– Тебе не стоит переживать. – И ускорил шаг.

Гу Вэньвэнь поджала губы. Она не знала, кого в этом винить, кроме шуйгуя: молодой господин Се ведь был одержим, так что не мог считаться виновным, но кто вообще дал ему такие сильные руки! А шуйгуй развеялся еще прошлой ночью, несмотря на все усилия Учителя спасти душу старухи. Гу Вэньвэнь знала, что Учитель разочарован, хоть и не показывает этого: по какой-то неведомой ей причине каждое уничтожение злого духа удручало его. Он даже позволил шуйгую подобраться так близко и сам получил травму, но, увы, все оказалось напрасным.

Эти мысли заставили Гу Вэньвэнь тяжело вздохнуть, и Мо Хэ покосился на нее, не зная, что в очередной раз расстроило его ученицу.

Вдвоем они вошли в приемный зал, где уже бывали, и поклонились пожилой госпоже Нин.

– Садитесь-садитесь, – махнула она им. – Слышала, даочжан Се был ранен, он в порядке?

– С ним уже все хорошо, нужно лишь отдохнуть, – ответил Мо Хэ. – Мы пришли сообщить, что задание выполнено: водный дух вчера вечером был уничтожен, а тело сожжено.

Верно, вчера после того, как Се Юньци потерял сознание, Учитель сжег ставшее бесполезным тело. От демона осталась лишь горстка пепла, который Гу Вэньвэнь потом закопала под сливой в дальнем углу сада, пока Учитель медитировал. Впрочем, она совсем не жалела, что они не смогли помочь Цзун Шу: старуха была слишком злобной и явно сошла с ума, а помогать ей мстить, чтобы отпустить обиду, они бы не стали. Посему они могли лишь насильно умиротворить ее либо уничтожить. Но раз уж она перешла черту и захватила тело живого человека, первый вариант отпал сам собой.

– Спасибо вам, даочжан! – воскликнула пожилая госпожа Нин. – Вы избавили мой дом от злой силы, вовек не забуду вашей доброты!

Она кивнула служанке, и та подошла с лакированным подносом, на котором лежало два мешочка. Глаза Гу Вэньвэнь загорелись.

– Как и обещала, плата. Один – вам, второй – даочжану Се.

Мо Хэ протянул здоровую руку и взял один мешочек.

– Мы с даочжаном Се только недавно познакомились, думаю, я не имею права забирать плату за него, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд госпожи Нин. – Как только он поправится, вы сможете сами заплатить ему, а мы с моей ученицей тогда откланяемся.

– Вы уходите? – удивленно спросила госпожа Нин, и Мо Хэ кивнул.

– Я еще проверю состояние господина Се перед уходом, а потом да, нам пора в путь.

– Что ж… – старуха замялась, разглядывая его лицо, а затем сказала: – Тогда прощайте.

Мо Хэ поднялся и поклонился, сложив перед собой руки. Гу Вэньвэнь последовала его примеру. Она молчала всю дорогу до внутреннего сада, а затем наконец не выдержала:

– Мы в самом деле просто уйдем?

– Конечно, пора отправляться дальше, – безмятежно сказал ее Учитель. – Или у тебя остались неоконченные дела в Чанъяне?

– Учитель… – Гу Вэньвэнь подняла на него свои персиковые глаза и мило улыбнулась, – у этой ученицы есть всего одно неоконченное дело…

Как мог Мо Хэ не понимать, к чему она клонит? Он вздохнул и потер переносицу, а затем поднял глаза к небу, на котором сгущались тучи. Пожалуй, они и вправду могли немного задержаться, если собирался дождь.

– Выбирай таверну, – сказал он после долгой паузы.

– Спасибо, Учитель! – подпрыгнула на месте Гу Вэньвэнь, мигом забыв об унынии.

Рыба на разделочной доске[53]

Когда Се Юньци очнулся, ночь снова опустилась на Чанъян. Пару мгновений он лежал в темноте, вспоминая, где находится. В комнате не горело ни одной свечи, окна были закрыты и стояла мрачная тишина, почти такая же, как его настроение. Се Юньци спустил ноги с кровати и прислушался: поместье спало.

Он положил ладонь на грудь. Внутренние повреждения прошли, и темная ци без помех струилась по его меридианам, принося душевный комфорт, однако Се Юньци все еще ощущал себя слабым, будто не отдыхал несколько недель. Но с этим могла помочь лишь длительная медитация, а сейчас у него не было времени.

