Мо Хэ прикрыл глаза, чтобы не видеть главу Вэня.
– Я тебя не просил, – тихо сказал он.
– Что ты сказал?
Конечно, Вэнь Цзеши все расслышал, но Мо Хэ все равно вскинул на него взгляд и отчеканил:
– Я. Тебя. Не просил.
Вэнь Цзеши аж рассмеялся от злости.
– Великий даочжан Сюаньи, да вся твоя репутация построена на лжи Чэньси, а ты, неблагодарный…
– Так дай мне уйти, – прервал его Мо Хэ. – Дай мне уйти, раз я такой неблагодарный пес, как ты говоришь.
– Я ни слова не сказал про пса – Вэнь Цзеши резко очнулся, выпрямился и выдохнул, успокаиваясь. – Орден Чэньси всегда будет твоим домом, что бы ты ни думал. Я защищу тебя от демонов Огненной пустоши, чего бы мне это ни стоило, поэтому я не могу дать тебе уйти. Сейчас Чэньси открыл ворота для новых учеников, выходить слишком опасно – кто знает, не проник ли внутрь кто-то из демонов? Они так умело скрываются, что один даже тебя обманул. – Вэнь Цзеши смягчил голос, намеренно выставляя это как невольную ошибку. – И Призрачный лотос… он обладает чрезвычайно иньской энергией, разве тебе не станет хуже?
Мо Хэ молчал, продолжая холодно смотреть на него. Вэнь Цзеши почувствовал себя неуютно под этим взглядом и натянуто улыбнулся.
– С другой стороны, это благоприятная возможность рассказать миру, что даочжан Сюаньи в добром – почти добром – здравии и совсем не умирает, – его голос дрогнул, и Вэнь Цзеши отвел глаза. – Давай сделаем так: я приставлю к тебе телохранителя, и ты сможешь свободно передвигаться по ордену, но не за его пределами.
Мо Хэ вздохнул. Кажется, Вэнь Цзеши не собирался идти на большее. Но и этой уступки было достаточно. Он сдержанно кивнул.
– Телохранитель мне не нужен, – добавил он.
Вэнь Цзеши просветлел. Он намеренно добавил это условие, чтобы проявить великодушие.
– Разумеется, ты прав. Если Бессмертную душу будет сопровождать заклинатель слабее, разве не будет это смешно?
– Кому как не главе Вэню знать о важности сохранения лица, – прохладно отозвался Мо Хэ.
Вэнь Цзеши уязвленно умолк. Некоторое время никто не говорил, а затем глава с ноткой жалобы спросил:
– Синьчжи… почему ты так жесток со мной?
Мо Хэ отвернулся, не собираясь отвечать на этот глупый вопрос. Вэнь Цзеши, увидев это пренебрежительное отношение, стиснул челюсти. Так и не дождавшись ответа, он сотворил сложную печать, и черная полоска на запястье Мо Хэ вспыхнула красным, а затем потухла. Вэнь Цзеши немного вспотел от напряжения, а потому достал из рукава шелковый платок и элегантно вытер лоб. Затем он отвязал от пояса мешочек-цянькунь и бросил его Мо Хэ. Тот ловко поймал.
– Теперь ты волен ходить по всему ордену Чэньси, – сказал Вэнь Цзеши. – Нужен ли тебе и Цинсин?
– Оставь себе, – отозвался Мо Хэ, лениво откинувшись на спинку кресла и даже не глядя на него.
– Я отправляюсь на отбор учеников.
– Я пойду с тобой, – бросил Мо Хэ. – А не то будет неловко, если даочжан Сюаньи заявится на состязания с опозданием, да еще и в одиночку, без своего добродетельного шиди, не правда ли?
Вэнь Цзеши так сильно сжал кулаки, что ему стало больно. Он развернулся на каблуках и быстро покинул скрытое пространство.
Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Наконец Мо Хэ поднялся, поправил черный халат и вытащил из мешочка-цянькунь алую ленту, которой ловко собрал волосы в высокий хвост. В мешочке шкатулки не было, но все остальное осталось на месте. Вэнь Цзеши сдержал слово.
В его комнате не было зеркал, поэтому Мо Хэ понятия не имел, как выглядит, да и не имел привычки в них смотреться. Но отчего-то усмехнулся, подумав, что некий маленький демон непременно принарядится для состязаний, – собирается ли тот принимать участие? Или планирует свой злодейский план по умерщвлению Мо Хэ? Он усмехнулся, провел рукой по волосам, приглаживая их, а затем подошел к выходу из скрытого пространства, но замер на границе.
