Видимо, скалы служили достаточным барьером для того, чтобы бури не проходили дальше, и местная живность, стоило отлететь чуть дальше, вполне спокойно выживала и даже процветала. А затем я наконец-то увидел то, ради чего сюда и летел.

Сначала мне показалось, что это просто еще одна из множества скал, которая просто немного выбивается из общего ряда форм, слишком правильная окружность и ровный срез верхнего края, пусть и обрушенный с одной стороны. Но я заложил небольшой вираж, снизился еще и зашел с востока, и тогда сомнений не осталось полностью.

Передо мной лежали руины огромной круглой башни с диаметром основания где-то метров двести, может, чуть больше. Сами стены когда-то явно поднимались на высоту как минимум десятиэтажного дома, а теперь от них осталась только лишь дуга, охватывающая примерно треть окружности. Все остальное было разбросано вокруг обломками, некоторые из которых даже на глаз весили по несколько тонн каждый. Причем разлетелись они не внутрь, а наружу веером, словно башню уничтожили изнутри.

Я сделал еще один круг и на одном из уцелевших фрагментов увидел то, что искал: выбитые на камне руны.

Защитный контур частично еще сохранял свою структуру, и эти руны были мне действительно знакомы. Это была одна из башен, сестер Вейсхевена, как раз из тех, что стояли в Великой степи, только размеры были немного побольше. Но я могу с уверенностью сказать, что это был тот же принцип и практически та же школа, может быть, с вариациями, которые могли объясняться разницей в эпохах либо региональными особенностями мастеров. Но тем не менее, работать они должны точно так же.

Зато мысль зацепилась за кое-что другое. Башни должны были стоять на расстоянии дневного перехода друг от друга. Они создавали цепь, в которой каждое звено усиливало соседнее. И если дневной переход по равнине, это километров тридцать пять, сорок, то с учетом гор и рельефа расстояние по прямой вполне серьезно сокращалось, наверное, километров до двадцати — двадцати пяти. Если где-то здесь стоит еще одна башня, то я этому совершенно не удивлюсь.

Приземляться у этих руин смысла не было совершенно никакого. Башня погибла давно и окончательно. От нее осталась только каменная скорлупа. Ни подвалов, ни внутренних помещений, все вскрыто взрывом и засыпано обломками.

Я забрался повыше и полетел на северо-запад вдоль хребта, пытаясь приблизительно считать километры полёта. Камни подо мной, были достаточно светлые, почти белые, с прожилками рыжего цвета, отчего при свете горные склоны казались действительно сделанными из кости. Видимо, отсюда и было название.

И спустя некоторое время полёта я наконец-то заметил её, вторую башню в широкой котловине между тремя горными отрогами, прикрытую от ветров со всех сторон. Стены её уцелели почти полностью, поднимаясь метров на двадцать, хотя верхняя часть обрушилась внутрь, образовав завал из плит и каменных балок. Но основание было целым, и даже на расстоянии я видел, что рунные контуры на внешней стене сохранились значительно лучше, чем на первой. И мне даже показалось, что некоторые линии до сих пор сохранили слабый блеск энергии, как будто она в них ещё теплилась.

Стоило мне начать снижаться, как я неожиданно заметил внизу движение. Судя по всему, у башни были свои местные жители. Во всяком случае, между валунами и редкими деревьями рядом двигалось несколько десятков странно знакомых фигур. Я принялся рассматривать детали, и буквально через секунду крылья сами дёрнули меня вверх, реагируя на резкое изменение импульса. Твою же медь, проклятые!

С высоты полета они выглядели практически как люди, двуногие, одетые в лохмотья, которые когда-либо были одеждой. Но отсюда было видно, как они двигаются слишком дергано и слишком быстры в рывках, как марионетки, у которых кукольник дергает за нити. К этим тварям у меня был свой собственный счет.

Их, как и в великой степи, очень сильно тянуло к башням крепостей. Даже сейчас я видел огромный провал бывших ворот, возле которого тусовалось как минимум полтора десятка фигур, то заходя внутрь, то выходя оттуда.

