— Что?

— Он взял двадцать человек. Старых знакомых, из тех, с кем ходил на нижние Этажи в молодости. Хороших бойцов, что достигли высот, пока мастер страдал и сидел ровно, тех кто был ему должен. И они вычищают второе поместье Вейранов.

— Вычищают?

— Вернее уже наверное вычистили, — повторил Инь Син, и в его голосе не было ни радости, ни сожаления. Только констатация. — Не здесь, не на Девятом острове. Другое место, и я не мог тебе про него рассказать, чтобы ты сработал как надо.

— Что он нашёл?

— Не знаю, — ответил Инь Син. — Мы еще ничего не знаем, и узнаем не скоро, так как у них свои каналы отхода, не чета нашим. В любом случае, это уже не моя тайна и не твоя. Это его проблемы и он их решил.

Я закрыл глаза. Мир покачивался в ритме вёсел. Какая ирония… Пусть жизнь у меня и новая, и я нахожусь в новых землях, попутно нагребая новые проблемы, старые долги никуда не делись. Вновь меня настигли. Хотя, конструкт самым кардинальным образом решил их, тут ему не откажешь.

— Син, — сказал я, не открывая глаз.

— Чего.

— Та тварь. У Корнелиуса была призывная тварь. Какой-то ментальный зверь, и я готов руку на отсечение дать, что это была та самая тварь, которая уничтожила секту Каменного Молота и которая похитила жену мастера Цао.

Тишина. Длинная. Потом он всё же ответил.

— Ты уверен?

— Мастер Цао описывал её. Тени, жёлтые глаза, ментальный крик, от которого кровь шла из ушей. Это точно была она. Ключевое слово, была. Теперь она мертва, а ядро из нее у меня.

Инь Син молчал очень долго. Вёсла поднимались и опускались. Вода шептала.

— Тогда ты должен довезти это ядро до мастера Цао, — сказал он наконец. — Целым. Со всем, что знаешь. Старик заслужил.

— Да, — сказал я. — Вот только я его ему не отдам.

— Да я знаю, я даже знаю что ты с ним сделаешь. Ты его сожрёшь, как ненормальный.

— Ага.

Больше мы не разговаривали. Лодка шла по чёрной воде, мимо спящих островов, мимо тёмных мостов, мимо фонарей, отражавшихся в реке рассыпанными монетами. Город не знал, что произошло на Девятом острове. Пока не знал. К утру узнает. И тогда начнётся такое, от чего лучше быть далеко.

Я лежал на дне лодки, прижимая к груди ядро мёртвой ментальной твари и сумку со щенком и тубусом, и думал о том, что Корнелиус Вейран был прав в одном. Сфера стареет. Мир умирает. И кто-то должен что-то с этим делать.

Да… Этим кем-то буду, но не по чьему-то приказу, и уж тем более не из клетки, по принуждению. Сам. На своих условиях и в своё время. Или не буду, если мне покажется, что этот мир сгнил до конца. В общем, посмотрим.

Это тоже мой выбор, и ничей больше. Смешно. Корнелиус так и не понял, что Помеченные не пришли извне. Что они самые что ни на есть местные. А я вот понял. Не понял как это осуществлено, но точно знаю, что вся Земля, и всё что было когда-то ей, находится внутри. И Создатели, тоже здесь, они такие же местные, как и Син и Сяо и другие. Никто не создавал Сферу для нас. Мы создали ее для себя, осталось только понять, для чего.

Бабай зевнул мне в бок.

— Да, мохнатый, — сказал я. — Плывём. Спи.

Он заснул.

Я нет.

Лодка покачивалась.

От этого мне становилось ещё хуже, и я попытался сесть, точнее, привалившись к носу попытался немного подняться и выглянуть из нее. Беззвёздная пустота над головой только ухудшала моё самочувствие.

Сейчас бы таблетку от головы. Где блин в этом мире лекарства всякие? Неужели тут никто не болеет, или сразу в гроб кладут? Чтобы покрасивше были. Хотя, о чем это я… Есть же всякие настойки, которые даже мертвого поднимут, только по закону подлости их нет в доступной досягаемости прямо сейчас. Да и не помогут они мне в данной ситуации.

Ненавижу это состояние. Хотя и не сказать, что я часто бываю без этера. Такие случаи можно по пальцам пересчитать, но все они были критические. Вёсла поднимались и опускались. Инь Син грёб ровно, размеренно, без спешки. Я слышал его спокойное дыхание, практик грёб как машина.