Целый год он прятался от мира, но тот не забыл о нем, будто даже при смерти даочжану Сюаньи не положено покоя. Мир явился к нему на порог, нарушив степенное тихое увядание. Даос вспомнил боль в глазах Се Юньци, когда тот умолял рассказать правду, и почувствовал укол совести. Он всегда выступал за истину, так почему уклонился тогда во Втором дворце? Оскорбился, что его использовали как добычу, – но разве после всех его ошибок он имел право на какое-то уважение? Тяжесть его грехов слишком давила на сердце.
Говорить правду оказалось так освобождающе. А жестокий, алчный, свирепый и безнравственный демон в самом деле пощадил его жизнь после этого. Может, даже такой бесполезный Учитель, как он, смог повлиять на него? Мо Хэ не смел на это надеяться.
Вчерашний приход Се Юньци заставил его очнуться от долгого, долгого, почти бесконечного весеннего сна и осознать, что не все его дела завершены в этом мире. Он не хотел больше бороться со смертью, но мог попробовать… возместить? В последний раз.
Мо Хэ сжал кулаки и шагнул вперед.
Глава 64. Ряски на воде[356]
Се Юньци в итоге так ничего и не сделал со своей рукой. Выходя из комнаты, он намеренно уронил изящную деревянную подставку под таз для умывания. После этого он без всякой жалости всадил щепку в свою рану. Кровь потекла по запястью.
– Брат Сяо! Ой, что же это! – На шум немедленно прибежал Су Янлэй и ужаснулся, увидев его руку в крови. – Как же ты так неаккуратно?
– Да кто же поставил ее прямо у входа? – недовольно отозвался Се Юньци, с шипением доставая щепку из открывшейся раны. – И этот таз меня чуть не зашиб!
Су Янлэй посмотрел на жалкие остатки подставки, которая стояла в пяти чи от двери, затем на медный таз, вода из которого расплескалась на пол и даже не задела молодого человека.
– Надо обработать рану, у меня есть прекрасная мазь, подаренная ифу, – серьезно сказал он, помогая Се Юньци подняться с пола и усесться на кровать. Тот ахал и охал, всем своим видом изображая, как ему больно. Добросердечному Су Янлэю стало его жалко, он поспешно выудил из мешочка-цянькунь маленькую фарфоровую баночку и сказал: – Вот, попробуй это. Она с дудником, полынью и астрагалом.
– Полынью? – лицо Се Юньци скривилось. – Терпеть не могу полынь. Ничего другого нет?
Су Янлэй потерял дар речи. Он в жизни не встречал такого привередливого пациента.
– Нет, все остальное – это сильнодействующие пилюли, а у тебя же просто… идет кровь, – он запнулся, встретив яростный взгляд Се Юньци. – К тому же что не так с полынью?
– Просто идет кровь?! – страдальчески воскликнул тот, тряхнув рукой у него перед носом. Алые капли чуть не попали Су Янлэю в лицо. – Я был ранен в ордене Чэньси, разве тот не должен побеспокоиться и излечить меня? Они же так ратуют за свою репутацию.
Су Янлэй напряг мозги, пытаясь сообразить, каким образом простой порез связан с репутацией ордена, но так и не смог додуматься.
– Ну, тогда ты можешь сходить в лечебницу… – неуверенно протянул он. – Только вот состязания скоро…
– Отличная идея, брат Су! Они виноваты – они пусть и лечат. Чтоб я пользовался мазью с полынью, гадость какая! – Се Юньци энергично вскочил на ноги и направился к выходу из комнаты. – Ой, точно, а где лечебница?
– Иди прямо до площади и затем найди боковой флигель у главного павильона, – ошеломленно отозвался Су Янлэй.
– Ну, до встречи.
Некий достопочтенный бесстыдно бросил своего соседа по комнате, быстро шагая в указанном направлении и без конца бормоча под нос:
– Полынь, надо же. Это чтоб меня со свету сжить? Неужели он не знает, для чего используется полынь? Кто вообще додумался класть ее в лекарства?..
– А что не так с полынью? – вдруг раздался ясный юношеский голос. – И куда ты идешь?
Се Юньци резко поднял глаза и увидел какого-то молодого человека, что показался ему смутно знакомым. Он был одет в цвета ордена и выглядел уж очень недовольным. Скрестив руки на груди, он буравил Се Юньци взглядом.
