— А ведь когда-то, твари, я вас боялся. — Я проговорил это негромко, вспоминая всех погибших на войне товарищей, которые погибли от лап этих ничтожеств.
Затем я убрал копьё в сумку и остался один посреди неподвижных тел. Я оглядел свою работу. Семьдесят с лишним трупов, может быть, чуть больше, я особо не считал. Но что меня действительно зацепило, так это полное отсутствие у проклятых ядер. Щуп прошёлся по ближайшим телам и не нашёл ничего, только непонятные блеклые сгустки этера, совершенно не похожие на ядра. Пустые оболочки, выжатые досуха ещё до того, как я добрался до них. Эта зараза не оставляла внутри жертв ничего ценного, только перемалывала в безмозглую куклу, годную лишь на то, чтобы кидаться на живых.
Раньше мне не доводилось ковыряться в этих созданиях и разбираться в их строении, поэтому это было даже немного интересно. Хотя здесь я заметил некоторые странности, когда перевернул ближайшего проклятого из тех, что выглядел поцелее. Под слоем грязи на груди у него обнаружился приличный такой кожаный нагрудник, причем не лохмотья или случайные обрывки, а вполне себе доспех определенного кроя со шнуровкой по бокам и нашитыми пластинами на плечах.
Я прошелся взглядом по другим телам и понял, что все они одеты примерно одинаково. И у пары трупов на спине даже болтались остатки плащей, на ткани которых угадывался символ, повторяющийся от тела к телу, что-то вроде раскрытой ладони, перечеркнутой косой линией. Знак мне был незнаком, но сам факт говорил яснее ясного, что передо мной лежала не случайная стая бродяг, обращенных поодиночке, а это было полноценный военный отряд, погибший вместе со всем снаряжением и знаками различия.
И сражались они, скорее всего, с этой же падалью и погибли, защищая мирных людей, и превратились в таких же тварей. И всё это мне было очень даже сильно знакомо. А судя по самому состоянию тел, стали они проклятыми, очень давно.
Я не мог дать точную оценку, но то, что я видел по остаткам человеческих тел, иссушенной и полуистлевшей коже, наводило на мысль, что как минимум с момента гибели и превращения этих людей прошло не меньше нескольких десятилетий.
Оставался только вопрос, как они умудрились попасть сюда, по эту сторону Костяного хребта, почти на самую границу Проклятых пределов? Потому что это точно была не та территория, на которую эти люди изначально должны были заходить, слухи и легенды среди местных были бы мне известны.
Это значило, что кто-то их сюда привел с определенной, неизвестной мне целью. Я выпрямился, чувствуя, как легкое веселье после бомбардировки и легкой драки утекает и сменяется холодным расчетом. Картинка складывалась паршиво и складывалась в ту историю, которая мне совершенно не нравилась, потому что подобное я уже видел в степи, и ничем хорошим то воспоминание совершенно не пахло.
Древняя башня тем временем ждала меня распахнутым черным провалом ворот, выглядевшим как беззубый рот странного каменного монстра. Внутри было очень темно, и я достал один из рунных светильников, прежде чем войти. Стены внутри покрывала толстая, буквально въевшаяся в камень копоть, а все перекрытия, которые когда-то делили башню на этажи, оплавились и сгорели, оставив лишь завалы из плит и переломанных балок. Лестниц, ведущих наверх, тоже не осталось. Выгорело изнутри все. Видимо, полыхало когда-то так, что чуть ли не сам камень плавился. А это, мягко говоря, требует такой температуры, которую обычным пожаром не объяснишь.
И в самом центре зала, словно сам расчистил себе место среди обломков, зиял колодец. Не узнать его я не мог. Точно такой же стоял в каждой башне Вайсхейвена там, в Степи. Рунный колодец-утилизатор, шахта, уходящая вертикально вниз, в самые глубокие слои Сферы, туда, куда нормальному человеку лучше не заглядывать и откуда могла прийти смерть. Когда-то его запечатывала массивная каменная крышка с защитным рунным контуром, наглухо закрывавшая проход.
Сама крышка, расколотая, валялась неподалеку, и толку от нее не было никакого. Я подошел к ближайшему обломку и присел рядом с ним. Руны на нем были буквально сожжены, словно сквозь них пропустили невероятной силы энергию, так что камень просто не смог этого вынести. Даже сами края колодца оплавились и почернели.
