Мо Хэ пристально посмотрел на большую, точно жемчужина, пилюлю странного серебристого цвета. Она переливалась и словно высасывала свет из комнаты, поэтому Лу Уюэ поспешно закрыл шкатулку.

– Слишком тяжелая энергия инь, – сказал он. – Даже моя чистая янская ци с трудом удерживает пилюлю в шкатулке. Я не понимаю, зачем она тебе и как может помочь с двойным ядром. Как лекарь, я полагаю, что поглощение пилюли мгновенно иссушит янскую ци праведного заклинателя и лишит жизни, да еще и велика вероятность обращения в голодного призрака. Что ты, гуй тебя раздери, задумал? Если ты думаешь, что я позволю тебе проглотить этот яд, то серьезно ошибаешься. – Лу Уюэ властно скрестил руки на груди и мрачно посмотрел на Мо Хэ. – Очевидно, что ты обманул Вэнь Цзеши!

Се Юньци мало разбирался в пилюлях, но слова лекаря ему были понятны: поглощение пилюли было смертельно для праведного заклинателя. Беспокойство стало еще сильнее, захлестывая его с головой, и юноша шагнул ближе.

– Ты не сможешь подавить эту иньскую энергию, да и зачем тебе двойное ядро, если ты на стадии Бессмертной души?! Твое тело просто не выдержит больше этих издевательств! – вспылил Лу Уюэ, не услышав ответа. – Как твой лечащий врач, я не позволю этого. Я создал пилюлю, и я же могу ее уничтожить!

Се Юньци сделал еще шаг вперед, вдруг вырывая ледяную шкатулку из рук лекаря. Тот от неожиданности даже не успел ничего сделать.

– Зачем это нужно? – резко спросил молодой человек у Мо Хэ, который все еще молчал. – Зачем тебе иньская пилюля? Я думал, это уловка для Вэнь Цзеши.

– Нет, – Мо Хэ посмотрел на них обоих и медленно проговорил: – Двойное ядро – это совсем не то, о чем думал Вэнь Цзеши. Это теория, разработанная Дэ Цзэшанем много лет назад…

Согласно изначальной концепции Дэ Цзэшаня, найденной Мо Хэ в его дневниках, демоническое ядро поглощало природную ци и делало ее темной и иньской. Особая техника помогала собирать природную ци в ее изначальном виде – светлом и янском – и соединять в золотом ядре с темной. Подобное в теории могло привести к созданию двойного ядра, способного использовать как светлую, так и темную ци. Однако на деле для демонов результат этой техники оборачивался болезненными последствиями – янская энергия обжигала меридианы и ядро и наносила внутренние повреждения. Дэ Цзэшань долго бился над этим вопросом, пока не пришел к выводу, что принимать и отдавать светлую ци нужно добровольно, чтобы снизить порог привыкания, а затем уже каким-то образом следовало запереть светлую ци в ядре и не разрушить его. Он перепробовал множество вариантов, экспериментировал с лекарствами, но в итоге пришел к выводу, что цена слишком высока. К тому же ему не удалось заполучить Призрачный лотос, ключевой ингредиент пилюли Запирания ян, которую он придумал, поэтому он отказался от этой идеи и обратился к другим – преобразованию природной ци в темную. Поглощение изначально темной ци существенно облегчало процесс совершенствования для демонов, а о вознесении можно было подумать и потом.

Только вот времени ему на это не хватило, и его жизнь трагически оборвалась в руках Мо Хэ.

– Дэ Цзэшань считал, что двойное ядро – это ключ к вознесению для яо, – подытожил Мо Хэ, не обращая внимания на потрясенные лица обоих. – И я склонен согласиться с ним, потому что есть одно доказательство – пророчество, произнесенное моим Учителем.

– Пророчество? – охрипшим голосом переспросил Се Юньци.

– Да, Юньци, то самое пророчество, которое запустило всю эту историю. – Мо Хэ устало вздохнул. – Что именно думал о нем Учитель, я не знаю, но Вэнь Цзеши точно ошибся. Теперь же, имея обе части дневника Дэ Цзэшаня, я понимаю, что именно оно значило:

Порок Небес – это ты, Юньци. Потому что демоническая природа противна Небесам, и они не позволяют яо вознестись. Но иньянское ядро – это лазейка, придуманная Дэ Цзэшанем, полутьма-полусвет, не демон и не праведный заклинатель. Тьма и свет подчинятся двойному ядру и откроют тебе путь на Небеса.

