Цзи Фэн вдруг резко оборвал себя и густо покраснел. Мо Хэ изумленно вскинул брови, и то была первая реакция на его лице за все это время. Се Юньци позади юноши будто услышал забавную шутку и издевательски расхохотался.
– Жаль, что Гу Вэньвэнь еще спит, а не то бы тоже посмеялась! – ядовито выплюнул он. – Мо Хэ, давай просто вышвырнем его из резиденции.
Сие предложение и без того было величайшим проявлением милости этого достопочтенного, но Мо Хэ вскинул руку, останавливая его.
– О чем говорили глава Вэнь и демоница? – спросил он.
Цзи Фэн быстро выдал всю известную ему информацию, и Мо Хэ кивнул. Это почти сходилось со словами его шиди, хотя некоторые детали он и утаил. Например, про клан Су. Взгляд Мо Хэ помрачнел: Вэнь Цзеши раз за разом переходил черту, и ему давно не было спасения. Если в смерти Су Удэ виноват он, то что должен был сделать Мо Хэ? Он бросил взгляд на Гу Вэньвэнь.
Се Юньци же про связь шицзе и клана Су не знал, поэтому, услышав о зверствах последних лет, лишь презрительно фыркнул:
– Моя сестрица совсем свела его с ума.
– Отпусти его, – сказал Мо Хэ и выпрямился, с идеально ровной спиной глядя куда-то за окно. – Мы узнали больше, чем рассчитывали, и за это стоит сказать старшему ученику Цзи спасибо.
Се Юньци недовольно цокнул языком, но путы ослабли, и Цзи Фэн обнаружил себя лежащим на деревянном полу. Он неловко сел на колени, стиснул пальцы, врезаясь ногтями в дерево, и выдавил:
– Шибо, мой… мой… глава Вэнь, почему он так поступил? – он вскинул голову на Мо Хэ, умоляюще на него глядя.
В этих чистых глазах даос прочитал желание получить не ответ, потому что он бы разрушил всю веру ученика, а утешение. Цзи Фэну нужно было, чтобы кто-то сказал ему, будто он ошибается в своих подозрениях, что все это – обман демоницы и что орден Чэньси простоит еще века. Все, во что Цзи Фэн верил, обернулось ложью, и теперь этот юноша – еще совсем мальчик в глазах даоса – стоял на краю пропасти и с мольбой смотрел на него.
Мо Хэ неожиданно вспомнил себя – когда-то он тоже столкнулся с крахом своих убеждений, и это сломало его. Как он мог собственными руками разбить это юное сердце? Тяжесть новой ответственности опустилась на плечи Мо Хэ, и он еле заметно сгорбился. Тщательно подбирая слова, произнес:
– Твой Учитель запутался. Так бывает, когда живешь слишком долго. Но будь уверен, что он ни за что не бросит Чэньси и глубоко предан ордену. Он любит Чэньси и сделает все, что в его силах, чтобы вы выжили, пусть даже его методы… вызывают у меня отвращение. – Все-таки Мо Хэ не мог сильно кривить душой, поэтому, сказав эти слова, он замолк, позволяя Цзи Фэну сделать собственные выводы.
Тот с шумом выдохнул, и в его глазах появилась надежда. Он поднялся и отвесил Мо Хэ низкий поклон.
– Я позабочусь о шимэй, пока лекарь Лу не освободится, – сказал он.
Мо Хэ долго смотрел на него, прежде чем кивнуть и направиться к дверям. Се Юньци, однако, не спешил уходить и оскалился.
– Если ты тронешь хоть волосок на ее голове, – прошипел он, и в его глазах вспыхнуло пламя. – Твой клан не сможет забрать даже твою расколотую душу для захоронения.
Цзи Фэн мужественно выдержал его взгляд и посуровел.
– Если, пока я тут, с ней что-то случится, я сам покончу с собой в знак признания вины, и пусть моя душа никогда не упокоится.
Се Юньци еле заметно вскинул брови, не понимая, но все же покинул комнату. В галерее он бесцеремонно подхватил Мо Хэ за локоть, и тот не стал возражать против помощи. Се Юньци никак не мог найти ответа, поэтому все же спросил:
– Почему ты отпустил его и поверил? Он же просто шавка Вэня, даже Гу Вэньвэнь о нем невысокого мнения. К тому же он из клана Цзи и беспрекословно верит в то, что демоны – величайшее зло. И почему он вообще спрашивал тебя о Вэне даже после того, как услышал его с Луань Дунь собственными ушами? Он идиот?