Судя по всему, печать не вскрыли снаружи, а смогли проломить изнутри, снизу вверх. И сделало это нечто, обладавшее силой, от которой каменная плита, покрытая защитными рунами, треснула, как яичная скорлупа. Шансов у гарнизона выжить не было никаких.
А мне даже почувствовалось дежавю. Я вспомнил тот момент, когда мы первый раз оказались в башне Вайсхэвена, где весь гарнизон погиб из-за неправильно закрытого колодезного люка. Та неведомая сущность, которая убила тех парней, исчезла, возможно, оставшись на поверхности, а может быть, ушла вниз, но итогом стала смерть и ничего более. И это было очень неприятное ощущение. Я активировал щуп и осторожно начал исследовать саму шахту, пытаясь разобраться, что происходит внутри.
Проклятые точно не могли оттуда вылезти, потому что колодец уходил вертикально вниз как минимум на несколько десятков метров, где явно расширялся в полость. У них мозгов и силы бы просто не хватило подняться на поверхность по такому колодцу. А вот там в глубине уже было на что посмотреть пусть не глазами, а энергетическим щупом. Я даже отсюда чувствовал там очень много движения, десятки сигнатур, полностью схожих с проклятыми на поверхности. И между ними угадывались несколько других, явно отличающихся и обладающих собственными ядрами внутри. Не как пустышки, а как полноценные носители силы, и эти существа явно почувствовали происходящее наверху убийство и сейчас рвались наверх, чтобы покарать нарушителя и злодея, то есть меня. Я убрал щуп и сделал шаг назад от края. Картина наконец-то сложилась целиком, и это было плохо.
Так как отступать мне было некуда, я сразу приготовился к бою, отходя на несколько шагов и дожидаясь, когда из шахты, цепляясь за оплавленные стенки когтями, выберется первая тварь. Не узнать существо я не мог, хотя бы потому, что характерная красная кожа слишком ярко выдавала в нем демона. Отличалась только голова твари, вытянутая, безносая, с огромнейшим ртом от края черепа до другого и двумя узкими глазами с вертикальными желтыми зрачками. Поднявшись в полный рост, тварь оказалась на голову с лишним выше меня.
— Рога-то тебе кто обломал, тварь плешивая? — сказал я громко, привлекая внимание демона.
Буквально секунду мы рассматривали друг друга, а затем тварь раскрыла пасть и попыталась заорать, используя голос как сигнал тем, кто поднимается вслед за ним. Я же перехватил копьё поудобнее, которое достал чуть раньше, прогнал этер в наконечник, сделал шаг вперёд и атаковал первым.
Судя по моим ощущениям, противник находился на финальной стадии закалки кожи, что для любого рядового бойца моей секты было бы смертельно опасным. Хотя для меня на четвертом шаге это была бы просто неприятная, но нужная работа по уничтожению врага. Демоны изначально сильнее людей, поэтому разрыв был не настолько серьезен, как можно было рассчитывать.
Два шага вперед, и копье ушло коротким проникающим тычком, целя в правую грудь, туда, где костяные наросты как будто росли реже всего. Тварь повела корпусом, наконечник пробил броню из багровой кожи и оставил широкую борозду. Прочная шкура, но и рана была не слишком серьезной, но заставила тварь отпрыгнуть от меня на несколько метров.
Демон прекрасно понял, что я сильнее его, поэтому не собирался атаковать меня и погибнуть геройски и предпочел дождаться своих союзников снизу. Я же тоже не хотел дать этой сообразительной твари возможность бегать от меня, поэтому разорвал дистанцию резким броском вперед и на этот раз крепкая шкура его не спасла.
Наконечник вошел как минимум на ладонь четко в середину грудной клетки. При этом накопленный этер разрядился внутри тела, и демона сложило практически пополам, выбив из него весь запал активности. Он яростно завизжал и забил руками, пытаясь дотянуться до меня, но я провернул копье в широкой ране, выдернул наконечник и пнул тварь, отбрасывая ее подальше. А затем, глядя на скрюченную, все еще живую, валяющуюся тварь, я придумал глупость.
