Прошла целая неделя, прежде чем на одной из сотой или даже тысячной попытки что-то щелкнуло, и я почувствовал, опять же через татуировки, что восемь точек на моей внутренней карте вдруг запульсировали в одном ритме. И следующая атака, и прочие команды неожиданно вышли практически идеальными. Они отработали как роботы, каждое движение и каждый удар. Это было идеально, и это было страшно. Такого я не мог представить даже в самом жутком сне.

Рену достаточно было увидеть мое лицо, чтобы понять, что мы сделали то, что нужно.

— Мастер, я правильно понимаю, что мы сделали?

— Да. Прогоним еще три круга, проверить.

Но уже на втором круге я понял, что нет смысла проверять. Люди и их сознание синхронизировались, и когда они стояли рядом, они представляли из себя единый монолитный отряд, способный в таком небольшом составе отбиваться от гораздо крупного подразделения и выполнять это спокойно и профессионально. Шансов сражаться против них не было ни у кого, даже у моего ополчения. Древние действительно умели воевать, вот только они были в доспехах, оставаясь при этом свободными людьми, а не так как поступил я. Муки совести еще долго будут меня мучать.

Каменный Служка сидел на моей ладони и не шевелился.

Рен принес его еще утром, молча положил передо мной на верстак и потом сразу отступил на шаг, как будто избавлялся от чего-то, что жгло ему руки, а мне, кажется, еще и совесть.

Я не стал спрашивать, каково это ему — отдавать свою семейную реликвию чужаку, потому что ответ читался на его лице крупными буквами, и ни одна из этих букв не складывалась в слово «радость». Сам виноват, его никто не заставлял влезать во всю эту дурно пахнущую субстанцию.

— Дед говорил, что Служка слушает только нашу кровь, — сказала Рен, глядя в сторону. — Но после вязи… Я не знаю, как это работает. Попробуй.

Конечно, я попробую.

Я взял фигурку и начал её изучать. Размером она была чуть больше кулака, угловатая, вырезанная из камня, настолько тёмного, что в тени даже казалось чёрной. У неё четыре коротких ножки и плоская голова без глаз и рта. Да и вообще выглядела она как обрубленный кусок чего-то неопределенного, а не отдельный механизм. Ничего красивого или изящного, условно это функция, заключённая в форму или заготовку.

Затем я осторожно и медленно опустил внутрь него щуп, осторожно, стараясь не спровоцировать ответную реакцию. Мало ли как он отреагирует на чужака. А вот то, что он показал мне, заставило меня даже немного задержать дыхание от восторга. Рунный контур внутри голема был многослойным.

При этом первый слой я прочитал сразу, правда общими мазками понимая, что вижу перед собой управление движением, и, если я правильно прочёл, то реакции на голос и жесты, что было удивительно. А второй слой оказался сложнее. Здесь было распознавание угроз, это из того, что я уже смог понять. Дальше началась такая белиберда, что только многодневное постепенное изучение шаг за шагом поможет мне понять, что там написано, как и почему вообще этот механизм существует и работает.

Только на глаз в этом маленьком существе рунных связок было несколько тысяч. Они переплетались, замыкались друг на друга, образуя петли обратной связи и много других вещей, которые для меня сейчас виделись впервые. Такого я раньше не видел ни в одном артефакте. Если честно, я артефактов-то особо и не видел, кроме тех, что делал сам, до попадания в Яму, естественно.

Ведь всё это был рабочий механизм. Он пульсировал, реагировал на моё присутствие, подстраивался под обстановку, будто обладая полноценным разумом и волей. Я чувствовал, как внутри него плавает эфир, как он пробует, прикасается к моему щупу и сравнивает с чем-то в своей памяти. Но, видимо, потому что я не причинил ему вреда, он никак не отреагировал.

— Слушай, а ведь он меня проверяет, — сказал я вслух.

— Так всегда, — сказал Рен и кивнул. — Когда дед брал его в руки, Служка обычно замирал, но где-то на пару секунд, а потом начинал двигаться. Если же брал чужой, то он становился мертвым камнем, и всё.