Сейчас он должен отомстить.

Се Юньци взмахнул рукой, зажигая свечи в комнате, и поднялся. Он подошел к аккуратно сложенному красному верхнему халату, забрал мешочек-цянькунь и в отвращении щелкнул пальцами. Дорогая парчовая ткань тут же вспыхнула пламенем и в мгновение ока превратилась в горстку пепла. Без всякого сожаления Се Юньци отвернулся. Порывшись в своем пространстве цянькунь, он извлек еще один халат – на этот раз из тонкого шелка, небесно-голубой с вышитыми облаками и журавлями прекрасной работы. Се Юньци не глядя завязал волосы в высокий хвост, затянул пояс и надел сапоги. Вспыхнул красный свет, и на его поясе появился странного вида меч: широкие ножны чуть изгибались к концу лезвия, а черная рукоять была украшена рельефной оскалившейся пастью существа, похожего на тигра. Только после этого он распахнул двери и мрачно уставился на соседнюю комнату, которую занимал Мо Хэ. Где-то вдалеке ночные стражи отбивали час Собаки[54], бродя по улицам Чанъяна с барабанами.

Положив ладонь на рукоять меча, Се Юньци постучал в закрытую дверь. Хоть им и двигала жажда мести, он благородно решил, что все же сразится с ним на мечах, а не вырвет когтями его сердце из груди. Это он может устроить попозже, когда втопчет его тело в землю и отрубит руку, которой Мо Хэ ударил его.

Се Юньци прождал несколько мгновений, но никто не открыл.

– Спит, что ли? – раздраженно пробормотал он себе под нос и ударил по двери кулаком с такой силой, что с крыши крытой галереи на него упала застарелая пыль. – Мо Хэ! – крикнул он. – Выходи! – И опять никакого ответа.

Се Юньци начал закипать и в сердцах пнул дверь ногой, пробивая в ветхом дереве дыру. Его прекрасный сапог застрял в щепках, что вывело Се Юньци из себя еще больше. Он взревел, снес дверь с петель и ворвался в комнату:

– Мо Хэ! – Но внутри… никого не было. Ни даоса, ни даже следа его присутствия.

– Ч-что вы делаете? – вдруг спросил испуганный голос позади.

Се Юньци резко обернулся. На пороге комнаты стоял мальчишка-слуга (Цзю-эр или как его?), который отшатнулся, заметив огненный блеск в глазах молодого человека.

– Где даос? – прорычал Се Юньци, даже не пытаясь казаться вежливым. Меч на его поясе возбужденно завибрировал, будто отзываясь на жажду крови хозяина.

Цзю-эр задрожал, прячась за косяк.

– У-у-ушел, даочжан с ученицей давно ушли, – пролепетал он. – Господин С-с-се, я пришел узнать, как вы себя чувствуете…

– Что ты сказал? – Глаза Се Юньци налились кровью. Он сделал шаг к слуге, и тот невольно отступил.

– Как вы себя чувствуете… – повторил Цзю-эр, с ужасом глядя на подрагивающий, будто живой, меч.

– Нет, ДО ЭТОГО! – наконец взорвался Се Юньци, и Цзю-эр отступил назад, с криком упав со ступеньки.

Он больно ударился задницей о камни дорожки и отполз назад. Се Юньци вышел из комнаты, приближаясь к нему, и Цзю-эр инстинктивно хотел отползти, но молодой человек оказался быстрее. Он навис над слугой, и тому почудилось, что глаза Се Юньци не просто покраснели, а горят адским пламенем и радужки отливают кровью.

– Повтори, – тихо, вкрадчиво попросил он, наклоняясь к мальчику. – Где. Даос.

– Даос и его ученица покинули п-поместье еще в обед, – пролепетал мальчишка, чуть не плача. Куда делся наглый и веселый молодой господин Се? Почему он видит нависшее над собой демоническое существо пострашнее шуйгуя?

– Куда они пошли? – спросил Се Юньци.

– Эт-т-тот с-с-с-слуга…

– Соображай быстрее! – рявкнул он, прерывая заикания Цзю-эра.

– Этот слуга не знает! Молодая госпожа обмолвилась, что хочет пообедать перед отъездом… – По щекам мальчишки потекли слезы, но Се Юньци не обратил внимания.