— Жжет, — выдавил он. — Мастер, внутри все жжет.

— Терпи, — ответил я. — Это каналы чистятся. Я думаю, через десять минут отпустит. Может начать болеть голова, но мы с этим тоже что-нибудь придумаем.

Несмотря на то, что я контролировал парня, ничего явного увидеть мне не удалось. Пилюля просто растворилась в желудке, и, видимо, начала работать, но пока её эффект был слишком мал. Значит, нужно ждать накопительного действия. Рен скрипел зубами, терпел, но держался. Через пару минут жжение прекратилось, и он успокоился.

— Чем сильнее ты станешь, тем меньше они тебе будут нужны, — добавил я. — И поверь, когда ты дойдешь до закалки органов, ты уже сможешь продержаться самостоятельно как на поверхности, так и внизу, и не будешь зависеть от дикого этера, который кружится в этой долбаной Яме.

— Мне кажется, стало даже легче дышать, мастер. Кажется, оно работает.

— Запомни, каждый день по одной пилюле. Через неделю напомнишь мне, и я посмотрю, что в итоге изменилось.

На этом мой эксперимент с горьким корнем был закончен, осталось только ждать и немного жалеть внука старейшины, которому достаются все шишки, за происходящее вокруг. Ну это сам виноват, так у нас традиционно сложилось, так-то он парень нормальный в итоге получается и командир хороший. Во всяком случае, десяток я доверял ему спокойно.

— Ну что же, — я довольно потёр руки и зловеще улыбнулся самому себе. — А мы продолжаем наши эксперименты, и следующий у нас на очереди, наш старый добрый практик закалки каналов, пора и из него сделать машину для убийств!

В своё время, при становлении практиком, Тарн умудрился открыть десять из двенадцати каналов. И это считалось очень хорошим результатом на пути культивации мира Сферы. Но после годов, проведенных в Яме, его каналы представляли из себя нечто, едва пропускающее энергию, вдобавок, полностью покрытое микроразрывами и рубцами из уплотненного эфира, который он там когда-то наложил себе сам, пытаясь латать те самые повреждения.

— Как ты вообще прорвался на закалку каналов с таким состоянием? — спросил я, не скрывая своего удивления.

— Упрямство, — ответил он просто. — Я бывал в ситуациях, в которых чуть не погиб. Когда тебя заваливает камнями, и ты понимаешь, что умрешь через минуту, тело делает то, на что в обычных условиях уходят годы.

Интересное дело, я слышал о таком. Когда тело, загнанное в угол, мобилизует все ресурсы и пробивает барьер одним рывком. Но цена такого прорыва была именно такой, какую я видел сейчас и совершенно не соответствовала моим представлениям о том, как должен выглядеть практик закалки каналов.

— Как я тебе говорил, — сказал я, — могу попробовать это исправить. Частично, конечно. Полностью восстановить каналы мне пока не под силу, но есть моменты, которые я могу сделать гораздо более лучше, а не так, как ты это делал.

— И что мне для этого нужно, мастер? — спросил заинтересованно Тарн.

— Ядра, причём желательно много, и время. Я буду пропускать через тебя чистый этер и одновременно работать внутри, выправляя канал. Процедура может быть болезненной и долгой. Наверное, потребуется несколько сеансов, как минимум. Тебе придется очень серьезно мне довериться.

— Боль меня не пугает, — ответил Тарн. — Я с болью очень много лет живу. А насчет доверия, Корвин, неужели ты сомневаешься? Если я согласился на клеймо, то я доверяю тебе? Может быть, как раз наоборот?

— Все может быть. Ладно, тогда приступим.

Мы воспользовались одним из кругов концентраторов для зарядки накопителей, в центре которого я посадил Тарна и сел рядом. Для серьезной работы мне не хватало ядер, но десяток я смог выделить. Тем более, что переход практика на новый уровень был невозможен в ближайшие годы, тут себя обманывать не стоит, все-таки организм практика закалки каналов перестраивается медленнее, и никакие ядра этот процесс не ускорят радикально. Тело само решает, когда оно будет готово. Но сделать так, чтобы те каналы, которые у него уже есть, работали на полную мощность, я все-таки мог.

