Поначалу я испытал некоторое разочарование. После рассказов Киану хотелось увидеть что-нибудь такое, что сразу объяснит и его нежелание возвращаться, и всё остальное. А тут была вполне пригодная площадка. Выбирайся и смотри, никто тебе не мешает. Даже страшно пока не было, хотя по дороге к шлюзу я успел придумать достаточно причин, по которым вся эта затея могла закончиться плохо.

Выбираясь из шлюза, я держался за дверной обод и осторожно перенёс вес на ноги. Под сапогами оказалась твёрдая опора, а значит, хотя бы учиться передвигаться в невесомости не понадобится. Чужой защитной оболочки и незнакомого места мне пока хватало с избытком.

Свет из открытого шлюза мешал смотреть в темноту. Пришлось показать Киану на верёвку и указать вперёд, чтобы он понял, что я собираюсь отойти подальше.

Киану остался у управления и начал понемногу выпускать страховку. Я отошёл на несколько шагов, то и дело оглядываясь на проём. Пока Киану оставался на виду, я не видел в этой затее ничего страшного.

Казалось, поверхность слабо светится сама. Никаких отдельных светильников не было, а различать под сапогами удавалось даже небольшие неровности. Дальше всё постепенно сливалось, и определить, где именно я перестаю что-нибудь видеть, не получалось. Хотелось разобраться, что это за материал. Удерживает ли он свет сам или тот приходит откуда-то ещё? Почему возле ног его хватает, а дальше уже ничего не разглядишь?

Отойдя ещё немного, я остановился и попробовал ощутить этер вокруг себя.

Вокруг не ощущалось ни капли этера. Собственную силу я различал прекрасно, как и её движение по каналам, но попытка втянуть хотя бы немного извне ничего не дала.

Тело оставалось прежним, каналы работали, а накопленный этер никуда не делся. Только пополнять его здесь было нечем. Сколько принёс, столько и имеешь, и перед следующим расходом лучше подумать.

Систему и знакомые техники я пока оставил в покое. Вот чего мне сейчас не хватало, так это устроить опыт с собственной силой там, где я ещё даже осмотреться не успел. Сначала следовало выбрать, что именно хочу проверить и как отличу результат от собственной ошибки. К этому можно вернуться позже, уже подготовившись.

Привычный каменный свод и светящиеся грибы остались внутри. Я поднял голову, надеясь увидеть хотя бы звёзды. После всего, что услышал о Сфере, рассчитывать на знакомое небо было странно, но всё равно искал его.

На Земле можно было задрать голову и увидеть что-нибудь очень далёкое. Не обязательно понимать, что именно видишь. Мне бы сейчас хватило одного огонька, на котором удалось бы задержать взгляд и почувствовать, что за пределами площадки тоже есть хоть что-то различимое.

Я подождал, давая глазам привыкнуть к темноте. Потом ещё немного, надеясь, что сначала просто мешал свет из камеры. Но ни одной светящейся точки так и не обнаружил. То ли там действительно ничего не было, то ли я не мог разглядеть. И проверить это привычным способом тоже пока не получалось.

Мы столько времени пробирались сюда, а я стоял снаружи и даже не знал, на что смотрю. Вроде бы всё вокруг должно было объяснять, как устроен наш мир, но яснее от этого не становилось. В темноте не различалось даже края площадки. Продолжается она там или обрывается, я не мог сказать. Не понимал даже, сумею ли отличить пустоту от чего-нибудь огромного, если оно окажется впереди.

Прежде чем идти дальше, я оглянулся на выход.

Киану стоял в освещённом проёме всего в нескольких шагах от меня. Страховка оставалась на месте, а до камеры я добрался бы за считаные мгновения. Поворачиваться к выходу спиной всё равно не хотелось.

Возле лица всё так же шипел воздух. Я даже задержал дыхание, чтобы убедиться, что слышу именно подачу из баллонов, а потом выругался и снова вдохнул. Работало всё нормально.

Ещё недавно мне хватило силы, чтобы разобраться со Старшими. Здесь эта сила никуда не исчезла, но я всё чаще оглядывался на шлюз. Продержаться без воздуха удалось бы дольше обычного человека, а вот дышать пустотой я при всём желании не мог. Кто вообще сказал, что я обязан здесь задерживаться?

