– Столько снадобий, столько драгоценных пилюль, столько усилий, а за одну ночь меридианы опустели… Мы только-только добились прогресса, чем ты тут занимался?! Устраивал огненное представление в одиночку?
Мо Хэ подумал, что огненное представление ему устроил некий молодой господин, который ворвался и потребовал объяснений.
– Ты же знаешь, что тебе нельзя напрягаться и использовать сейчас ци, когда мы достигли критической точки в лечении, – распинался Лу Уюэ, которого никто не слушал. – Твое тело просто не выдерживает Бессмертную душу, а ты еще не взрастил ее до конца, ты хоть сам понимаешь, что может случиться? – бормотал он себе под нос, развязывая ткань на запястье друга. – Яд отравляет твои меридианы и не дает совершенствоваться, и любое потрясение ввергнет тебя в искажение ци, а ты!.. Что это? – ахнул он, открывая длинные царапины на руке Мо Хэ.
– Кот поцарапал, – отозвался тот, равнодушно глядя на рану.
– Кот? – недоуменно переспросил Лу Уюэ. – Глава Вэнь принес тебе кота?
– Он сам пришел, – на губах Мо Хэ вдруг появилась легкая улыбка, которая тут же пропала. – Но очень уж строптивый и непослушный. Я его прогнал.
Лу Уюэ обескураженно промолчал. Он осознал, что совершенно перестал понимать своего друга, и благоразумно решил не продолжать эту тему. Возможно, с возрастом у того просто развивалось слабоумие. Вместо этого Лу Уюэ достал мазь, обработал царапины и наложил превосходную по всем правилам повязку.
– Что происходит в ордене? – вдруг спросил Мо Хэ.
Движения Лу Уюэ замедлились. Он поднял голову и недоуменно посмотрел на друга. Все полгода, что тот бодрствовал, он не проявлял ни малейшего внимания к внешнему миру, будто полностью отрешившись от него и уединившись в этой секретной обители. Сначала Лу Уюэ был против плана главы Вэня держать Мо Хэ здесь взаперти даже ради безопасности и собирался забрать его в клан Лу, но когда тот наконец очнулся, то не выказал ни слова против, будто ему было все равно. Узнав, что с его ученицей, и попросив присмотреть за ней, он более не интересовался никакими новостями, что приносил ему Лу Уюэ, да и лечение его не волновало. Он как будто просто… ждал смерти.
Это напугало Лу Уюэ. Он даже провел серьезный разговор с главой Вэнем, настаивая, что Мо Хэ необходимо вытащить из скрытого пространства, дать развеяться, но тот лишь покачал головой. «Это небезопасно, особенно сейчас, когда в царстве демонов скоро начнется война, – сказал глава Вэнь. – Кто знает, когда эти мерзавцы снова придут за его золотым ядром. Как его шиди и глава Чэньси я обязан защитить шисюна от этого зла». Лу Уюэ остался недоволен исходом разговора, но в ордене он был не более чем гостем, приглашенным лекарем. Глава Вэнь и так пошел ему навстречу, поселив в своей резиденции и позволив в любое время приходить к Мо Хэ.
– Отбор новых учеников? – снова спросил Мо Хэ, и Лу Уюэ захлопнул рот, перестав глупо пялиться.
– Как ты догадался? – удивился он.
Мо Хэ снисходительно посмотрел на него, и Лу Уюэ хлопнул себя по лбу:
– Верно, почему я все время забываю, что это твой родной орден? Да, открылся отбор учеников. В Чэньси сейчас очень оживленно, сегодня пройдут первые состязания.
– Вот как. – Догадка Мо Хэ о том, как некий демон проник в орден, подтвердилась. Он больше ничего не сказал, погрузившись в задумчивость.
Лу Уюэ же, обрадованный интересом друга, принялся бесконечно болтать о том, как шумно теперь на Лунном пике, как старейшины уже выбирают хорошие саженцы, а он сам как будто стал частью Чэньси.
– Главе Вэню скоро придется выделить мне пик, – пошутил он. – Кстати, я почти закончил улучшенную Нефритовую пилюлю, она должна помочь.
Мо Хэ бросил на него взгляд и мягко улыбнулся.
– Нет, ты так не смотри! – с жаром выпалил лекарь. – Эта пилюля точно сработает. Она в два раза мощнее, в десять раз дороже! Я использовал тысячелетний лотос с гор Тайшань, который глава Вэнь обменял на какой-то артефакт из сокровищницы ордена у главы Гуйби. Я уверен, что эта пилюля поможет остановить распространение яда. Тебе очень повезло с таким шиди.
