Се Юньци коснулся самого себя и тут же открыл глаза, глядя на колышущиеся вокруг него лепестки мака. Потоки ци непрерывно шли к нему, наполняя его золотое ядро все сильнее и сильнее, разогревая его до красноты, но он не ощущал жара. В этом пространстве не было чувств, кроме ощущения собственного могущества. Следуя технике, Се Юньци принялся плавить свое ядро, чувствуя, как красное золото растекается по меридианам, и увидел, как прожилки на цветке засияли. Медленно, очень медленно он превратил свое золотое ядро в поток чистейшей энергии, равномерно распределенный по всему его бессмертному телу. Он не ощущал упадка сил – напротив, казалось, что так даже правильнее, чем собирать ци в одном месте.

Кончики его пальцев засияли, и Се Юньци мимолетом подумал, что никогда не ощущал себя таким сильным и могущественным, как в это мгновение. Это был миг настоящего пика его энергии, и если бы он был снаружи, то увидел бы, как над Багровой скалой снова собираются тучи, знаменуя новое Небесное бедствие.

Но он не мог медлить.

Быстро сложив еще одну печать, юноша направил ци в меч, борясь с его духовным сознанием, и легко одолел его. Цинсин полностью впустил его, и Се Юньци увидел то самое семечко в жемчужине, которое забрал в свое духовное пространство.

Семя неожиданно оказалось перед ним и задрожало, будто могло говорить. Се Юньци протянул руку, нежно касаясь этого осколка души.

– Я помогу тебе, – прошептал он и погрузил осколок души в свое бессмертное тело, а затем в реальности молниеносно сложил еще одну печать.

Красно-золотая ци начала медленно стекаться обратно в его средний даньтянь, формируя ядро вокруг этого семечка. Ци Се Юньци стремилась поглотить его, но он не позволил, лишь мягко оборачивая семя все новыми и новыми слоями, надежно укутывая его в этом коконе энергии.

Духовным зрением он внимательно следил за изменениями в семечке и наблюдал, как оно, повинуясь ци, медленно проклюнулось, выпустило зеленый побег, который принялся стремительно расти.

Се Юньци быстро покинул свое бессмертное тело, снова став тонким телом, и закружился вокруг, наблюдая, как семя питается его ци и постепенно становится все больше и больше, как расправляются листья, как набухают бутоны. А затем, подгадав момент, он безжалостно вытолкнул проросшее семя из своего бессмертного тела. Оно плюхнулось в воду и утонуло.

Се Юньци снова слился с бессмертным телом и тут же почувствовал оглушительную боль. Все чувства вернулись и обострились стократ. Процесс плавки золотого ядра прервался из-за его безрассудных действий с чужой Бессмертной душой, и ци взбунтовалась, не в силах снова объединиться в золотое ядро. В реальном мире с уголка его губ потекла кровь, и лекари переглянулись, тут же направляя энергию в его тело.

Се Юньци стиснул зубы, пытаясь подавить искажение ци. С огромным трудом, чувствуя потоки энергии, поддерживающие его снаружи, он попытался направить остатки ци в средний даньтянь, чтобы выплавить новое – второе за сегодня – ядро. Темная и светлая энергия, до этого гармонично объединенные, принялись нападать друг на друга, а его бессмертное тело не выдержало. Без половины энергии его уровень стремительно падал, и бессмертное тело начало разрушаться, крошиться прямо в центре мака. Золотые прожилки цветка поблекли, то становясь черными, то вновь вспыхивая алым, а Се Юньци неимоверным усилием воли заставлял ци снова сплавляться воедино. В прошлый раз ему помогла пилюля Запирания ян, но в этот раз он мог использовать лишь собственные силы.

Вдруг пространство вокруг него содрогнулось, и его золотое ядро рассеялось. Лепестки мака принялись стремительно увядать, а тонкое тело блекнуть. Бессмертная душа Се Юньци без поддержки ядра оказалась на грани распада.

Он глянул в море, где в глубине светился огонек, и стиснул зубы. Он еще не закончил. Он должен выжить, чтобы закончить этот процесс.

