Я сел на доски, потому что ноги отказали. Голова раскалывалась, в глазах плыли черные пятна, и левая рука онемела полностью. Я никогда раньше не пытался удерживать столько связей одновременно, и мой мозг, судя по всему, был с этим категорически не согласен. Но одно я знал точно, мы выстояли.

Появление алхимика для меня было неожиданным. Старик забрался на платформу достаточно ловко, присел рядом со мной, посмотрел на мое лицо и сунул мне под нос какой-то комок сушеных трав.

— Жуй, — сказал он сварливо, — и не разговаривай.

Гадость это была несусветная, и вообще это было похоже на сено. Хотя кровь из носа не остановилась, но голова хотя бы немного прояснилась.

А затем ко мне пришел Бабай. Забрался на платформу, которая буквально заскрипела под его весом, и что для зверя его размеров было нетривиальной задачей. Он улегся рядом со мной и положил голову мне на колени. А я положил руку ему на затылок, и шерсть под моими пальцами была ледяной, как всегда, но от этого холода стало легче. Ничего говорить, как мне и посоветовал алхимик, я не стал. Хватило осознания того, что я не один.

Так и провалился в блаженное забытье.

Мне снился странный сон о том, как мы с Алексом сидели на дозорной башне и смотрели, как мимо нас проходят полчища тварей, и при этом рассуждали о том, какую пиццу съесть лучше. Он все больше склонялся к ананасовой, шокируя меня своим вкусом, а я с пылом и жаром доказывал ему, что классическая пепперони в разы лучше, а ананасовую едят только сумасшедшие. А затем, словно в подтверждение моих слов, эта пицца материализовалась передо мной и неожиданно облизала моё лицо шершавым, ледяным и при этом еще и мокрым языком. Гадость какая-то.

— Бабай, я тебя прибью. — Я оттолкнул облизывающего меня байшоу и открыл глаза, понимая, что нет никакой башни и Алекса, и пиццу мне точно никто не даст. Зато есть ночь и недавно прошедшее сражение. Судя по всему, отрубился я ненадолго минут на пять. Но тем не менее от пиццы я бы не отказался. Странный конечно выверт сознания, непонятно что мне сигнализирующий. О нехватке колбасы в организме?

Лохматый зверь, почувствовав, что я очнулся, негромко проворчал и улегся рядом со мной, посматривая на меня, а рядом с нами все так же сидел алхимик, подперев спину стволом дерева и жуя сухую веточку, с видом человека, который вышел прогуляться на ночную прогулку.

— Я не знаю, что ты такого сделал, — констатировал алхимик, не поворачивая ко мне головы. — Но еще один такой фокус и мозги у тебя вытекут через уши. Буквально, я тебе говорю. Никогда не видел такого способа потребления силы, ты как бездонная бочка в себя ее втягивал. Со стороны, если честно, на это страшно было смотреть.

— Ощущаю я себя, если честно, ещё хуже, — ответил я ему, усаживаясь и вытирая лицо.

Голова по-прежнему раскалывалась так, как будто мне в висок гвоздь забили и забыли вытащить, хотя кровь остановилась и даже успела застыть корочкой. Видок у меня был еще тот, только детей и пугать. Но хотя бы левая рука слушалась нормально, а то я немного испугался происходящего. Впрочем, внутренние ощущения были ненамного лучше внешнего вида, меня словно пережевало и выбросило огромное чудовище.

— Тебя уже ищут вон.

— Ага, — я сам видел Клыка и Гарду, идущих в мою сторону.

— Тогда я, пожалуй, вернусь в твою мастерскую и подожду там тебя. — добавил алхимик и принялся спускаться вниз, оставляя меня с другом.

— Спасибо за помощь, — сказал я ему напоследок, получая в ответ спокойный и немного пренебрежительный кивок.

Хуо как бы говорил этом что дело было не слишком сложное, помочь в трудную минуту человеку, но делал это словно через силу, ну и фиг с ним. Нужно будет потом хорошенько расспросить его на предмет алхимических знаний. Мне тоже необходимо было разобраться с этим и научиться, наконец, делать хотя бы простейшие пилюли не только из горького корня.

