся от оцепенения и посмотрел на лекаря.

– Почему он такой слабый? – хриплым голосом проговорил он. – Что…

– Это не вашего ума дело, господин… Синь? – Лу Уюэ устало потер переносицу.

– Учитель Мо… взял меня сегодня в ученики, – сказал Се Юньци. – Он приходил ко мне в комнату и показал технику для медитации, а потом… вот.

«Вот» чуть не убило Мо Хэ. Одна только мысль об этом сковывала внутренности Се Юньци ледяным холодом.

– Я говорил ему не перенапрягаться и отдыхать… – пробормотал под нос Лу Уюэ, а затем через силу улыбнулся. – Спасибо, что позаботился о нем. Твой Учитель еще не совсем выздоровел после ранения, и ему надо немного отдохнуть.

Се Юньци задеревенел. Лекарь, очевидно, выгонял его, потому что… он был посторонним. Он был никем – какой-то ученик, появившийся только сегодня. У него не было права сидеть у постели больного и права знать, что с ним случилось.

Он медленно поднялся и вышел, едва передвигая ноги. Мимо, чуть не сшибив его, промчался Вэнь Цзеши, и Се Юньци тупо схватился за перила галереи, чтобы не упасть, но тот даже не обратил на него внимания, скрывшись в комнате Лу Уюэ.

Се Юньци так и застыл в темноте. У Вэнь Цзеши, этого предателя праведного мира, было право находиться в этой комнате, потому что он оставался шиди даоса. А у Се Юньци нет.

Глава 72. Проткнуть оконную бумагу[373]

До самого рассвета в комнату божественного лекаря Лу вносили отвары и снадобья, а после сам Лу Уюэ удалился в кабинет, выделенный ему для создания пилюль. В комнате остался только Вэнь Цзеши, настоявший, что присмотрит за шисюном, пока Лу Уюэ не приготовит Нефритовую пилюлю. После недолгих сомнений тот ушел, наказав, как Мо Хэ проснется, немедленно позвать его.

В комнате наконец воцарился покой, нарушаемый лишь тихим дыханием двух людей. По бледности они могли сравняться, – только вот Мо Хэ был болен, а Вэнь Цзеши просто испереживался.

Был и третий человек, о котором никто не знал, – на крыше, аккуратно сняв черепицу, лежал новоиспеченный ученик даочжана Сюаньи, скрывая дыхание и присутствие. Он неотрывно наблюдал за фигурой Мо Хэ.

Се Юньци убеждал себя, что лишается сна лишь из беспокойства, что этот подлый Вэнь может что-то сделать с его добычей, пока даос в беспамятстве. Что его совсем не беспокоит последняя ссора с Мо Хэ и сказанные в пылу гнева слова. Что на самом деле он все еще хочет даосу смерти.

Правда же, тонкими холодными пальцами ужаса сковывавшая его затылок, была в другом. После того как раскрыл главу и Первую сестру, Се Юньци ощущал непрерывное беспокойство и тревогу, которые лишь усилились при виде Мо Хэ. Проклятый даос действовал на него как искра для хвороста.

Се Юньци лежал на крыше, прижавшись животом к теплой черепице, и считал мгновения. Когда забрезжил рассвет, в комнате послышался тихий вдох, и этот вдох показался юноше ярче луча солнца, пробивающегося сквозь высокие пики и белые облака.

– Ты очнулся, – Вэнь Цзеши немедленно потянулся к руке Мо Хэ и подивился, какой она была холодной. – Ты замерз, шисюн? Я принесу еще одеяло…

– Что ты здесь делаешь? – голос у Мо Хэ был еще холоднее, чем тело. Вэнь Цзеши застыл, а затем медленно опустился обратно и стиснул ладонь Мо Хэ еще крепче.