– Есть ли хоть что-то в твоей жизни, чем ты по-настоящему дорожишь? Что ты хотел бы защитить любой ценой? Я никогда не задумывался об этом, потому что после гибели моей семьи у меня никогда такого не было. Ты настолько равнодушный человек, бессердечный и холодный, так почему рвешься пожертвовать собой ради мира? Кем ты себя возомнил?

Губы Мо Хэ дрогнули, но он не нашелся с ответом. Тогда Се Юньци тяжело бухнулся на колени рядом с ним и крепко обнял Мо Хэ, будто удав, обернувшийся вокруг своей жертвы. Зарывшись в плечо даоса, Се Юньци с содроганием заметил, каким тот стал худым и слабым. Будто огарок свечи на ветру.

– Тогда я сделаю это за тебя, – глухо проговорил он, наконец спрятавшись от пронзительного взгляда Мо Хэ. – Я буду дорожить тобой и защищу твой мир, твой орден и тебя. Но ты обязан дождаться меня и отблагодарить. Обязан, слышишь? Дорожи своей жизнью, как дорожишь этим проклятым миром.

Мо Хэ открыл рот, но слова не шли. Вся решимость и обреченность, что он чувствовал все эти годы, разом схлынули, оставив только тихую боль в глубине сердца. Чужое тело было слишком настоящим, чужие руки – такими крепкими, что, даже будь он на пике могущества, не смог бы отцепить от себя этого молодого демона.

Мо Хэ запрокинул голову к потолку, покорно позволяя обнимать себя. В конце концов он выбрал освободиться от боли и страданий, сомнений и оков, но кто-то продолжал цепляться за него столь отчаянно и смело, будто не представлял жизни без него. Кто-то заливал его старый халат слезами, думая, что Мо Хэ не чувствует. Кто-то отказался от своих устремлений, мести и даже гордости, опустившись рядом с ним на колени.

Кто-то зачем-то глупо пытался удержать его в этом бренном мире.

По щеке Мо Хэ тихо скользнула слеза и исчезла в волосах на виске.

Он всегда считал, что встречам и расставаниям смысл придают люди, как и тем, кого они встречают. Не будь у людей чувств – и каждая встреча была бы похожа на случайную, мимолетную, ничего не оставляющую в памяти и сердце. В жизни Мо Хэ было немало судьбоносных встреч и расставаний, и он пообещал себе поставить точку. Но жизнь снова и снова выбирала за него.

До падения защитного барьера оставалось всего ничего, и Се Юньци явственно ощущал, как время утекает сквозь пальцы. Поэтому первым делом, когда один паршивый даос согласился с его планом, он связался с Сяо Шэ, который, должно быть, позабыл, как выглядит его хозяин, и совсем распустился. В поверхности духовного кристалла долго не появлялось его мужественное лицо, и Се Юньци, и так не отличавшийся терпением, рявкнул, как только кристалл засветился:

– Какого гуя этому достопочтенному пришлось так долго ждать?

– Господин, – Сяо Шэ по ту сторону выглядел помятым, а под глазами все еще лежали тени, – прошу прощения.

Се Юньци не стал продолжать ругаться и спросил:

– Где Ин Тао? У меня для него задание.

Сяо Шэ замялся. Он покосился куда-то вбок, а затем поджал губы.

– Что? – приказным тоном спросил Се Юньци, чувствуя скребущуюся внутри тревогу.

– Сяо Тао очень пострадал в битве в Третьем дворце, его золотое ядро было повреждено. Я использовал все пилюли, что были у меня в запасе, но, когда Первый господин напал на Синьань, я сразу же ускользнул, так что сейчас мы скрываемся в горах Ишань. Однако сяо Тао еще не восстановился и до сих пор не очнулся.

Это означало, что Ин Тао по-прежнему находился в форме растения, и это расстраивало планы Се Юньци. Он покосился на сидящего в позе лотоса даоса и хмуро спросил:

– А ты сам?

– Я почти в порядке, господин, приказывайте, – кивнул Сяо Шэ. Се Юньци был уверен, что это не так, но не стал допытываться. Сяо Шэ знал свои пределы.

– Немедленно свяжись с кланом Сяо и попроси собрать всех яо и демонов, кто готов пойти за мной и прибыть к заднему склону Ишань. После победы над альянсом трех наместников я вознагражу их по совести.

