— У меня сейчас голова опухнет. Я вообще не понимаю, что происходит, — я зажмурился. — Так не может быть. Вообще ничего этого не может быть. Это же просто сон.

— Нет, мой друг, это не сон. Всё гораздо хуже.

Несколько секунд я сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться и отогнать мысли, которые сейчас могли только помешать. Разбираться с существованием ещё тысячи Андреев Красниковых мне совершенно не хотелось. Способ спастись должен быть, и стоило сосредоточиться именно на нём.

— Но если ты так и не нашёл решения нашей проблемы и не разобрался, зачем мы здесь появляемся, почему говоришь, что решение должно прийти от нас? Считаешь, мы можем что-то сделать и изменить происходящее?

— Скорее всего, так. Иначе никакого смысла в нас здесь нет, — ответил Киану.

— Ну что ж, тогда попробуем. Сделаем всё, что сможем, чтобы изменить этот мир и спасти его.

Я поднялся и повернулся к постаменту. Разговор с Киану пока можно было отложить. Сейчас меня интересовали стоявший на основании рунный агрегат и возможность с его помощью спасти не только себя, но и всех моих друзей, а также десятки тысяч людей, которые доверились мне, пошли за мной и носят на себе моё клеймо.

Сбоку у прибора нашлась съёмная пластина, под которую уходили несколько рунных связок. Я присел возле постамента и убедился, что этер к ним сейчас не поступает. Отжав крепления, я снял крышку, положил её рядом на основание и заглянул внутрь.

Архитектор Основ помогал сводить отдельные участки в общую схему, и чем больше удавалось разобрать, тем меньше нравилось данное Киану определение. Безделушка, значит. Да за такую безделушку я бы подрался со всеми знакомыми рунными мастерами. Жаль только, что знаю их мало.

Особенно понравилось, как неизвестный рунник обошёл ограничение материала на одном из соединений. Вместо того чтобы пытаться протащить через него весь поток, он разделил подачу между соседними связками и свёл их уже возле основания. Я задержался на этом месте, прикидывая, нельзя ли применить такое решение в своих конструкциях.

Вот ведь зараза. Пришёл спасать мир, а сам уже чужие полезные мысли растаскиваю. Отметив удачную связку, я вернулся к той части схемы, которая соединяла прибор с постаментом.

За спиной послышалось шлёпанье тапочек. Я обернулся и увидел Киану в махровом халате, затянутом поясом. Подошёл он с таким довольным видом, словно мы только что выбрались на отдых и впереди нас ждал исключительно приятный день.

— Ну чего ты так смотришь? Я комфорт люблю, мой друг.

— Зови меня просто Корвином, пожалуйста, а то постоянные напоминания о нашей дружбе уже раздражают.

— Хорошо, Корвин. Только ты уж извини, если по привычке вырвется.

— Лучше покажи, что здесь такого безнадёжного.

— Покажу, если сам разберусь. Я ведь говорил, что эту штуку мне толком и рассмотреть не дали.

Киану присел рядом и заглянул в открытый корпус. Хотелось добиться хоть небольшого отклика, а потом поинтересоваться, как он там называл эту работу. Не мог же неизвестный рунник так точно подогнать соединения и придумать толковую схему, чтобы в самом конце всё испортить.

Подачу я начал с малого, чтобы видеть, как ведут себя соединения. Связки принимали этер без потерь и перегрева, но основание никак не отзывалось на воздействие. Я ещё немного подержал подачу, надеясь на слабую перемену, с которой можно было бы работать. Постамент оставался прежним. Получалось, что Старшие зря возились с этой поделкой. И ради неё погибло столько людей и нелюдей.

— Сам прибор работает, — сказал Киану. — С этим, по крайней мере, разобрались.

— Ладно, похоже, ты был прав, — сказал я, прекращая подачу. — Придётся искать ту вещь, которая стояла здесь изначально.

— Я бы с удовольствием ошибся, — ответил Киану. — Особенно если бы после этого можно было считать наши здешние дела законченными.

— Здесь мы пока не всё видели, — ответил я и вернул крышку на место. — Киану, ты ведь знаешь, как отсюда выйти на внешнюю сторону Сферы?

— Знаю. Только я очень надеялся, что тебе хватит моего рассказа.