— Бесполезные гады.

Я засунул руку в пространственную сумку и нашел мешок с камнями, которые таскал с собой как расходный материал для работы с мелочами, да попросту и на всякий случай. Вытащил оттуда один и закрыл глаза, стараясь держаться ровно в воздухе. Сердце рун развернулось в сознании мгновенно. Мне даже не нужно было точно формулировать задачу словами, потому что я знал, что мне нужно было сделать. По сути, простейшую связку с триггером на удар, где накопителем является сам камень, заряженный моим этером и создающий выброс в виде кинетической волны в радиусе метров пяти. Грубо, конечно, расточительно, но для целей, которые не выдержат даже хорошего пинка, более чем достаточно.

Проклятые при этом меня не замечали, несмотря на то, что тень часто закрывала им свет. Они вообще плохо реагировали на то, что происходило выше уровня их голов. Зато слух и что-то подобие звериного чутья у них были достаточно острыми. Они чувствовали, что где-то рядом есть энергия, и достаточно много, но понять не могли где, и поэтому сбивались в стаи возле мест с повышенным фоном. А башня с остаточной энергией в рунах как раз и была таким костром для мотыльков.

И наконец, подготовив два десятка бомб, я довольно осклабился.

— Пора познакомить вас с ковровыми бомбардировками твари!

Первую из активированных рунных камней-бомб я бросил почти лениво, наблюдая, как он падает по дуге в самую гущу копошащихся фигурок возле поломанных ворот. Бухнуло хорошо и сработало даже лучше, чем я ожидал. Всё-таки, чем больше этера загружено в камень, тем лучше. Кинетическая волна вспухла бесшумным толчком, и как минимум пятерых проклятых разнесло в разные стороны, как мешки с тряпьём, а ещё одного размазало о выступ кладки. Остальные заметались, не понимая, откуда пришла смерть, и сбились в кучу ещё плотнее, что было очень удобно и вежливо с их стороны.

— Аха ха! Я ужас во тьме ночи! — поймал себя на мысли, что смеюсь зловещим смехом, как заправский злодей и поперхнулся.

Так то оно меня конечно никто не видит и всё, что я делал, скорее выброс нервного напряжения от последних событий и необходимости заниматься руководством, но всё равно надо блюсти марку.

Ну а дальше дело пошло веселее. Никакого угрызения совести от этого побоища я не испытывал, снижался по широкой спирали, роняя заряженные камни в самые густые скопления и внимательно изучая количество выбывающих тел. Твари выли, дёргались, бросались кто куда, особенно на звук только что грохнувшего взрыва, и тут же попадали под следующий удар.

При этом логики в их движениях не было совершенно никакой. Они просто чувствовали выброс энергии, кидались к нему, и этот же выброс их тут же моментально убивал. Глупо, конечно, но мне было грех жаловаться на чужую глупость, когда она так удачно работала в мою пользу.

К тому моменту, когда закончились мои заготовленные рунные бомбочки, на ногах оставалось чуть больше десятка проклятых, и то, побитых осколками. И я наконец-то спустился к ним лично и, упершись подошвами в каменную крошку у подножия башни, даже успел сложить крылья, прежде чем проклятые сообразили, что противник наконец-то оказался перед их лицом, и попытались меня атаковать.

Ближний бой с этими тварями тоже казался достаточно скучным, хотя и несколько грязным. Ни одна из них не дотягивала даже до первой ступени закалки, и против практика, прошедшего среднюю стадию закалки органов, они были не опасны. Словно соломенные чучела. Я даже не отступал, быстро и методично выбил всех атакующих меня тварей, экономя этер и работая чисто механикой удара. Проклятые лезли сами на наконечник, пытались зацепиться за древко, но я просто проворачивал копье, стряхивая их, как насаженных на вертел, причём от моих лёгких усилий тела отлетали на несколько метров минимум. Да уж… С приключениями в Степи не сравнится. Насколько было тяжело тогда, настолько легко стало сейчас. Понятно теперь, как Стейни их шинковал словно капусту. А минут через пять все внезапно стихло, потому что они попросту закончились.