Проверка голема длилась секунд пять, не больше. Потом что-то щелкнуло внутри контура, и я почувствовал щупом, как будто провернулся невидимый ключ в замке, и голем шевельнулся. Плоская голова повернулась в мою сторону, ножки уперлись в ладонь, и служка встал — маленький, нелепый и, видимо, абсолютно послушный.

— Сядь, — приказал я голему.

Тот мгновенно, без какой-либо задержки, сел, сложив ножки под себя.

— Хорошо. Теперь встань и подойди к Бабаю, к этому большому кабану.

Голем повернул свою голову в сторону байшоу, лежащего в углу мастерской и наблюдающего за всем происходящим с обычным своим ленивым любопытством. Потом он спрыгнул с моей ладони, приземлился на доски и побежал мелкими шажками. Бабай отреагировал на это тем, что поднял голову и смотрел на приближающуюся каменную фигурку спокойно. Даже играть с ним лентяю было неинтересно.

— Это тебе мой подарок, бабай. Личный слуга Белого Духа, положено по статусу.

Нет-еды.

— Тебе лишь бы жрать, конечно, это не еда. Слушай, давай-ка мы кое-что проверим.

Я сосредоточился и сформулировал команду, стараясь сделать её максимально конкретной и простой. Голем должен был почесать Бабая за ухом. Именно так, не бить, не тыкать, а чесать, мягко и ритмично. Команда была, конечно, дурацкой, но мне нужно было понять, насколько тонко Служка различает нюансы приказа.

Потому что одно дело, когда там два-три десятка функций прописанных, и он исполняет их по заведомо готовому алгоритму, и другое дело, когда он понимает то, что нужно делать, и делает.

— Чеши ему за правым ухом, только аккуратно.

Голем тут же повернулся к Бабаю, поднял переднюю ножку, дотянулся как мог до головы и попытался поскрести за ушком большого. Движения хоть и были механическими, даже слишком резкими, но Бабаю понравилось, и он чуть опустил голову пониже. Служка тут же замедлился, ножка стала двигаться чуть плавнее, с меньшим нажимом, и через секунду Бабай вообще перестал реагировать, а вскоре его глаза довольно закрылись. Однако дела. Работает же?

— Мастер? — задал Рен вопрос, повисший в воздухе.

— Да всё хорошо, не переживай. Видишь, работает. Оно распознаёт голосовые команды, в принципе, различает степень взаимодействия и даже адаптируется к обратной связи. Что ж, интересно, интересно. А знаешь, что это значит?

— Что, Белый Дух будет чесаться им до конца мировых дней?

— Да нет, конечно. Для тебя это неочевидно, а для меня — да. Просто технологии твоих предков были невероятно развитыми. И мы попробуем с ними разобраться, ведь ваш Страж, создан по его подобию.

Я кивнул на Служку, и у Рена появилось понимание, то есть то, что он видел это не позор его рода, когда древняя игрушка старейшин и их слуга, занимается такими делами, а проверка и подготовка к войне. Мне уже показалось, что он успокоился. Вообще парень был слишком нервным и слишком вспыльчивым.

Отправив охотника по его делам, я продолжил изучать голема и забрал его у довольного Бабая. Вернул на верстак и принялся тщательно рассматривать, выписывая куски рунных связок. Конечно, пока общую картину я составить не мог, но результат был одновременно и вдохновляющим, и даже немного пугающим.

Я видел принципы, которые я мог бы применить в собственной работе. Те же связки обратной связи, адаптивные петли, многоуровневую систему приоритетов. Вот только мастерство исполнения там, внутри этого голема, превосходило всё, что я когда-либо видел, включая все известные мне работы. Это было невероятно. Ну и, конечно же, было очевидно, что никто голема не создавал вручную. Это очевидно конвейерная работа. А это уже наводило на определённые мысли.

Хорошо-чесать-еще.

— Вот видишь, уже сработались, — сказал я Бабаю и погрозил ему пальцем, типа не лезь.

А где-то к вечеру в деревню вернулся Кеш, который уходил по своим делам торговым и болтался где-то вокруг. Собственно, я его с первого дня-то и не видел. Только мы познакомились, и он фактически сразу пропал, а потом уже не до него было.