Се Юньци ошеломленно округлил глаза, не зная, что сказать. Он не мог осмыслить слова Мо Хэ: почему тот говорит, что вся история – от прежнего Владыки демонов до настоящего – сводилась в этой точке, в нем самом? Что триста пятьдесят лет назад один человек придумал теорию, безумную и невыполнимую, и одна эта мысль заставила Небеса испугаться. Учитель Мо Хэ, видящий ход небесных светил, получил предупреждение. Его ученик самолично выбрал одного из четырех детей, истребил его клан и тем самым сделал демона пороком Небес. А его второй ученик принял этого демона в ученики и научил поглощать светлую ци, наставляя на праведном пути. Колесо судьбы набирало свой ход, а все они – Дэ Цзэшань, Учитель, Вэнь Цзеши, Мо Хэ, Се Юньци – стали камнями на этой огромной доске для вэйци.

– Но ведь нас родилось четверо, это мог стать любой из нас, – хрипло проговорил юноша. – Почему я?

Мо Хэ слабо и горько улыбнулся.

– Кто знает? Человеческая судьба связана с Небесами. Я и сам лишь недавно понял, что человек слишком мал, чтобы идти против судьбы.

– Чушь! – процедил Лу Уюэ. – Если бы ты верил в судьбу, то не боролся бы с ядом столько времени. Если бы я верил в судьбу, то давно бы умер! Синьчжи, прекращай морочить мне голову. Я вижу, к чему ты ведешь: что пилюлю должен проглотить демон, чтобы сформировать двойное ядро. И ты веришь, что таким образом он победит. Но как иньская пилюля поможет его демоническому ядру? Синьчжи!

Се Юньци наконец тоже осознал изъян в этом плане. Пусть сам он был не против прорвать оковы демонической сути и стать первым яо, способным вознестись, при сложении иньской энергии и демонического ядра вряд ли что-то получится. Его тело больше не отвергало светлую ци благодаря двойному совершенствованию с Мо Хэ, а с помощью пилюли он теоретически мог запереть янскую энергию в ядре. Но где взять столько светлой ци, чтобы можно было бы противопоставить ее демонической энергии и создать хрупкий баланс? Только если…

Се Юньци вдруг в ужасе отшатнулся, во все глаза глядя на Мо Хэ.

– Нет, – выпалил он. – Нет! Гуй тебя раздери, треклятый черепаший даос!

Лу Уюэ обернулся на него, затем посмотрел на Мо Хэ и тоже что-то понял. Он открыл рот и прижал к нему ладонь, будто не мог поверить в эту догадку.

Мо Хэ продолжал неподвижно сидеть на кровати, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Этот достопочтенный не для того столько сделал, чтобы… чтобы… – Се Юньци потерял дар речи, не в силах поверить, что весь его путь вел сюда. Страх и обида взметнулись в душе, а Лу Уюэ между тем стиснул кулаки.

– Вот как ты решил, – тихо проговорил лекарь, глядя на своего старинного друга. – Ты изначально так и задумывал. Узнав о гибели Вэнь Цзеши, я, признаюсь, обрадовался, что ты наконец отбросишь эти мысли, но… Если таков твой выбор, то, видимо, ничто больше не сможет тебя переубедить.

Легкая самоуничижительная улыбка появилась на губах Мо Хэ.

– Спасибо за помощь, мой добрый друг, – проговорил он.

Лу Уюэ возвел глаза к потолку, и в них блеснули слезы. Явно сдерживая себя, он вдруг опустился на колени и трижды поклонился Мо Хэ.

Затем Лу Уюэ поднялся, отряхнул полы халата и сказал:

– Дружба с тобой была для меня честью, Синьчжи.

Затем, больше ничего не добавив, он стремительно вышел из комнаты, в кои-то веки не споткнувшись и ничего не сбив, и захлопнул дверь. Тонкий слух Се Юньци уловил сдавленные всхлипы по ту сторону и удаляющиеся шаги.

В комнате воцарилась мрачная тишина. Ни пение птиц, ни скрип деревьев не нарушали ее, будто все вокруг замерло. Лишь прерывистое дыхание Се Юньци раздавалось в комнате.

– Юньци, – после долгой паузы проговорил Мо Хэ.