— Ну, это мы проверим, а за информацию спасибо, — сказал я, задумавшись.

И действительно, я как-то слишком легко воспринял тот факт, что Брин показался мне бесполезным. Он сам это подавал максимально подробно и правдоподобно. А если кажется, что это не так? А если он возьмет и сможет снять с себя клеймо, потому что у него есть такие знания, которые позволяют ему это сделать?

Привлекать к этому делу никого из бывших Осколков, как бы я ни считал, что они мне верны, я не стал. Вместо этого отдал приказ через Клыка за тем, чтобы они внимательно следили за всем происходящим снаружи и докладывали сразу мне. А потом с небольшим сожалением подумал о том, что, кажется, придется мне создавать свою собственную службу внутренней безопасности. Даже несмотря на то, что все эти люди носят клеймо, залезть к ним в голову и понять все их мысли я не мог. И служба такая была мне нужна. Осталось только понять, кто сможет ее возглавить.

Я стоял на деревянной башне крепостной стены Граунштайна, смотрел вниз на поля и считал тяжело нагруженные телеги, которые везлись двумя волами в сторону городских скаладов. Крестьяне собирали четвертый урожай с полей и при этом работали молча и сосредоточенно. И даже отсюда, за сотни метров от них, мне была видна деловитая жадность людей, которые, наверное, впервые за свою жизнь увидели, что земля может давать гораздо больше, чем раньше. Еще бы, трудно назвать это не чудом, когда урожай созревает всего за три дня.

Сами поля тянулись практически от южных ворот городка до пологого холма, где начинались уже скальные выходы. Ровные прямоугольники зелени, разделенные межами и рунными столбиками по углам каждого участка. Создание нового поля не занимало слишком много времени. Достаточно было вбить столбики, проложить между ними лианы, и в почву сразу же начинал нагнетаться структурированный этер, отчего растения проходили полный цикл за несколько дней вместо нескольких недель или даже месяцев. Одно меня только расстраивало, скудность местных культур. В основном здесь росла репа, ячмень, бобы да другая мелочь. Местные не знали пшеницы, что меня, на самом деле, удивляло.

Хотя если поразмыслить, наверное, в этом была своя логика. Пшеница, даже насколько я знал, эта культура достаточно капризная и требовательная к почве и влаге. А здесь, в проклятых пределах, земля бедная, да и дожди были очень редкими. Зато я видел на полях жесткие метелки проса, такие же, как в великой степи, и низкорослые кустики нута. Да, пусть не слишком разнообразно, но питание людям нашлось, и это было очень хорошо.

— На тех землях, где я рос, — ответил я, не оборачиваясь к Хельту, — там выращивали пшеницу и из нее пекли белый хлеб.

— Ну, господин, кто спорит? Кое-где, говорят, и золотые яблоки растут, — ответил тот и сплюнул со стены вниз. — Нам бы, наверное, горшочек-то приостановить, а то амбары уже полные.

— А что, людям уже ничего не нужно? — спросил я, поворачиваясь к бургграфу.

— Да они же лопнут скоро от жратвы, — ответил тот недовольно. — Работать не хотят, полдня валяются без дела. Ты скажи Наире, у меня на складе сотня кнутов есть, если что, пусть тягают, я с удовольствием дам.

— Может, тебя тоже этим кнутом? — ответил я зло, на что бургграф сразу же заткнулся.

А так, то, что амбары были переполнены, это была хорошая проблема. Я точно знал, что зерно не сгниет, потому что мы его пустим в дело и продадим. Тем более, что население Грауштайна при всем своем желании не могло потребить столько ресурсов. Зато уважение к пришедшим захватчикам среди населения выросло невероятно сильно. Люди получили бесплатную еду в неограниченном количестве. И это сделало нас в их глазах гораздо более легитимными, чем местный бургграф и его якобы древняя кровь, которая разрешала ему править над местным населением.

Правда, за это я требовал работы, и работы много. Мне нужно было строить крепость, помогать разрабатывать рудник, находящийся в двадцати километрах, и запускать кузни на поверхности. И людей на это я брал из города, потому что своих заставлять работать своих физическим трудом я пока не собирался, это было слишком невыгодно, даже если делать тысячи медальонов и выводить на поверхность всех Корневиков и Глубинщиков.

