Костяное копьё пробило щит и руку парня, буквально разрывая её на части и отбрасывая его на несколько метров в сторону. Никто ничего понять не успел, как бой был закончен.

Противник лежал на земле в сознании, с полуоторванной левой конечностью, на которой ещё болтались остатки щита. Гвоздо хватило сил не закричать от боли, но встать он не мог. Помимо перебитой руки, наконечник дошел до тела, буквально на пару сантиметров и пробив кольчугу как минимум зацепил ребро.

Рен неспешно, с видом победителя подошел и приставил наконечник копья к его горлу. И пусть я сам давно закончил бы бой, то сейчас мой командир был прав. Нужно было немножко покрасоваться перед замершими врагами и показать свою силу. Так что это был звездный час Рена.

— Поражение или смерть? — громко спросил я у проигравшего. — Ну, хватит тебе смелости признать силу моего воина? Или ты предпочтешь умереть?

— Я признаю, — сдерживая стон, ответил Гвоздо, поднимая целую руку без оружия вверх, — я признаю.

— На этом можно считать, что первая кровь пролилась и бой окончен, — сказал я. — Продолжим наш диалог? Или приступим наконец к настоящему смертоубийству.

Наира же подошла к Гвоздю, и я только увидел, как её рука мелькнула. Удар был быстрый, открытой ладонью по щеке, но с такой силой, что голова парня мотнулась в бок. Проигравшего здесь никто жалеть не собирался.

— Я же тебе говорила, — произнесла она тихо, но так, что мне удалось услышать, — в следующий раз я не буду бить тебя по лицу, я убью тебя.

Только потом лидер Осколков повернулась ко мне, вежливо поклонилась и сказала.

— Торговца сейчас приведут, нужно немного подождать.

При этом никаких извинений, просто констатация факта. Мне пришлось принять это как есть. Извинения в данном случае стоят мало, а вот действия стоят много. Я показал, что у меня есть сила, и подтвердил её, и им ничего не оставалось, только как согласиться на переговоры.

Кеша привели через десять минут. Он был не связан и выглядел достаточно скверно. Левый глаз у него заплыл, губа была рассечена, и двигался он осторожно, придерживая правый бок. Зато, когда он увидел меня, на его лице появилась широкая, счастливая улыбка. С выбитым зубом в центре это смотрелось весьма безумно, да еще на фоне почти двух сотен вооруженных бойцов, готовых проливать кровь. Точнее, уже не готовых это сделать. Я переломил ситуацию в свою сторону и знал, что дальше всё будет проще.

— Да-да-да! — восторженно завопил Кеш, он был очень весел. — Кеш знал, что ты придешь. Кеш всем говорил, а они не верили. Да-да-да.

— Хорош, промолчи пока, — улыбнулся ему. — Давай посмотрим твои раны.

В принципе, он не сильно тяжело пострадал. Пара ребер были сломаны, это было видно по тому, как он дышал, стараясь дышать глубоко. Ну и выбитый зуб и синяки на лице и на шее. Били его, походу, только один раз в самом начале, когда ловили.

— Да заживет, мастер, не переживай. Кеш такой, у него все заживает. Да-да-да. И только прости, что я не смог с ними поговорить. Они мне даже не дали дело сделать. Стоило только подойти к границе, как они тут же набросились и начали лупасить. Да-да-да. Совсем добро не уважают, и сумку мою своровали. Ну, сейчас всё вернули, я проверил. Да-да-да, всё на месте, кроме сломанного фонарика одного.

— Мы его уже забрали, — ответил я ему, — не переживай, починим его. Будь так добр, пока мы не начали драться, отойди, пожалуйста, за наши спины и постой там. Мы, когда здесь всех убьем, продолжим наш разговор.

— Не надо мастер! Нет-нет-нет. Не надо убивать. Они хорошие люди. Да, дураки, но это бывает, всякое бывает. Тем более, что тот, кто меня бил, вон, без руки валяется. Так что можно сказать, за меня уже отомстили. Давайте уже миром поговорим. Зачем нам сражаться? Ведь цель-то у нас одна. Убьем Стража, заживем в порядке, свалим с этой долбаной Ямы. Да-да-да, но вы чего, ребята?

