Мо Хэ продолжал допрос водного духа:

– Ты убила хозяйку этого поместья. За что ты погубила невинную душу? Кто тебя обидел в прошлом? Расскажи все честно, и мы не будем уничтожать твою душу, позволив отмыть грехи в Диюе[50].

– Отпусти меня! Отпусти! Проклятый даос! Как ты узнал мое имя?! Я хозяйка этого поместья, кто позволил тебе обращаться ко мне по имени?! – завизжал шуйгуй, явно испугавшись того, что не может вырваться из тела. Вкрадчивые, но провокационные слова Мо Хэ выводили старуху из себя.

– Тебя тоже когда-то убили, расскажи нам свою историю, – монотонно продолжал Мо Хэ, не обращая внимания на визги.

– Никто меня не обидел! Я сама кого хочешь обижу! – прорычала Цзун Шу, тяжело поднимаясь на ноги. Неповоротливые распухшие ноги не слушались, и ей пришлось опуститься на четвереньки и опереться на руки, но и так размякшие кости сгибались. Демон подполз к границе и с яростью уставился на молодое лицо Мо Хэ. – Тебя убью, ученицу твою тоже сожру. Я всех вас утоплю!

Старуха скользнула взглядом по Се Юньци, и тот еле заметно кивнул. Она ударила кулаками по барьеру, и он пошел рябью. Опухшее синее лицо с талисманом на лбу оказалось в чи от Мо Хэ, и тот невольно поморщился. Он опять раскрыл свой свиток и сказал:

– На первом году правления Датун кто-то утопил тебя в пруду, а затем закопал на заднем дворе. В тот год в поместье проживало два твоих сына с невестками, двое их детей, а также твой муж, господин Чан. Судя по описи слуг и имущества, в поместье служило тридцать шесть человек, двое после того случая были объявлены беглыми рабами, а почти все молодые женщины утонули. Кто тебя убил? Слуги? Какая-то женщина?

– Эти бесполезные свиньи и пальцем бы меня не тронули! – провизжала Цзун Шу, ударяя костлявыми пальцами по барьеру напротив лица Мо Хэ. Тот моргнул и демонстративно отступил на шаг назад. – Я была их хозяйкой, их госпожой!

– Но кто-то тебя все же убил, – сложив руки за спиной, Мо Хэ начал медленно обходить круг, и Се Юньци увидел свой шанс. – Кто-то вызвал у тебя такую жгучую ненависть, что ты вернулась. Ты убила госпожу Сун, но не тронула госпожу Бай, – он вдруг замер, и Се Юньци, который стискивал камешек в рукаве, тоже застыл. – Невестка? Тебя убила невестка? – сделал смелое предположение Мо Хэ.

– Тварь! Неблагодарная дрянь! – взвыла старуха, ударяя по барьеру с невиданной силой. Тот задрожал, но не поддался. – Собака, которая лает на своих же! Отплатила мне злом на добро! Потаскуха!

Мо Хэ приподнял брови, а Гу Вэньвэнь поморщилась от громких визгов шуйгуя. Кажется, слова Учителя задели ее за живое; может, он докопался до правды? Се Юньци сделал еще один шажок вперед.

Мо Хэ же обдумал все услышанное и спросил:

– Почему ты называешь невестку потаскухой?

– Потому что она шлюха! Притворялась такой почтительной и добродетельной, благочестивая дрянь! Я застукала ее со слугой – презренным, грязным, как он мог быть лучше моего Жу-эра? Дрянь! Я сказала ей выметаться из моего дома, я великодушно сохранила ей жизнь вместе с ее щенком, а она!.. – Цзун Шу захлебнулась в воде, что текла по ее лицу, и рассмеялась страшным булькающим смехом. – Потаскуха и ее грязный щенок оскверняли славное имя Чан! Вместе со своим любовником эта дрянь заманила меня и сбросила в пруд. Я кричала, я боролась, но никто не пришел на помощь! Бесполезные свиньи! А когда я умерла… Они даже не дали мне упокоиться с миром! Мое тело бросили гнить в земле, а ямэню сказали, что я в гневе уехала в монастырь! Никто не искал меня! Никто, даже мой Жу-эр поверил этой шлюхе! И тогда… я вернулась отомстить. Я убила всех этих потаскух, я ради клана Чан очистила поместье от гнилых ростков. А мой муж… мой дорогой муженек просто бросил поместье и уехал с остатками клана Чан! Ха-ха-ха! Эти ублюдки оставили меня здесь гнить! Никому я была не нужна! – Она обиженно взревела, и Се Юньци понял, что момент настал.

Скрывая пальцы рукавом, он точно запустил камешек прямо в линию барьера, нарисованную на земле. Вода, что пропитала землю изнутри, тут же проникла в крошечную зарубку и потекла наружу. Старуха продолжала безумно хохотать, и Гу Вэньвэнь стало жутко. Мо Хэ нахмурился, подозревая, что разрешить обиду этого шуйгуя будет сложнее, чем он ожидал, ведь все обидчики давно мертвы.