Я не стал дожидаться идущиъ ко мне людей на платформе и спустился следом за алхимиком, а потом подошел к остановившимся и дожидающимся меня руководителям моего войска и народа. Судя по их достаточно мрачным лицам, победа далась нам совсем нелегко. Да я и сам это прекрасно понимал. В одном только сером квартале жило человек триста, не меньше.

— Давайте начнем сразу с плохого. Что по потерям и раненым? — начал я сходу.

— Мастер, тебе бы умыться, выглядишь ты очень плохо.

На это я просто махнул рукой и стал ждать ответа. Клык, собравший, видимо, всю информацию, которая была необходима, тотчас начал отчитываться.

— Погибших сто девяносто шесть человек, — сказал он. — Из них сорок семь с клеймом, остальные мирные. В основном женщины, старики да дети. Северный квартал принял на себя основной удар. Там жили из нескольких родов, из Кривой Балки и соседних, они не успели уйти.

Много, даже как будто слишком много. Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Эти точки мертвых бойцов я видел до сих пор, и у меня было такое ощущение, что они навсегда останутся в моей памяти. Тогда, в момент сражения, я чувствовал, как они гаснут, но мне удавалось обходить их эмоции стороной. А сейчас это было словно запоздалый удар, совсем не добавляющий радости к победе. Парный мост это же была не просто связь, а мой отпечаток в их телах и как оказалось, их смерть била по мне сильнее, чем мне хотелось бы.

— Раненых мало, меньше сотни. Из них всего двенадцать тяжелых, — продолжил отчитываться Клык. — Твари раненых не оставляли, поэтому живыми остались те, кто смог уйти, и только часть удалось отбить. Большинство раненых, в основном бойцы. Ну, мои люди еще разгребают завалы, возможно, не всех нашли.

Мне нужно было сесть, поэтому я махнул рукой, позвав за собой, и занял чей-то находящийся рядом шалаш, где уселся на скамейку. Старейшины сели напротив. Очень скоро к нам подошел еще и Рен. Парень был откровенно счастлив и радовался огромной победе, которую не омрачало даже количество потерь. И вместе с ним шли остальные герои битвы из тех, кто командовал отрядами либо выполнял мои приказы.

— Мастер! Я слышал твои слова в своей голове. — воскликнул Рен, но замолчал, увидев наши серьезные лица.

— Вы все молодцы, — сказал я, немного подумав. — Каждый из вас. Вы сделали всё максимально возможное из того, что могли сделать и что было вам по силам. Вовремя спасли людей, подняли и повели в атаку. Каждый из вас заслуживает не только моей благодарности, но и нечто большее, что я был бы готов дать, если бы у меня была эта возможность. Но пока я хочу только поблагодарить вас за то, что вы сделали.

Я перечислил всех поименно, в том числе и Дуба за фланговый перехват, который спас десятки жизней, и Осколков, которые защитили людей от болотного зверя, и Горбуна, конечно же, Тарна, и всех остальных, а также тех, кто погиб и чьи имена я помнил.

— Первым делом займемся ранеными. Мне нужны все ядра, которые добыли, которые есть у нас в запасах. Всех раненых собрать в одном месте. Общий итог и разговор будет позже. Пока нужно заниматься важными делами. Клык, Гарда, займитесь людьми. Организуйте питание, жилье на первом ярусе. Соберите всех вместе. Лагерь наверху пока перестает существовать, пока мы не разберемся со всем, что здесь происходило. Павших нужно похоронить согласно обычаям каждого из племен. Позаботьтесь об этом.

На этом первое собрание после победы было быстро закончено, потому что я тут же отправился лечить тяжелораненых, получив при этом от Рино почти сотню ядер конструктов големов и столько же от Клыка обычных ядер. Этого хватало вполне с запасом для того, чтобы вылечить всех бойцов. Правда, на этот раз двенадцать человек вытянуть оказалось гораздо сложнее, но я все же справился с этим делом и в итоге спас всех.

Навык повышен. Этерный Щуп — 6.

Повышение навыка усилило мои возможности. Я смог не просто вытянуть всех раненых и заставить их не так сильно мучиться, обрезая болевые ощущения, но и по итогу научился погружать их в нормальный здоровый сон, после которого они проснутся вполне целыми людьми. Так сказать, этап, когда я мучил людей, чтобы выправить их здоровье, прошёл и перешёл в новый. Теперь я мог спокойно делать это, погружая их в сон.