Се Юньци снова сложил печать, пытаясь собрать ци воедино. Но легко ли с нуля создавать золотое ядро и сразу на стадии Бессмертной души? Ци бурлила, лоб Се Юньци заливало потом, а спина промокла насквозь. Его тонкое тело мерцало, то становясь почти невидимым, то вновь появляясь. Стиснув зубы, он медленно вновь и вновь собирал ци воедино, думая о том, ради чего он борется, ради чего он отказался от самого дорогого для прежнего себя – от силы. Он отказался ради одного человека, чтобы отплатить ему за доброту. Этот человек изменил его суть, изменил его принципы, показал, что есть другой путь, и подарил все, что у него было. И если существует хоть малейший шанс, Се Юньци должен спасти Мо Хэ.

Се Юньци заревел от боли и хлопнул в ладоши, выпуская мощную волну взбунтовавшейся ци. Вместе с тем что-то внутри него будто сдвинулось, и из среднего даньтяня сгусток энергии переместился влево – там, где у обычного человека должно быть сердце. Успокоенная энергия наконец заклубилась в его среднем даньтяне, и Се Юньци увидел выплавленное золотое ядро, в котором переливались темная и светлая ци.

Он снова совершил невозможное – должно быть, он и впрямь оказался пороком Небес.

В тот же миг он сорвался с места, ныряя в бескрайнее море. Там, в глубине, он видел, как поднимается все выше и выше тонкий стебель со множеством листочков, и, вынырнув наружу, воспарил над водой.

Стебель добрался до поверхности и выпустил большой белый бутон, который начал медленно расправлять лепестки один за одним. Се Юньци ждал, пока огромный бутон лотоса степенно распускался на поверхности его духовного моря. Лепесток за лепестком, вдумчиво и неторопливо, как всегда действовал тот человек, и это ожидание показалось юноше вечностью и вместе с тем было наполнено волнением и надеждой.

Последние лепестки раскрылись, и в центре белого лотоса, в желтой серединке появился знакомый силуэт. С возгласом радости Се Юньци ринулся к нему, и его тонкое тело врезалось в чужое, сжимая в объятиях, которые даже в этом пространстве показались обжигающими.

– Я придумал запасной план за тебя.

Мо Хэ показалось, что этот маленький демон либо сломает ему кости, либо что еще похуже, потому что сжимал его с пугающей силой.

– Где мы? – ошеломленно спросил он, пытаясь отвлечь Се Юньци.

– В моем духовном пространстве, – нехотя отстранившись, сказал тот. Он повертел Мо Хэ как куклу, осматривая с ног до головы. – Как себя чувствуешь?

– Странно. – Мо Хэ и сам не мог понять, что ощущает. Он отчетливо помнил, как рассыпалось его тело, как его потянуло к мосту Беспомощности, но почему-то сейчас он все еще ощущал себя живым. Это было… неописуемое чувство, будто подаренный второй шанс. Подаренный ему этим демоном. – Что ты сделал?

– Хе-хе, – Се Юньци гордо усмехнулся и надул грудь. – Этот достопочтенный спас тебя, выцарапал из рук Учанов, ты теперь мой должник. Дай-ка проверю твое золотое ядро.

Он бесцеремонно протянул руку и приложил ее к груди даоса, направляя туда свою ци. Мо Хэ не сопротивлялся, все еще ошеломленный произошедшим. Странно: стремиться к смерти, достичь ее и… упустить. Се Юньци цокнул языком и убрал руку.

– Кажется, все в порядке. Ты теперь послабее, чем был, но думаю, что этого должно хватить, чтобы ты сгустил душу и создал бессмертное тело. По крайней мере, теперь тебя не сдерживает яд, и твоя Бессмертная душа в порядке. Кажется, у тебя теперь тоже двойное ядро, извини, по-другому бы не получилось. Можем подобрать тебе какую-нибудь священную деревяшку, украдем у лысых ослов. – Он игриво ухмыльнулся, а Мо Хэ потерял дар речи.

– Что ты сделал? – повторил он вопрос. – По моим расчетам, ты должен был вознестись.

Улыбка Се Юньци дрогнула, а затем сползла с губ, и в духовном пространстве разом стало темнее. Он схватил даоса за плечи и сильно стиснул.

– Вот каков был твой план, – мрачно проговорил Се Юньци, глядя ему в глаза. – Ты… Мо Хэ, это было нечестно. Поэтому я вернул долг.

Мо Хэ медленно поднял руку и приложил ладонь к груди Се Юньци. Тот продолжал смотреть на него, не сопротивляясь. Прохладная знакомая ци наполнила его тонкое тело, бережно проверяя все раны, нанесенные душе. Волна нахлынула и тут же убралась восвояси. Рука Мо Хэ безвольно упала вниз, а в глазах застыло потрясение.