Впереди по-прежнему не удавалось разглядеть ничего, ради чего стоило бы отойти дальше от шлюза. Можно было пройти ещё несколько шагов, пока хватает верёвки, и надеяться, что там непременно обнаружится что-нибудь интересное. Только сейчас такая надежда казалась слабоватой причиной задерживаться.

Я поднял руку, чтобы Киану меня увидел, указал на проём и потянул за страховочную верёвку.

Киану начал выбирать верёвку, подтягивая меня к шлюзу. Я шёл к нему, придерживаясь за натянутую страховку, и уже не пытался разглядеть, что находится по сторонам. Возле порога Киану отступил в глубину камеры, освобождая мне место, а я переступил через обод и наконец оказался рядом с ним.

Киану убрал петли верёвки с порога и закрыл наружную дверь. Камера начала наполняться воздухом, а я ждал знака готовности, не перекрывая подачу в чехол. Когда знак загорелся, Киану открыл внутреннюю дверь. Со стороны коридора я почувствовал этер и лишь тогда заметил, с каким нетерпением его ждал. Здесь тоже не было видно ни солнца, ни звёзд, но я хотя бы снова понимал, с чем могу работать. Уже одного этого хватило, чтобы захотелось задержаться возле выхода и никуда больше не торопиться.

У внутренней двери Киану отстегнул верёвку от моего пояса. Выйдя в коридор, я перекрыл подачу воздуха и расстегнул капюшон, а остальной чехол решил пока не трогать. Сейчас хотелось сесть, прежде чем пытаться объяснить остальным, что именно я там увидел.

Киану отвязал страховку от скобы и вышел следом, неся собранную верёвку. Прикрыв внутреннюю дверь, он принялся снимать оболочку, а я всё-таки выбрался из своего чехла. Сапог зацепился за край ткани, пришлось наклониться и освободить его руками. Самая обычная возня со снаряжением неожиданно помогла отвлечься. Здесь можно было спокойно выругаться на неудобный чехол, и никто бы от этого не задохнулся.

Обе оболочки и страховку я понёс в руках. Киану шёл рядом и ничего не спрашивал, за что я был ему благодарен. Сейчас особенно не хотелось объяснять, почему так быстро нагулялся, хотя совсем недавно сам же настаивал на выходе.

В зале я сложил снаряжение возле постамента и забрал у Саввы обе сумки. Чехлы и верёвку убрал в своё хранилище, а затем достал складной стул и сел рядом с Лиссом. Ждать, пока я отдохну, эльф, разумеется, не стал.

— Наших туда можно вывести? Если здесь всё начнёт разрушаться.

— Просто вывести и оставить не получится. Там нечем дышать, а запас воздуха в такой оболочке когда-нибудь закончится. Даже если сама она будет работать как надо.

— Я не предлагаю расселить народ по отдельным мешкам, мастер Корвин. У нас есть мастера, есть материалы. У тебя тоже достаточно толковых людей. Если там можно построить убежище, к этому стоит хотя бы присмотреться.

Возразить было нечего. Пока мы возвращались, мне уже успела понравиться мысль, что снаружи делать нечего и больше туда идти не придётся. Очень удобный вывод. Вышел, испугался и теперь могу с полным правом заниматься чем-нибудь другим. Вот только Лисс спрашивал про убежище, а я даже поверхность под ногами толком не успел изучить.

— Строить там я не пробовал, остроухий. Не знаю, получится ли вообще что-нибудь закрепить на этой поверхности. Сначала придётся разобраться с воздухом, с питанием, с тем, как поддерживать всё это в работе. Этера снаружи нет, так что рассчитывать на привычные способы снабжения нельзя. А сколько людей там можно разместить и можно ли вообще, после моей прогулки я тебе не скажу.

— Значит, всё-таки стоит проверить. Ты вернёшься туда?

От такого предложения стало весьма неуютно. По-хорошему, сейчас следовало прикинуть, что понадобится для следующего осмотра и кого из мастеров стоит привести с собой. Они вполне могли заметить то, что я упустил. Только начинать это обсуждение не хотелось. Уж очень легко было сейчас согласиться, а через несколько минут снова оказаться перед открытой дверью.