– Потому что я верю, что ты поступишь правильно.
– Что такое правильно? – Се Юньци резко обернулся к даосу. – Никто не учил меня этому, никто не объяснял моральные нормы и правила. Я пришел из мира, где все эти правила не важны, где каждый готов ополчиться на брата и убить отца. О каком «правильно» ты говоришь? Думаешь, год в твоем обществе может перевоспитать мою суть? Ты всерьез полагаешь, что в черной краске можно стать черным, а в желтой – желтым? Тогда почему ты сам все еще столь наивен и чист? Почему этот проклятый грязный мир растоптал тебя, окрасил в красное твои одежды и превратил в послушное оружие праведного мира? Ты лицемер, Мо Хэ, а я – подлый обманщик, злобный демон. Как мы можем спасти мир?
Мо Хэ вдруг улыбнулся.
– Потому что я вижу тебя. Я верю тебе. Я доверяю тебе.
Се Юньци до боли стиснул зубы, будто решаясь, а затем полез в свой мешочек-цянькунь и высыпал на одеяло рядом с Мо Хэ его содержимое. Здесь было золото, одежда, духовные артефакты и орудия, а также множество фарфоровых бутылочек.
– Мое сердце с рождения находится с другой стороны, – глухо проговорил юноша, перебирая бутылочки и будто что-то ища. – Тетка говорила, что именно поэтому мои понятия добра и зла перевернуты, а моральные ориентиры сбиты. Она верила, что благодаря этому я вырасту настоящим Владыкой демонов. А я вырос предателем демонического мира. Все из-за тебя, паршивый даос.
Он поднял одну ярко-красную бутылочку и высыпал горсть огненных пилюль на ладонь, немного подумал и высыпал еще.
– Это самые лучшие пилюли клана Сяо, способные восстановить меридианы и лечить внутренние травмы. Я не знаю, как они подействуют на праведного заклинателя, но они должны не дать тебе умереть после извлечения золотого ядра. Не смотри свысока на клан Сяо – глава Сяо по навыкам не уступает Лу Уюэ, хотя и специализируется на ядах.
Вдруг чужая рука легла на его макушку и ласково взъерошила волосы.
– Нет нужды, – отказался Мо Хэ. – Сохрани их для себя.
Внутри Се Юньци все оборвалось, но затем в голову пришла отчаянная мысль.
– Скажи, что у тебя есть план. Скажи, что ты на стадии Преобразования души.
Мо Хэ опешил. Этот демон как будто совсем не собирался сдаваться, снова и снова придумывая способы сохранить ему жизнь. Тепло растеклось по сердцу Мо Хэ, и он нашел в себе силы ободряюще улыбнуться.
– Конечно, – сказал он. – Я постараюсь отделить бессмертную душу от золотого ядра и преобразовать ее в небесное тело при передаче тебе.
Се Юньци долго всматривался в его лицо, ища признаки лжи. Наконец, не найдя их, он выдохнул с таким облегчением, что Мо Хэ почувствовал укол вины.
– Все равно съешь это, – он снова протянул даосу пилюли. – Они укрепят твои меридианы и не дадут им разрушиться раньше времени. Я позову Лу Уюэ, чтобы он подпитывал тебя духовной ци до моего возвращения.
– Уюэ лучше покинуть орден, – покачал головой Мо Хэ. – Я надеюсь, что он позаботится о Вэньвэнь во время битвы и уведет ее.
Се Юньци поджал губы, но не стал возражать.
– Хорошо.
Будто в подтверждение того, что у них совсем не осталось времени, Лотосовый пик содрогнулся. Духовный кристалл Мо Хэ засветился, и на его поверхности отразилось взволнованное лицо Ши Ци.
– Даочжан, я больше не продержусь, – с трудом проговорил он. – Барьер вот-вот падет, а ученики только покидают орден. Старейшины смогут задержать демонов еще немного, но не более. Мы умоляем даочжана и почтенного наместника востока помочь Чэньси.
Се Юньци фыркнул. Как они заговорили, когда времени не осталось!
– Я понял. – Мо Хэ кивнул и перевел взгляд темных глаз на Се Юньци. – Я слишком болен, но Юньци присоединится к битве через полшичэня, вы сможете продержаться столько времени?