— Не спи, — сказал он, не оборачиваясь.

— Не сплю.

Я снова попытался нормально сесть. С третьей попытки получилось, если считать за сесть — навалиться спиной на борт и подтянуть колени к груди. Тошнота подкатывала волнами, отступала и возвращалась по своему непонятному графику.

Город уплывал вдаль. Тяньчжэнь, с его тысячами фонарей и десятками мостов, остался позади. Мы прошли Водяные ворота, но как именно, я не помнил. Инь Син что-то говорил охранникам, показывал какие-то бумаги, пока я лежал на дне лодки, накрытый тряпьем, и изображал из себя груз.

Сейчас мы шли по основному руслу Хуанлуна, широкому, тёмному, лениво тянувшему свои воды на север. Справа и слева угадывались берега — тёмные полосы деревьев, редкие огоньки прибрежных деревень. Ночь была тихой. Даже рыба не плескалась.

— Далеко до берега? — спросил я.

— Часа полтора, — ответил Син. — Выйдем у Каменной Мели, там заводь и причал для рыбаков. Дальше пешком до тракта, на тракте купим лошадей.

Прошло минут десять тишины. Или двадцать. Потом Инь Син перестал грести, положил вёсла поперёк лодки и повернулся ко мне. В темноте я видел только контур его лица, острый подбородок и блеск глаз.

— Ну, — сказал он. — Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё. С самого начала. С того момента, как ты вступил на этот остров, и что было дальше.

Я прислонил затылок к борту и закрыл глаза. Просто перестал видеть — темнота снаружи и темнота внутри стали одним целым.

— Меня познакомили с кучей народа, очень серьезного, — начал я. — Та пятерка практиков там тоже была, ну и, собственно, всё. Потом пригласили за стол и начали вербовать.

Я коротко пересказал всё что происходило на острове, даже врать не надо было. Про Экспедицию, огромную оплату и добровольное участие.

— И ты, разумеется, вежливо отказал.

— Я спросил, что будет, если откажу. Он открыл дверь, за которой стояли двое из той пятёрки, между прочим, практики ступени каналов. Где только таких зверей выращивают? В общем, это была та секта. Он так и сказал, мол или с нами, или с ними, но уже понял, что я выберу.

Инь Син хмыкнул.

— Дальше, — сказал он.

— Дальше я сжал твои камешки, потом достал тубус и вогнал в него весь этер.

Пауза.

— Весь?

— До дна. До последней крохи.

— Ужасно!

— Спасибо, я знаю.

— Нет, ты не знаешь. Ты даже не представляешь, насколько. Слить весь этер в незнакомый артефакт, не зная, что из него вылезет, это даже не безрассудство, парень, это клиническое помешательство. Духи болот вертят пальцем у виска, а они, между прочим, сами не блещут здравым смыслом.

— У меня не было выбора.

— Что вылезло из тубуса?

Я рассказал. Про конструкт и драку. Точнее убийство. Драка — это когда у двух сторон есть шанс, а тут шансов не было ни у кого.

Инь Син слушал молча. Я сглотнул.

— Ты сказал, что я убил всё живое на этом конце острова.

— Ага, — ответил Инь Син. — Я шёл от западного причала как по пустыне. Одни трупы кругом. Никто даже тревогу не поднял. За весь остров ответить не могу, но там где шел я, живых не было.

Я закрыл глаза. Бездна, столько людей.

— Конструкт не выбирал, — сказал я тихо. — Он уничтожал всё, что воспринимал как угрозу вокруг носителя. Любого, кто стоял рядом. Своих, чужих, без разницы. Бабая не тронул, но тут я думаю понимаю причину, скорее всего он воспринимается как моя часть. Что теперь с этим делать?

— Ничего не делать. Жить. — ответил Син. — Правда пару лет постарайся не приезжать в Тяньчжэнь. А лучше лет так сто.

— Смешно. Да. Но правда. Это же плохо?

— Парень, ты сделал, то, что сделал. Фарш назад уже не провернуть, те, кто мертв, не воскреснут. Но ты узнал важное, что тварь, забравшая Лин Шуай мертва, что Вейраны причастны к происходящим событиям, и не просто как фанатики, а как безжалостные убийцы и похитители людей. Пусть в мире Сферы и царит закон сильного, но есть вещи, которые делать нельзя. Не зря же они столько времени скрывались, потому что знали, если такое всплывёт наружу, на них ополчатся слишком многие.