Наконец Гу Вэньвэнь не выдержала и выпалила:

– Цзю-эр, давай…

– Тут что-то есть! – вдруг воскликнул маленький слуга. С большими глазами он выглянул из ямы, бледный и испуганный. – С-с-с-смотрите! – Он поднял повыше прядь грязных седых волос.

– Вылезай, – скомандовал Мо Хэ.

Цзю-эру не пришлось повторять дважды. Он выбрался наружу и отбежал подальше, прячась за спины заклинателей. Мо Хэ спрыгнул в яму вместо него и принялся за работу.

Земля сверху была рыхлая и сухая, однако после найденных волос лопата без конца зачерпывала грязь, будто снизу бил источник воды. Полы верхнего халата и сапоги Мо Хэ измазались в ней, но он не обращал внимания и продолжал копать, пока не оказался на глубине трех чи[46]. И только тогда лопата наткнулась на что-то мягкое. Он присел на корточки и руками разгреб влажную землю, обнажая посиневшее и раздутое лицо утопленницы. В месте, где он задел труп лопатой, непрестанно хлестала вода, заливая его грязные сапоги.

– Что там, Учитель? – На краю ямы он увидел лица Гу Вэньвэнь и Се Юньци. Молодой человек смотрел на него сверху вниз, и его взгляд показался даосу пустым и надменным, будто и труп, и Мо Хэ были для него все одно.

Мо Хэ прищурился против солнечного света:

– Мы нашли тело.

Когда тело вытащили на поверхность, молодой господин Се скривился от отвращения: и он хотел сожрать это? Просто мерзость.

– Судя по всему, жертву сначала утопили, а затем закопали, – сказал Мо Хэ, без всяких эмоций тыкая тело лопатой. Оно казалось надутым мешком с водой, с мягкими костями и размякшей плотью, которые колыхались, как желе.

Гу Вэньвэнь от этого «гуйлиндао»[47] затошнило, и она отвернулась, а Се Юньци скривился еще сильнее.

– Сожжем, – решительно сказал он, щелкая пальцами, на которых тут же появился красный огонек.

Мо Хэ покосился на него:

– Не спешите, господин Се. Мы договорились, что попробуем действовать по плану этого Мо.

Выражение лица Се Юньци стало еще непригляднее, однако он промолчал. Он мрачно смотрел на труп и вспоминал, как склизкие пальцы старухи касались его драгоценного горла… Хотя дух и тело отличались, но ведь суть одна…

Мо Хэ между тем попросил Цзю-эра позвать магистрата Суна и, когда тот прибыл, все ему объяснил. Тело накрыли простыней и перенесли подальше от кухни, в пустующий двор. Мо Хэ приклеил на лоб телу сдерживающий талисман и поднялся, отряхивая руки. Заметив грязь на одежде, он тут же пробормотал очищающее заклинание. Цзю-эр, стоящий рядом, во все глаза наблюдал, как разводы земли исчезли с черного ханьфу заклинателя, а его сапоги снова стали чистыми.

– Как здорово! – не сдержал восхищения мальчишка. – Уважаемый даочжан, а смогу ли я тоже когда-нибудь стать заклинателем?

Се Юньци громко и насмешливо фыркнул, заставив Цзю-эра смутиться. Се Юньци уже давно проверил всех обитателей поместья и не нашел в них ни крупицы истинной ци. Все они простые смертные, которым суждено прожить простую жизнь и умереть.

Однако Мо Хэ бросил на него косой взгляд и подошел к мальчику, кладя ему руку на плечо.

– Если ты правда захочешь пойти этим путем, то тебя ждет множество трудностей, потому что твои духовные силы слабо развиты. И я должен честно сказать, что не любой труд вознаградится, если учиться прилежно. Возможно, ты потратишь сорок лет впустую, а возможно, станешь заклинателем, – сказал он. – Этот путь самый сложный из всех существующих, поскольку бросает вызов Небесам, так что дважды подумай, готов ли ты потратить всю жизнь без надежды на успех.

Цзю-эр серьезно задумался над его словами.

– Думаю, мне и так хорошо, – заключил маленький слуга. – Тратить всю жизнь на то, чтобы просто уметь очищать одежду, – проще постирать!

Се Юньци не сдержал смешка, а Мо Хэ еле заметно кивнул. Он был доволен здравомыслием мальчишки.

– Дождемся темноты и заманим шуйгуя в ловушку, – сказал он остальным, указывая на талисман.

