— Я дам вам землю и безопасность, — сказал я. — Взамен мне нужны люди, на которых я могу положиться. Свою часть я выполню, Арден, и слово об этом дам перед всеми, кого ты приведёшь.

— Ты просишь нас принять то, против чего мы воевали всю жизнь, — сказал Арден. — Я должен вернуться к своим людям и объяснить, почему ошейник на шее мерника был позором, а твоё клеймо станет благом?

Тарн неожиданно громко засмеялся, и все посмотрели на него, включая меня.

— Да вы чего, люди? — спросил он, расстёгивая крепление доспеха. — Я вас слушаю, слушаю и никак не пойму, почему вы решили, что знаете об этом больше тех, кто уже носит клеймо. Вот оно, можете рассмотреть, если так интересно. Согласиться принять его было лучшим решением в моей жизни.

Он отодвинул мешавшую одежду, показывая рунный рисунок. Хранитель даже подался вперёд, разглядывая переплетение линий.

— Ты сильный практик, — сказал Арден. — Возможно, у тебя были причины довериться другому сильному практику. А у меня за спиной семьи, которые вообще не должны участвовать в наших договорах о службе.

— А я, по-твоему, всегда таким был? — спросил Тарн, перестав улыбаться. — Моих родителей казнили, меня вышвырнули в Яму, и оставшимся родным я оказался совершенно не нужен. Если не знаешь, что такое Яма, то это место, куда сбрасывают умирать. Иногда это занимает несколько дней, иногда — десятки лет, но оттуда никто никогда не возвращался. Пока не появился мастер Корвин.

Я не стал перебивать друга, хотя меньше всего ожидал, что он заговорит об этом сам. О своих родных парень не сильно любил вспоминать, а тут рассказывал людям, которым совершенно не обязан ничего объяснять.

— На ступень каналов я всё-таки поднялся, — продолжил он, — чуть не сдох при этом, а потом несколько лет пытался понять, что с этой силой делать. А то выходило так, что после собственной техники мог свалиться раньше противника. Мастер Корвин через это клеймо увидел, что творится с моими каналами, исправил их и научил пользоваться тем, что у меня есть. Поэтому я сейчас такой сильный, Арден, раз уж ты об этом заговорил.

— Поэтому ты ему служишь? — спросил Вождь, рассматривая татуировку.

— Он вытащил десятки тысяч людей из Ямы, — жёстко сказал Тарн. — И спас нас всех от неминуемой смерти, дал возможность развиваться и жизнь. И не было ни одного приказа мастера Корвина, которого я ослушался и с которым был бы не согласен. Уж что-что, а добрее этого парня я не знаю никого на всём белом свете.

— Ты палку-то не перегибай, — сказал я.

— Разве это не правда? — возмутился Тарн. — Ты помог каждому из нас. Ты сделал мои каналы идеальными, перевёл Наиру на ступень каналов. Скольким людям ты спас жизнь! Скольких людей восстановил и усилил их как практиков! Ты дал возможность жить племенам Корневиков и Глубинщиков. Не выживать, а жить. Разве это мало? Разве это не то, что должен делать достойный правитель? А достойнее тебя я не знаю пока никого. Может быть, в чём-то я и не прав, но только не в этом.

— Мне выгодно, чтобы моя секта была сильна, — сказал я. — Тогда к нам никто не полезет и не будет спрашивать, хотим ли мы воевать или нет. Нас будут бояться. Поэтому нужны и практики, и техники, и будет всегда помощь в развитии. А работы там хватит всем. Там ведь можно просто жить, а не заниматься бесконечной войной и убийством других практиков. На этом я всё сказал, а дальше решайте сами.

— Сколько людей ты можешь забрать? — спросил Арден.

— Постараемся взять всех, кто успеет дойти, — сказал я. — Кроме кораблей, у меня есть пространственное поместье. Там можно разместить как минимум несколько десятков тысяч человек. Пусть несут еду, воду, помогают раненым, а тяжёлое имущество оставляют. Ждать, пока кто-нибудь вернётся за сундуком, мы не сможем.