Сяо Шэ хотел что-то сказать, но промолчал и лишь кивнул. Он знал, что и его господин прекрасно понимает, насколько нелепо это предложение. Третий господин вдруг оказался в опале своих братьев – и даже простейшая арифметика была не в его пользу. Кто согласится пойти за ним в такой ситуации? Демоны никогда не сбивались в армии, а альянсы были хрупки, как первый лед на реке: стоит кому-то начать сдавать, и остальные тут же готовились разорвать его на части. Таким было царство демонов, и вчерашний наместник сегодня становился пищей для тех, кто еще недавно стоял перед ним на коленях.

Луань Дунь силой и хитростью запугала Тао У и Те-эра, а остальные служили ей, потому что сейчас она была могущественнее всех. Но Второй и Четвертый братья отвернутся от нее, как только она даст слабину, Се Юньци был уверен. До поры до времени они будут сохранять нейтралитет, так что главную угрозу для Се Юньци представляла Первая сестра.

Но были еще полчища мелких демонов, которые мешались под ногами. Раз он решился защищать Чэньси ради Мо Хэ, то, когда барьер падет, Третьему господину придется остановить эту армию.

А в его войске было: одно спящее дерево, одна обезьяна, слабая девчонка, только оправившаяся от ранения, и лекарь-неудачник, способный споткнуться о собственные ноги. Се Юньци не знал, получится ли у него создать двойное ядро и какой мощью он будет обладать, но кто-то должен был прикрыть его тыл, а праведным заклинателям он не доверил бы даже присмотреть за дверью нужника.

– Постарайся убедить их, – наконец проговорил Се Юньци. – Попроси отца от моего имени. А ты тем временем должен помочь ученикам Чэньси благополучно покинуть Ишань. Прикрой их демонической ци, чтобы Луань Дунь подумала, будто это ее приспешники. Сейчас Мо Хэ расскажет тебе, куда выходит тайная горная тропа. – Без лишних слов он сунул кристалл в руки даосу.

Сяо Шэ впервые в жизни оказался лицом к лицу с легендарным даочжаном, о котором столько слышал. Тот спокойно взирал на него без всякого презрения и ненависти, присущих всем праведным заклинателям.

– Господин Сяо, верно? – проговорил Мо Хэ. Он уже пришел в себя после эмоционального разговора и теперь снова собрался, став сдержанным и равнодушным. – Приятно наконец познакомиться.

– …И мне, – тупо ответил Сяо Шэ, чувствуя странное смущение. – Наконец?..

Се Юньци вскинул брови, глядя на Мо Хэ.

– Думаешь, эти твои слуги скрываются лучше тебя? – ответил вопросом на его невысказанный вопрос Мо Хэ и тоже вскинул брови.

Признав поражение, Се Юньци фыркнул и отвернулся, распахивая шкатулку.

Пока Мо Хэ рассказывал великую тайну Чэньси какому-то демону, нарушив при этом, наверное, с десяток правил и еще парочку раз предав орден, Се Юньци наблюдал за переливающейся поверхностью пилюли Запирания ян. Он чувствовал холод, исходивший от нее, но при этом и силу – пилюля, казалось, манила его, однако в то же время пугала. Се Юньци понимал, что большая часть его страха проистекала из самого процесса поглощения пилюли, и он все еще надеялся, что этого не случится.

Недавний эмоциональный разговор вывернул его душу наизнанку, и Се Юньци обнаружил, что давно отбросил все маски в общении с даосом. Наверное, никогда в жизни он ни с кем не был так честен, но оказалось, что эта честность только причиняет больше боли. Он боялся задавать вопросы, потому что каждый следующий ответ мог подтвердить его худшие опасения.

Как он заставит этого человека жить дальше? Можно ли вообще заставить кого-то выбрать жизнь, если тот уже все решил?

– Юньци, – окликнул его негромкий голос, и Се Юньци осознал, что в комнате наступила тишина. Мо Хэ протягивал ему потухший кристалл. Настроение демона тут же стало еще мрачнее. Он забрал кристалл и, поднявшись на ноги, взглянул в окно и тяжело вздохнул. Там все еще царила тьма, но он чувствовал колебания темной ци в воздухе, которые означали, что вскоре барьер падет и орден останется беззащитным перед лицом демонического войска.

– Почему ты вообще веришь, что я спасу Чэньси, а не объединюсь с Первой сестрой, чтобы растоптать все, за что ты борешься? – вдруг спросил юноша, глядя во тьму.