На лице Ши Ци промелькнула досада, но быстро испарилась. Какие бы слова он ни использовал, ему так и не удалось вынудить Бессмертную душу сразиться за Чэньси, и все, что он мог, – это принять помощь демона, которого подсовывал ему Мо Хэ.
– Да, – мрачно сказал он, и кристалл потух.
Мо Хэ хотел отложить его, но помедлил.
– Дай мне пару мгновений побыть одному, – попросил он, обращаясь к Се Юньци.
Боль скручивала внутренности того так, что ему стало плохо. Он нехотя поднялся и вышел из комнаты, давая даосу пространство. Наверное, тот хотел оставить какое-то послание Гу Вэньвэнь или Лу Уюэ – одним Небесам известно, что даос намеревался им сказать. Се Юньци подпирал стену снаружи и оцепенело смотрел в одну точку, превратившись в каменную статую. Тянулись мгновения, вокруг царили тьма и тишина, и лишь вдалеке раздавались раскаты грома и виднелись всполохи света. Земля под его ногами слегка подрагивала, предвещая скорую битву.
Досчитав до ста, Се Юньци бесцеремонно вернулся в комнату и обнаружил, что Мо Хэ уже ждет его, сидя на кровати в позе лотоса. Прекрасный белый меч Цинсин лежал на одеяле перед ним, кровавая жемчужина ярко сияла в пламени свечей.
– Начнем.
Се Юньци уселся напротив и открыл шкатулку с пилюлей Запирания ян.
– Начнем, – мрачно отозвался он.
Глава 86. Отдать всего себя Дао[407]
Когда Се Юньци был маленьким, то мечтал стать сильнее всех, чтобы отомстить. Когда он сделался старше и сразился с кучей демонов, то обнаружил, что битвы теряют для него свой вкус, и краски жизни будто померкли, а тяга к мести с годами поутихла. Ему было лень разбираться с делами в своем домене, он не занимался слугами, дворцом, и лишь перепалки с братьями вносили какое-то оживление в его пресную жизнь.
В Огненной пустоши Се Юньци всегда было скучно. Единственное развлечение там – это борьба за трон Владыки демонов и звание «порока Небес». Но даже ее он никогда не воспринимал всерьез, полагая, что и без того является сильнейшим, и когда грянет решающая битва, он точно победит. Потому он и предложил этот глупый спор ради развлечения, ведь жизнь какого-то там даоса для него не представляла никакой ценности. Он полагал, что шутя одолеет его, а потом завоюет трон.
А что дальше? Се Юньци никогда об этом не задумывался. Наверное, став единовластным правителем Огненной пустоши, он мог бы начать войну с праведными заклинателями, дабы наконец смыть кровавые долги. А может, и нет. Все зависело от того, как далеко заведет его скука.
Се Юньци никогда не думал, что однажды чья-то жизнь станет для него столь важна. Что чьи-то убеждения и идеалы перестанут казаться смешными. Что чьи-то самоотверженность и жертвенность охладят его жажду мести, которую он лелеял годами. Что когда-нибудь он будет завидовать прежнему Владыке демонов и желать занять его место в жизни одного человека, а не какой-то там трон.
Что золотое ядро, которое он так жаждал получить, кто-то добровольно преподнесет ему в ладонях и улыбнется. И что Се Юньци захочет отказаться от него, но не сможет.
Темная и светлая ци в комнате тесно переплелись, будто всегда были вместе. Ладони двух человек в комнате были плотно прижаты друг к другу. Се Юньци закрыл глаза, держа под языком ледяную пилюлю Запирания ян, готовый поглотить ее в любой момент.
Мо Хэ направил светлую ци по своим меридианам, собирая все в золотом ядре. То ярко засияло в его теле, отражая все могущество и силу, которых он достиг за долгие годы. А затем… он принялся безжалостно один за другим обрывать тонкие золотые меридианы, ведущие к его ядру. Каждая оборванная нить причиняла его телу немыслимую боль, и даос невольно нахмурился, чувствуя, как сначала левая нога, затем правая постепенно теряют чувствительность. Разъедающий душу порошок, будто ядовитая змея, вскинул свою уродливую голову и бросился захватывать ослабевшее тело. Но Мо Хэ не остановился, решительно обрывая одну за другой эти сверкающие нити, поддерживающие его тело.
Его одежда промокла от холодного пота, а ниже пояса он уже ничего не чувствовал, но Мо Хэ стиснул зубы, продолжая это самоубийственное дело.