Поместье открою уже на корабле, чтобы не таскать с собой артефакт, не пойми как действующий. Лучше будет его поставить в отдельную комнату, чтобы запихивать туда народ, и они не возвращались оттуда, пока мы не доберёмся обратно.

— Клеймо ты получишь сейчас, как и те, кого ты назначишь командирами других кораблей, — продолжил я. — Остальным нанесём уже по дороге, для этого есть рунные штампы, и всю работу мне не придётся делать самому. Сейчас самое главное, чтобы люди пришли сюда, зная условия, и что мы можем их разместить и спасти.

Он шумно выдохнул, а затем всё же кивнул головой:

— Мы принимаем твои условия, мастер Корвин, — сказал Арден.

Тарн довольно протянул ему руку и улыбнулся.

— Тогда добро пожаловать домой! В семью.

— Арден, корму немного отведи, иначе мы сейчас твоим ограждением весь борт себе обдерём, — сказал Алекс, не отнимая ладони от управляющей пластины.

Судя по голограмме, до соседнего корабля оставалось метров десять, и расстояние понемногу уменьшалось, хотя со стороны могло казаться, что мы вообще стоим. Только облака, над которыми мы прошли совсем недавно, теперь оказались выше кормы, напоминая о том, что спуск продолжается.

Шли уже сороковые сутки нашего путешествия, и сегодня мы наконец-то должны были добраться до поверхности. Если Син правильно определил место, то ещё и туда, куда собирались изначально. Хотя после такого полёта я был бы согласен просто постоять на чём-нибудь, что не нужно постоянно поддерживать этером. Земля, земелюшка, где же ты?

— Он тебя не услышал? — спросил я, наблюдая, как нос соседнего корабля медленно отклоняется в нашу сторону.

— Услышал. Только сначала ему нужно было бы остановить поворот. Если сейчас ещё корму двинет, будем заново сходиться.

— Может, помочь ему? Не думаю, что он обидится, если ты немного поправишь.

— Он попросил самому дать закончить, — ответил Алекс. — Мы же не торопимся, пусть попробует, а я посмотрю.

Я спорить не стал, тем более что командовал и заправлял всем Алекс, а я просто без пользы занимал рядом место и наблюдал за тем, как он это делает.

Алекс поправил съехавшую на лоб корону и снова повернулся к соседнему судну. За время спуска он настолько привык к ней, что иногда выходил с ней даже обедать, чем поначалу очень смущал островитян. Теперь привыкли и они, некоторые даже перестали кланяться, если Золотой появлялся рядом с ними.

Наш корабль шёл самым первым, выступая в роли флагмана, а остальные держались чуть позади, четырьмя парами, оставляя между собой пространство для перемещений. Если нужно было состыковаться, то нужное судно подходило сбоку, соединялось с нами, и люди могли спокойно перейти с одной палубы на другую. При этом флот всё равно продолжал движение с одинаковой скоростью, а то иначе мы бы с такими остановками до сих пор любовались брюхом острова.

Древние предусмотрели и крепления, и переходы между кораблями, а найти и восстановить их оказалось гораздо проще, чем потом договориться о правильном порядке действий. Так что в первые дни каждый капитан пытался поправить положение судна, не учитывая того, что оно уже соединено с соседним. В общем, бывали весьма неловкие моменты, когда, казалось, сейчас всё развалится. Зато теперь во время стыковок оба корабля слушались одного человека.

Я так понимаю, в теории можно было даже объединять тысячи таких кораблей, создавая некие города, парящие в воздухе.

— Получилось, — сообщил Алекс, когда снаружи глухо щёлкнуло и корабль немного качнуло. — Крепления встали, можно опускать переход.

Его голос слышали на каждом корабле. Общая система работала идеально, и поэтому он мог спокойно командовать и передавать приказы каждому из капитанов, делая это так, как ему удобно. Было нужно — мог говорить сразу для всех, либо, выделяя одного конкретного, работать именно с ним. Очень удобная система, надо сказать, и она мне откровенно нравилась, так как за ней чувствовались долгие годы доработок и допиливания кораблей до практически настоящего идеала. Тот Левиафан, на котором мы путешествовали с генералом, на их фоне был просто старичком, у которого ничего функционального-то, кроме самой возможности летать, и не осталось.