Мо Хэ, опираясь на Се Юньци, тащил свое усталое тело обратно в комнату и долго не отвечал. Наконец, когда они почти добрались до дверей, а Се Юньци уже сгорал от любопытства и до боли сжал его локоть, Мо Хэ слегка повернул голову и проговорил:
– Потому что он вырос под крылом Вэнь Цзеши, и тот для него словно отец. Этот человек вложил в голову ученика все убеждения, разве могут они развеяться от простого подслушанного разговора? Представь: ты верил во что-то всю жизнь, а оказалось, все это ошибка. Такое сломает любого человека, даже самого сильного. Это правдиво и для Вэнь Цзеши. Убеждения, в которые он верит, ведут его вперед, и он не может предать их, потому что иначе предаст сам себя.
– Тогда почему он так поступил с тобой? – спросил Се Юньци, хотя искренне полагал, что этого пса вела лишь его гнилая природа. – У него было все: ресурсы, уважение, весь орден у ног и твоя поддержка, а он поступил как последняя шавка. Пожалуй, Луань Дунь права, и он больше похож на демона, чем наместники. Почему ты сказал, что он любит Чэньси? Он любит только себя и использует всех остальных.
Мо Хэ вздохнул и протянул руку, чтобы открыть двери.
– Каждый любит по-разному, – тихо сказал он, опираясь на косяк. – Кто-то любит порывисто, кто-то тайно, кто-то, лишь потеряв, осознает, что любил. А кто-то ненавидит, но ненависть – тоже своего рода форма любви. Вэнь Цзеши, должно быть, когда-то любил меня как брата, но затем… амбиции помешали ему разглядеть за ненавистью те крохи братских чувств. Это не его вина. Вина его лишь в том, что он слабый человек. Он никогда не мог опередить меня, и зависть превратила его в чудовище. Но разве не виноват в этом и я? Если бы я был чуть более внимателен к нему в юности, если бы поддержал перед Учителем, если бы Учитель не назначил его главой лишь за моим отсутствием…
Се Юньци вдруг припечатал даоса к стене и навис, сверкая покрасневшими глазами. Его лицо исказила ярость.
– Хватит этой чепухи! Ты так умен и так глуп одновременно! Прожил столько лет и до сих пор городишь чушь! Как это может быть твоя вина?! – рявкнул он. Мо Хэ прикрыл глаза, и Се Юньци от гнева встряхнул его за плечи, будто пытался выбить все эти мысли из головы даоса. – Ты был талантливее его, ничего удивительного, что твой Учитель отдавал тебе предпочтение! Или ты должен был жить затаившимся тигром? С какой стати?! Мо Хэ, ты идиот! Он предал тебя не единожды, из-за него тебе пришлось убить прежнего Владыку демонов, а ты все еще защищаешь его перед учеником?!
Се Юньци в ярости ударил в стену позади Мо Хэ, оставляя пробоину в дереве.
– Так, может, тогда просто благородно отдашь ему золотое ядро и всех спасешь?! – взревел он, будто раненый зверь, и тут же отступил, широким шагом выходя из комнаты.
Мо Хэ остался у стены. Он медленно поднял руки и закрыл лицо ладонями, мелко вздрагивая.
Глава 82. Солнце восходит, но оканчивается путь[400]
Любое затишье перед бурей означает лишь ее неизбежность. Когда к вечеру темные облака заволокли небо над Ишань, Вэнь Цзеши ворвался в главную резиденцию, требуя пилюлю Запирания ян, Заточения инь, – да чего угодно, лишь бы это помогло ему против Луань Дунь.
Лекарь Лу все так же находился в кабинете и очищал пилюлю, никого не впуская. На двери стояла мощная защита, которую не мог сломать даже глава Вэнь, да и насильное вмешательство рисковало уничтожить еще не созданную пилюлю.
– Открой дверь! – заорал Вэнь Цзеши. – Плевать как, но мне нужна эта пилюля!
Мо Хэ стоял у дверей и молча смотрел на него. От этого взгляда Вэнь Цзеши стало не по себе, и он поднял черный камень, – Связывающая сутра пронзила болью все тело Мо Хэ, и тот невольно рухнул на колени, тяжело ударяясь ладонями об пол. Вэнь Цзеши изумленно расширил глаза и даже сделал шаг вперед, чтобы помочь Мо Хэ подняться, но в следующее мгновение его тело перелетело через ограду галереи и рухнуло во внутренний дворик. Пылающий гневом Се Юньци застыл в пяти чи от главы, подняв свой страшный зазубренный клинок.