Это бы превратило мужчину из калеки, который теряет половину своей силы на каждом вдохе, в полноценного практика каналов, способного драться на уровне, соответствующем его ступени. Кроме того, у меня была надежда раскрыть два недостающих канала, что дало бы дополнительную силу.

Но на первом же сеансе я понял, что не стоит загадывать так далеко. Я работал щупом на пределе, и энергии едва хватило только на то, чтобы немного прочистить суженные каналы левого бокового меридиана. Так что работа предстояла очень долгая и очень серьезная. А уж количество ядер, которое ушло бы на приведение его каналов в идеальный порядок, исчислялось, наверное, сотнями, если не тысячами. Пока точно сказать было нельзя, слишком мал был опыт с десятком ядер.

Еще это было очень больно. Хотя Тарн не кричал, он и сидеть то не мог уже через пару минут, когда я начал править каналы, а потом просто лежал на спине, закусив кожаный ремень, и смотрел в потолок и из глаз у него текли слёзы. Стоило отметить, что контроль у него был буквально железный, этого было не отнять.

— Не получилось сделать все, как я хотел, — сказал я с сожалением, завершая сеанс. — Мне удалось немного восстановить канал левого бокового меридиана, но и на этом все. Нужно больше энергии.

Тот наконец сел, покрутил головой, закрыл глаза и на несколько секунд замер, проверяя себя.

— Корвин, я чувствую левую руку гораздо лучше, — сказал он тихо. — Я чувствую, как этер идет до кончиков пальцев, хотя раньше обычно такой поток не проходил. Это действительно работает, да? Как ты это делаешь? Как возможно прочищать каналы практиков буквально своим сознанием, силой воли?

— Потому что я нахожусь здесь. — Я показал вокруг себя. — Яма дает мне такие возможности. Ну и само собой рунная татуировка. Здесь всё завязано на рунах. И я достаточно опытный рунный мастер, чтобы иметь возможность этим воспользоваться. Я думаю, нам понадобится порядка сорока ядер и четырех сеансов, чтобы привести в порядок один канал. Но уже сейчас ты должен почувствовать разницу в общем потоке.

Последнее, в принципе, я мог и не говорить, Тарн чувствовал это и так. Я отпустил его отдыхать и сам завалился в койку, мой мозг, после двух часов ювелирной работы чувствовал себя так, будто я пытался просверлить им гранитную стену, но результат стоил усилий. Я не был ограничен практиками тех, кто стоит ниже меня на ступенях или равен мне, и мог работать и с теми, кто гораздо сильнее меня.

Помимо убийства големов и сбора ядер с них, нужно было еще много ядер духовных животных, обитающих в Яме. Поэтому я попросил Клыка увеличить количество охотничьих экспедиций, а Кеша выкупать все, что только можно, предлагая оружие и другие артефакты, которые создавались на моей мини-фабрике у Горбуна.

Гонцы тоже были отправлены во все стороны с такой же задачей предлагая весьма щедрое вознаграждение за каждое ядро. Мне нужны были тысячи ядер, и я был совсем не уверен в том, что столько в Яме найдётся. Бить одних только Рогачей было бессмысленно, нужно было лезть в самую глубь Ямы, где обитали самые сильные твари и уничтожать их. Но начинать приходилось с малого, поэтому страдала всякая живность в округе.

Навык повышен. Парный мост — 5.

Неожиданное и долгожданное повышение навыка контроля дало мне новые возможности. Я теперь не просто видел точки внутри своей головы, я видел и мог понимать и отличать каждую из них индивидуально, понимая кто и где находится. Перспективы у этого навыка были достаточно серьезные. Но сейчас, в данный момент, это все работало только в одну сторону, на меня.

Зато это помогло мне найти очень странную вещь. Я заметил, что Сучок и парень по имени Жила, из тех, кто пришел с ним и давно носит татуировку, сходятся своими внутренними состояниями настолько что я порой просто не мог отличить, кто из них кто.

Когда они находились рядом в одном отряде, там, где раньше были две отчетливые точки, теперь пульсировало нечто общее, только с двумя ядрами и одной оболочкой. Я сосредоточился сильнее, вгрызаясь в свои ощущения и пытаясь почувствовать через мост не только положение и состояние, но и отголоски мыслей и эмоций. И пока все сходилось к тому, что у меня волосы встали дыбом.