А затем в одно мгновение все изменилось: дряблое, дрожащее от смеха тело вдруг осело на землю и замерло без движения с открытым перекошенным ртом. Земля под трупом потемнела, и…

– Осторожнее! – воскликнул Мо Хэ, когда водный дух внезапно появился прямо перед Се Юньци. Мо Хэ бросился к нему, собирая светлую ци в кулак, но шуйгуй опередил его. Костлявые пальцы старухи протянулись к молодому господину Се, и тот картинно вскрикнул, инстинктивно поднимая руки, чтобы защититься, и упал на спину, когда старуха навалилась на него.

Двор резко озарился светом и столь же резко погас.

Обмануть небо, чтобы переплыть море[51]

Мо Хэ опоздал. Когда он подлетел к Се Юньци, тот лежал на спине, не двигаясь. Шуйгуй исчез в красной вспышке, как и все следы его присутствия, только под молодым человеком земля осталась влажной.

Мо Хэ резко оглянулся на труп в круге и крикнул Гу Вэньвэнь:

– Немедленно заверши барьер!

После этого он осторожно поднес пальцы к носу Се Юньци, пытаясь понять, что только что произошло. Шуйгуй оказался сильнее, чем он думал, и сломал барьер, а потом напал на молодого господина Се и исчез. Может ли быть так, что…

Правое запястье Мо Хэ вдруг перехватили и стиснули так, что кожа побелела. Се Юньци открыл свои прекрасные глаза, радужки которых запылали алым, придавая его лицу по-настоящему демонический вид.

– Се Юньци? – спросил Мо Хэ, настороженно глядя на заклинателя.

– Кто такой Се Юньци? – спросил тот, еще сильнее стискивая руку даоса, отчего тот невольно нахмурился.

Он пытался вырваться, но «Се Юньци» держал крепко и быстро сел. Алые глаза скользнули по лицу Мо Хэ и ниже, и молодой человек опасно оскалился.

– Это тело намного лучше, – промурлыкал он, поднимая вторую руку и глядя на тонкие длинные пальцы. – Не правда ли, даос? – Он наклонил голову вбок. Прежняя властность и надменность будто омылись водой и заблестели, придавая ему одновременно пленительный и пугающий вид. Как у настоящего демона.

– Выметайся из его тела. – Взгляд Мо Хэ помрачнел. Он мог отшвырнуть руку молодого человека своей истинной ци, но не хотел навредить невиновному, поэтому ему приходилось осторожничать.

– Учитель! – Гу Вэньвэнь подбежала к ним, большими глазами глядя на радужки Се Юньци. – Что случилось с шуйгуем?

– Вэньвэнь, не подходи, – не обращая внимания на боль в запястье, Мо Хэ потянулся к рукаву. – Это и есть шуйгуй. Господин Се одержим.

– Какой умный даос, – ухмыльнулся «Се Юньци», усиливая давление на руку Мо Хэ, будто собираясь сломать кость. – Думаешь, как я прожила столько лет? Меня впервые пытаются изгнать.

– Учитель! – Гу Вэньвэнь заметила, как побелело запястье Учителя, и сдернула кнут с пояса. – Отпусти Учителя!

– Вэньвэнь, я сказал: не приближайся! – рявкнул Мо Хэ, не сводя глаз с «Се Юньци».

Тот хмыкнул, и вдруг в тишине этого противостояния послышался хруст – запястье Мо Хэ наконец не выдержало давления, и его кисть потеряла всякую силу. Однако он все равно не отвел глаз, хоть и побледнел.

– Учитель! – Гу Вэньвэнь чуть не плакала, глядя на двух мужчин.

– Отпусти его, и я не развею твою душу, – мрачно сказал Мо Хэ, не обращая внимания на боль. – Не трогай невинных, не добавляй себе грехов. Я могу разрешить твою обиду.

– На моих руках столько крови невинных, – хохотнул «Се Юньци», – одним больше, одним меньше. Какую обиду ты можешь разрешить? Все потому… – «Се Юньци» вдруг подался вперед и шепнул Мо Хэ: – … что ты, даос, слишком добренький к демонам. Никогда нельзя проявлять к нам доброту. Любой демон за это вцепится тебе в горло когтями и с удовольствием запирует твоим золотым ядром, – глаза молодого человека скользнули к груди Мо Хэ, где под солнечным сплетением он будто уже видел его золотое ядро. – Но у меня есть к тебе предложение, – добавил он. – Отдай мне свое ядро, и я отпущу этого невинного. И… ее. – Он щелкнул пальцами свободной руки, и Гу Вэньвэнь вскрикнула, когда влажная земля немыслимым образом вцепилась в ее ноги, заставив застыть на месте.