Достаточно было вспомнить, что произошло две недели назад, когда первая сотня работников из Корневиков с медальонами на шеях вышла на поверхность для работы по созданию крепости. Я-то думал, что они справятся, крепкие мужики, практики, привыкшие к тяжелой работе. Но я очень сильно ошибался, они просто не смогли здесь работать.

Для них открытое пространство оказалось хуже любой самой страшной пытки. Отсутствие каменного свода над головой, это бесконечное небо, от которого некуда спрятаться, и ветер, дующий отовсюду, все это вгоняло их в настоящий ступор. Уже через несколько часов люди собрались в плотные кучи, прижимаясь чуть ли не спинами друг к другу, а то и просто сидели на земле и не реагировали ни на приказы, ни на угрозы.

Люди, мечтавшие и верившие в то, что когда-нибудь они покинут Яму, не знали мира за ней и никогда не думали об этом. Для них вся вселенная умещалась в лесах и тесноте деревянных платформ, на которых проходила вся жизнь. А здесь, наверху, они были потеряны и совершенно беспомощны.

Тогда мне пришлось признать достаточно очевидное, что, по сути, мои люди, они, по сути своей, настоящие дикари. И они совершенно эмоционально не готовы к большому злому миру. И, по крайней мере, в ближайшие месяцы, пока они не адаптируются, я не смогу использовать их на поверхности. А значит, всю внешнюю работу придется делать силами тех, кто там живет. Поэтому мне пришлось обратиться за помощью к городу.

Да что говорить, даже Рен, главный мечтатель, который и подвиг меня на всё это дело по захвату Ямы, даже он на поверхности особо не появлялся, предпочитая оставаться на четвёртом ярусе и заниматься тренировками. Потому что, откровенно, мой великий воин и военачальник чувствовал себя там слишком неуютно и незащищённо.

И то, что раньше для многих казалось дежурством на поверхности как награда, сейчас в итоге превратилось в пытку. Никто из моих воинов не хотел появляться на поверхности надолго и тем более заниматься там тяжелым физическим трудом. Нет, конечно, можно было каждого из них сломать и заставить это делать через приказ и клеймо. На это у меня бы хватило сил. Но ломать людей я не собирался, тем более что ресурсы всё-таки на поверхности у меня были.

Поэтому после неудачного эксперимента и после того, как Осколки стали гарнизоном в городе, я заявился к Хельту с требованием предоставить мне как минимум несколько сотен мужчин и женщин, которые помогут расчистить площадку под будущую крепость и, собственно, будут её строить.

— Да хоть всех забирай, господин. Только знай, они твари ленивые, — ответил мне бургграф, ковыряясь палочкой в зубах после сытного обеда. — Большинство же на полях трудятся, крестьяне. Если каждый день не следить за этими полями, урожай вымрет, и все, голод придет. Да и не уверен я, что много людей ты сможешь набрать, разве что за еду, ее тут вечно не хватает.

Поэтому на следующий день я вышел к полям, которые находились ближе всего к городским стенам, и принялся самостоятельно за работу. Крестьяне, копавшиеся в земле неподалеку, смотрели на меня с опаской и непониманием. Но я не обращал на них внимания, расставляя столбы и прокладывая лианы, а затем настраивая связки, проверяя потоки этера.

Поля, это практически стандартные прямоугольники, разве что большего размера, чем мы делали в Яме. Ну и кроме того, здесь земля была суше и тверже, и приходилось потратить чуть больше сил, чтобы вогнать столбы железного дерева в грунт. Хотя при моей силе это было не слишком сложно. Первое поле я сделал меньше чем за час.

Затем ко мне поднялся на поверхность сам Горбун и с ним два десятка его помощников, которые уже набили руку в создании полей на территории ямы. И с ними дело пошло веселее. Буквально к вечеру ближайшие два десятка полей были полностью переделаны в рунные. И когда начало темнеть и Горбун со своими людьми покинул меня, мне оставалось только запустить их работу.