Все согласились с его словами, даже Се Юньци изобразил послушание. Пока они решили вернуться в комнаты, и по пути Се Юньци размышлял о том, что этот даос слишком уж правильный и ничего не понимает. Если праведный путь слишком сложен, почему не выбрать демонический? Праведные заклинатели ползли по уровням совершенствования со скоростью черепахи, а вот демонические практики могли стремительно продвинуть совершенствующегося и столь же быстро сбросить его с вершины. Поэтому-то людей искушал демонический путь, делающий их жизнь похожей на полет звезды на небосводе: от яркого сияния до падения. Зато такой звездой мог стать практически кто угодно. Даже этот слабый мальчишка-слуга.

Однако дать подобный совет Се Юньци сейчас явно не мог, да и вскоре его отвлекла совершенно другая напасть: когда они подошли к своим комнатам, он понял, почему с утра не смог покинуть ее, – потому что на двери был проклятый талисман Мо Хэ! Который попросту запечатал темную ци в комнате! То есть запечатал его!

Увидев талисман, Се Юньци чуть не зарычал. Мо Хэ, шедший перед ним, тоже заметил талисман и, проходя мимо, легко сорвал его.

– А, верно, господин Се, простите за вольность, вчера я не мог оставить вас без защиты, – проговорил он, открывая свою дверь и оглядываясь. Он не успел заметить, как лицо Се Юньци из кровожадного превратилось в льстивое.

– Как любезно с вашей стороны, даочжан! – воскликнул он, скрипнув зубами. – Что бы я без вас делал! Я обязательно отплачу вам. – В своем сознании он опять вернулся в свою подземную темницу, где вчера во сне запытал Мо Хэ до полусмерти.

Мо Хэ, однако, принял его благодарность и легко кивнул:

– Обращайтесь.

«Только если захочу отправить тебя к Желтым источникам»[48], – прорычал про себя Се Юньци, наблюдая, как Мо Хэ исчезает за дверью. Сам он теперь мог беспрепятственно войти в комнату и закрыться с той стороны, чтобы придумать еще парочку способов мести для собачьего даоса.

После того как он хорошенько поунижал Мо Хэ в своих фантазиях, Се Юньци задумался над более важным вопросом: по какой-то причине благосклонность Мо Хэ к нему не продержалась даже и дня! Кажется, заметив, что он выздоровел, даос снова стал отстраненным. Подобраться к Мо Хэ оказалось сложнее, чем он думал. То есть он, конечно, не предполагал, что это будет легко, – иначе спор не имел бы смысла, – но на самом деле он уже несколько раз пытался прощупать его духовным сознанием и все время натыкался на глухую стену, а тот его почти обнаруживал. Мо Хэ был слишком силен, и это ужасно раздражало Се Юньци. Именно поэтому он выбрал такой долгий и чрезвычайно неудобный способ, как втереться к нему в доверие и заставить подпустить ближе. Только тогда он сможет вырвать золотое ядро из его груди и от души попировать. А после… после никто не сможет его остановить. Но он должен поторопиться, иначе другие тоже придут за Мо Хэ.

Смакуя на губах мнимый вкус золотого ядра заклинателя, Се Юньци вдруг почувствовал, как темная ци в комнате усилилась. Он посмотрел в угол, где пол будто начал намокать.

– Чего тебе? – лениво спросил он.

– Третий господин, умоляю вас, спасите меня от этого даоса! – Шуйгуй, проникший в его комнату, обогнул полоску света из окна и распростерся на полу в поклоне. – Прошу вас, я никогда не забуду вашей милости!

– С чего мне помогать тебе? – Се Юньци почесал горло, на котором остались следы от удушения.

Старуха задрожала:

– Я… я… я могу лишь умолять господина проявить доброту к соплеменнице! – она опять упала на пол, простирая руки. – Я хоть и обитаю в Чанъяне, но слухи и до меня доносятся, демонический круг наш ведь узок, духи нашептали, что вы в городе под тайной личиной и вам необходимо сохранить анонимность… Эта старуха уже слышала о споре, но если о нем узнает и даос… Боюсь, Третьему господину придется непросто, вдруг и Первый господин поймет, что вы уже здесь… Эта старуха поможет сохранить вашу тайну и поспособствует в завоевании доверия даоса. Эта старуха очень способная! Вы же сами видели, что мой план вчера сработал! При жизни я была хороша в интригах! Я вам еще пригожусь! – торопливо проговорила она, не осмеливаясь даже поднять на него глаза.