Своей достаточно эмоциональной речью Кеш сделал гораздо больше для дальнейших переговоров, чем наши дальнейшие переглядывания и непонятная ситуация, которая возникла после поединка. Потому что, если честно, мы оказались в тупике, и никто толком не знал, что делать дальше. Я это понял, глядя на то, как смутилась Наира. Судя по всему, даже этой короткостриженой тётке доброта была не чужда.

— Так как я пришел сюда к вам со всей своей армией, то я, наверное, продолжу говорить дальше, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Сейчас мои бойцы уйдут. Мы остановимся неподалеку на ночевку, а завтра пойдем обратно. Ты, Наира, и те люди, которым ты доверяешь и которые готовы беседовать о мире и наших дальнейших взаимоотношениях, остаются здесь. Я приду к вам через час, и мы поговорим. Со мной будут тоже двое человек. Говорить мы будем о жизни, а не о смерти всех нас, живущих здесь поколениями и попавших сюда недавно. Каждый из нас хочет выбраться из Ямы. У каждого из нас на это есть причины, и я здесь именно для того, чтобы объединить всех и освободиться от этого проклятия. Это возможно, и я знаю, что нужно для этого сделать. Я всё сказал.

Судя по тому, как рядом рыкнул Бабай, и он тоже. Конечно же, без Белого Духа никуда.

Напряжение в округе спало моментально. Я буквально почувствовал, как у большинства стоящих вокруг меня людей словно камень с души свалился. Если никого не придется убивать и не придется самому умирать, это лучшее, что можно было придумать на сегодня. А про хитрый трюк Рена с резонансом я пока рассказывать не буду. Это мы оставим на потом.

На дальнейшие переговоры, которые продолжились на той же поляне, где мы стояли днём, я пришёл с Клыком и Кешем.

Кеш буквально со всех своих сил настоял на том, что он должен отправиться со мной, так как он единственный среди нас, кто провёл среди Осколков сколько времени и знает о них больше, чем мы. Я достаточно быстро дал себе уговорить на это дело, потому что Клык был единственный разумный человек среди тех, кого стоило бы пригласить на переговоры с нашей стороны. Ну а Кеш просто ничего не сможет испортить, если я прикажу ему замолчать. А уж за мной, если что, не заржавеет.

Наира тоже привела двоих. Первого я уже видел, это был тот высокий мужик, что стоял с ней впереди Осколков, практик каналов, которого, как оказывается, зовут Тарн. Второй же была достаточно пожилая женщина, сухая, с острыми, чертами лица, её звали Кинди. Она явно не была бойцом, скорее доживающим свой век практиком, потерявшим слишком много в яме. И уже она явно была настоящим советником Наиры, во всяком случае, та постоянно на нее оглядывалась, словно ожидала совета или помощи.

Бабай со мной тоже не пошел, вместо этого он отправился на охоту, так как почуял здесь какую-то интересную добычу. Я не стал его отговаривать. Пусть поохотится.

Сама же дипломатическая встреча проводилась в лесу и весьма несуразно на мой взгляд. Никто ничего заранее, естественно, не подготовил. Даже стулья, ради приличия не принесли. Причем мы то ладно, мы гости, нам стулья с собой таскать не к спеху, а от хозяев ожидалось что-то более пристойное, хлеб-соль, все дела. Пришлось подрубить парочку небольших деревьев, чтобы организовать место, на котором можно было сидеть. Угощения или воды мы отже не получили, как позже сказал Кеш, с едой у Осколков были проблемы, не смотря на торговлю с Корневиками в других местах.

— Ты добился своего, Корвин Андерс. Мы готовы тебя выслушать, говори, — сказала Наира, так словно они меня уже победили и думают, как разделывать, после того как выслушают моё последнее, предсмертное слово.

Времени на политесы и общие фразы у меня не было, да и желания, в принципе, тоже. Такой тон мне не нравился, но я честно рассказал им всё, что знаю сам о Яме и том что тут происходило раньше и к чему всё привело на сегодняшний день.

Я рассказал им про Аш-Китар, город, который никогда не был городом, а был, по сути, фабрикой конструктов, про царя, который его построил, и Стража, запущенного перед самым концом. Последнее поколение, созданное лишь для одной цели, охранять сердце матери, одно из центральных ядер, которое до сих пор работает и поддерживает жизнь на всей территории Ямы.