— Не хватило. Хочу посмотреть сам, раз уж мы сюда добрались. Только ты ведь сказал, что сектор нельзя покинуть. Как тогда ты сам выбирался наружу?

— Мы остаёмся в своём секторе, Корвин, даже когда выходим на наружную сторону оболочки, — сказал Киану. — А перейти в другой нам не позволит привязка души. Останавливать тебя не стану, но сначала займёмся снаряжением. Дышать там нечем, и этера снаружи нет совсем.

— У тебя с прошлого раза что-нибудь сохранилось? — удивился я.

— В моей сумке я храню всё, что может пригодиться.

Подаренную сумку я так и не забрал, и Киану сам принёс её от ванны. Из неё он извлёк два свёртка полупрозрачной ткани и развернул их перед нами. Оба оказались свободными чехлами с рукавами, прозрачными капюшонами и воздушными баллонами на поясе. Ни одной руны на этой защите я не увидел.

Лисс молча наблюдал за нашими приготовлениями со своего стула. Похоже, с его точки зрения всё шло как надо, а ему оставалось только дождаться результата.

— Работают без этера, — пояснил Киану. — Воздух в баллонах, клапан открываешь вручную. А вот пространственную сумку придётся оставить вместе с остальными артефактами.

— Её-то зачем? Я ведь могу просто не открывать.

— Сама сумка может разрушиться, Корвин. За внешнюю оболочку Сферы нельзя брать ничего, что работает на этере. Оружие, накопители, защитные артефакты оставляй здесь. Наличие заряда ничего не меняет.

Спорить после такого предупреждения не хотелось. Обычную верёвку я достал заранее, а всё этерное снаряжение, которое носил на себе, убрал в хранилище. Затем забрал у Киану подаренную сумку и вместе со своей передал Савве.

— Присмотри за ними и за обоими проходами. Мы скоро вернёмся.

— Слушаю, господин.

Чехол я натянул поверх одежды, и Киану помог закрыть застёжку. Двигаться ткань почти не мешала. Под капюшоном зашипел воздух, когда я открыл клапан, и несколько вдохов убедили меня, что эта штука работает. Защиту собственной работы я хотя бы понимал, а здесь приходилось доверять Киану и незнакомой вещи, которую снаружи даже рунами не поправишь. Закончив проверку, я перекрыл подачу и откинул капюшон.

— Рунной связи там тоже не будет, так что объясняться придётся руками, — предупредил Киану.

— Сам со мной до выхода дойдёшь? Нужен кто-нибудь, кто знает, как там всё открывается и закрывается.

— Дойду и у двери останусь. А любоваться всем остальным будешь самостоятельно. Мне в прошлый раз вполне хватило.

Киану выходил наружу уже аватаром, без Системы. У меня она оставалась, и его опыт не объяснял, как она поведёт себя за пределами Сферы. Может, даст преимущество, а может, ничем не поможет. Сумки можно было отдать Савве, а с этой частью себя такой номер не пройдёт. Только рассчитывать, что Система заменит воздух и страховку, я не собирался.

Лисс остался с Саввой, а мы с Киану отправились в коридор, откуда недавно пришли практики. Он уже надел вторую оболочку, я нёс верёвку. За поворотом Киану привёл меня к неглубокой нише и повернул утопленную в стену рукоять. Часть стены ушла в сторону, открывая небольшую камеру со второй дверью напротив.

— Это шлюз, — сказал Киану. — Обе двери разом не откроются. Когда будешь возвращаться, дождись воздуха в камере и только потом открывай внутреннюю.

Для страховки возле двери нашлась неподвижная скоба. Один конец верёвки я закрепил на ней, другой пристегнул к поясу, а свободные петли передал Киану. Мы закрыли внутреннюю дверь, застегнули капюшоны и открыли подачу воздуха в обоих чехлах. По указанию Киану я повернул рукоять к отметке выхода.

Когда над управлением загорелся знак готовности, я довернул рукоять, и наружная дверь ушла в сторону. За ней начиналась широкая тускло освещённая поверхность, постепенно терявшаяся в темноте. Противоположного края разглядеть не получалось, но возле порога места хватало, чтобы спокойно стоять и даже немного пройтись.