Улыбка Мо Хэ стала шире.
– Старик с границы потерял лошадь…[354] – рассеянно проговорил он.
Лу Уюэ не понял, к чему он это говорит, но был рад хоть какому-то отклику.
– Поэтому в эти дни не перенапрягайся, и как только мы запрем яд, ты сможешь погрузиться в медитацию и быстро восполнить ци. Но надо же такому случиться: столько трудов, чтобы запереть яд ци, а ты ее где-то растратил! Еще и поранился… – Лу Уюэ принялся за свое любимое дело – ворчать на Мо Хэ.
Тот привычно отрешился, наблюдая, как день клонится к вечеру; в скрытом пространстве время шло наоборот, и потому сейчас во внешнем мире должно быть раннее утро… Что натворит за это время маленький демон?..
– Уюэ, позови ко мне главу Вэня, – вдруг сказал Мо Хэ, прерывая бубнящего друга.
– Что? Да, конечно.
Закончив обрабатывать его раны и скормив порцию «бесполезных, но хоть каких-то» пилюль, Лу Уюэ ушел. Мо Хэ выбрался из кровати, умылся и оправил одежды. Он вышел из комнаты и уселся в кресло, где заснул вчера, размышляя о том, как глупо подставился одному котенку. Но раз он жив – значит, все еще можно изменить.
Стена перед ним зарябила, и в темнеющий на закате двор зашел Вэнь Цзеши. На нем было парадное темно-синее ханьфу главы ордена с богатой золотой вышивкой, на поясе позвякивали подвески из нефрита и серебра, волосы стягивал золотой гуань. Вэнь Цзеши казался степенным и возвышенным – наверное, так простые люди всегда представляют себе бессмертных заклинателей. Очевидно, он как раз собирался на состязания, когда его позвал Лу Уюэ.
Несмотря на умение держать лицо, в его глазах отразились нетерпение и радость, когда он увидел сидящего Мо Хэ.
– Шисюн, ты звал меня? Я так счастлив… – растеряв свой благородный вид, он быстрым шагом приблизился к Мо Хэ и уже потянулся, чтобы схватить его за руку, но тот уклонился.
– Я хочу выйти, – проговорил Мо Хэ без единой эмоции в голосе. Его лицо было холодным и бесстрастным, и улыбка Вэнь Цзеши потухла.
– Ты волен уйти в любое время – Он поджал губы и уязвленно выпрямился. – Чэньси – не темница тебе, я же говорил, что держал тебя здесь ради безо…
– Тогда верни мой мешочек-цянькунь и шкатулку, – ледяным тоном проговорил Мо Хэ. Хотя он и сидел, но его аура изменилась и стала подавляющей.
Лицо Вэнь Цзеши дрогнуло.
– Синьчжи, я охотно верну тебе мешочек, но не шкатулку, – терпеливо, будто уговаривая ребенка, сказал он. – Лекарь Лу сказал, что тебе нельзя сейчас совершенствоваться, а шкатулка требует непрестанного потока ци. Как ты собираешься поддерживать Призрачный лотос? Он слишком драгоценен и рассеется…
– Это не твоя забота, – отрезал Мо Хэ.
Вэнь Цзеши помрачнел.
– Моя главная забота – здоровье шисюна. Разве не сделал я все возможное, чтобы вылечить тебя? Я даже позволил лекарю Лу буквально поселиться на Лотосовом пике и истратить все наши запасы трав…
– Не стоило, – легко отозвался Мо Хэ. – Это все равно что чашкой воды тушить воз с дровами[355], ведь говорят же, что глупцы сами себе создают хлопоты.
Вэнь Цзеши начал закипать.
– Сколько раз ты уже это сказал?! Мы ходим по кругу снова и снова из-за твоего наплевательского отношения к собственному здоровью. А теперь ты и вовсе заговорил об уходе! Разве я не могу позаботиться о единственном шисюне? Триста лет ты пропадал неизвестно где, скитался по цзянху как какой-то нищий босяк, а потом подставился под удар собственному ученику, и какому – демону! Одному из наместников Огненной пустоши! Знаешь, сколько усилий мне потребовалось, чтобы скрыть этот позор от злых языков Поднебесной?! Ты повторяешь ту же ошибку – снова спутался с демоном, а мне убирай за тобой это дерьмо!
