Купол тут же загудел от ударов, в которые сначала врезались воздушные потоки, а затем земляная волна. Энергия просела не сильно, но если нас будут бить так постоянно, то щит очень быстро сойдёт на нет. А дальше мне стало не до размышлений.

Брошенные бомбы убили одного из атакующих и легко ранили двоих, тем самым практически лишая противника численного преимущества. И только отсутствие техники и привычка биться в ближнем бою с оружием и редким использованием этера немного сравнивали их шансы. Быстро движущиеся фигуры оказались у нас за спинами, и Тарну пришлось отвлечься, вступая с ними в схватку вместе с Наирой, в то время как я атаковал бородатого.

Из-за нашего смещения щит перестал существовать. Теперь мы остались беззащитны от их боевых техник. И наша задача была навязать им тот бой, в котором мы превосходили их силой. Я выбросил вперёд левую руку и электрическим разрядом убил бородатого, даже не подходя к нему близко.

Кристаллы на его ошейнике вспыхнули все разом, но уже не красным, а белым, и ошейник словно сжался. По телу практика прошла судорога, и я почувствовал, как тело человека, сражавшегося со мной, буквально перестаёт существовать. Нечто выдрало и выпило весь этер из его каналов, причём сделало это досуха и за какие-то мгновения, так что через несколько мгновений передо мной лежала пустая оболочка.

Останавливаться или размышлять было некогда, нужно было закончить бой. Я бросил копьё в одного из швыряющихся энергетическими волнами практиков, стоявшего позади погибшего. Тот вынужден был отклониться от копья и немного потерять концентрацию, и этого хватило мне добежать до него и вторым копьём, вытащенным из пространственной сумки, добить его одним ударом в грудь.

— Нна! — повернувшись, я успел заметить, как Наира сносит голову одному из шустриков, в то время как Тарн, поймав своего противника за одежду, кулаком разбивает ему череп и отскакивает в сторону от направленного на него воздушного удара.

Бой длился всего лишь несколько мгновений, но противник потерял уже пятерых и при этом даже не планировал отступать. Оставшихся мы добили одновременно с Тарном. Злая, как демон, Наира не успела присоединиться к нам и сгоряча рубанула клинком по одному из поверженных тел.

— Твари, — зло процедила она, вытирая меч о траву. — А ведь мы просто хотели поговорить.

— Он сказал, что мы дикари, — сказал я и наклонился над трупом главаря, затем отсоединил, снял ошейник, который был на нем. — Странно.

— Разве это не накопители? — сказал Тарн, смотря на красные камни у меня в руке.

— Вначале так тоже подумал, — согласился я с ним. — Но это сборщики этера. Практики сливали сюда свою энергию, причём делали это постоянно. И в последний момент, когда он погибал, ошейник выпил всю его силу.

— Да, заметила, — сказала Наира. — Весёлые, конечно, тут места.

Я присмотрелся к ошейнику и понял, что не вижу привычных рун. Да и кристаллы отличались от всего прежде увиденного ранее.

— Ни хрена себе, — сказал я вслух, а потом ещё раз присмотрелся к камню. Мои накопители, которые болтались у меня в сумке, созданные из горького корня и содержащие несколько тысяч единиц этера, были очень хорошими и удобными носителями энергии. А здесь же один кристалл на ошейнике размером чуть больше фаланги большого пальца содержал в себе как минимум сорок тысяч единиц этера. Крайние камни на обруче были ещё плотнее и по ёмкости подходили как минимум под сотню тысяч единиц.

По моей просьбе Тарн и Наира принесли мне все семь ошейников. Я сложил числа накопленной в них энергии, и мне захотелось от этого нервно рассмеяться. Семь ошейников содержали в себе чуть больше полумиллиона единиц чистого этера, который болтался на шее напавших на нас людей.

Как работали камни и для чего это нужно было сделать, было не до конца непонятно. Я впервые сталкивался с тем, что, наверное, стоит назвать настоящей, а не рунной магией. Хорошо хоть принцип работы артефактов был понятен мне с самого начала.

Это были накопители, забирающие всю лишнюю энергию, создающуюся в людях, и накапливающие её. Каждое гнездо на ошейнике было съёмным и заменяемым, а это значит, что куда-то потом эту энергию сливали, заменяя кристаллы на пустые, и накопление продолжалось дальше. И даже смерть практика работала на то, чтобы накопитель забирал всю оставшуюся энергию в человеке, впитывая её и практически потроша энергетические каналы людей.

Когда я объяснил людям, что это такое и как работает, помрачнели сразу все.

— Выглядит это всё так, словно они платят налог, — сказала Наира. — Значит, здесь есть те, кто способен сильных практиков закалки крови заставить носить такие штуки и не давать им возможности развиваться дальше.

— Тела нужно спрятать и уходить обратно, — сказал я, ссыпая ошейники в сумку. Семь бойцов оказались для нас, конечно, тяжёлым, но посильным боем, а если сюда доберётся сотня таких, то нам просто нечего будет им противопоставить. Я не говорю уж о практиках ступени каналов.

Спорить со мной не стали. Тела мы оттащили от дороги подальше в заросли, следы боя прикрыли как могли, хотя вспаханную на десятки шагов землю особо и не спрячешь.

Да и назад возвращались быстро, особо не думая. У местных должны быть следопыты, они в любом случае найдут наши следы. А мы ведь радовались, когда поняли, что верфь мертва и что наверху, скорее всего, не будет хозяев и мы найдём пустой остров. А выходит так, что хозяева никуда не делись, живут себе спокойно и сражаются с какими-то дикими. Вот и вся информация. Пленного взять не успели, да и некогда было за этим уследить.

День словно решил нас вымотать окончательно. Не доходя до лагеря, мы услышали звуки боя и рванули бегом в сторону лагеря как раз для того, чтобы увидеть финал развязавшегося там сражения. Лагерь атаковали несколько огромных полосатых кошек огромного размера. Три из них уже лежали, утыканные болтами в траве, а четвёртая билась в конвульсиях чуть в стороне, вся истыканная копьями.

Итогом же атаки, от которой не спасла даже настроенная сигнализация, оказалось трое тяжелораненых гвардейцев. Одна из кошек умудрилась перепрыгнуть через выстроившуюся линию и порвать сразу трёх бойцов до того, как успели среагировать. Собственно, её потом и забили копьями. Одну сумел добить Син своим дыроколом, и теперь доставал из полосатой туши ядро.

— Они пришли на кровь зверя, — виновато доложил Ринго, когда мы подбежали к лагерю, где всё уже было кончено. — Туша была слишком тяжёлая, мы решили её разделать, но не успели.

— Соберите с них ядра, — скомандовал я. — Здешнее зверьё скоро придёт сюда в товарном количестве, так что сворачиваемся. Всё мясо грузим на платформу и уходим вниз. Наверху не остаётся никто.

— Я останусь, — сказал Тарн.

— Зачем?

— Пост наверху всё равно нужен, Мастер Корвин, и ты это прекрасно знаешь. Если сюда кто-то придёт, внизу мы узнаем об этом только тогда, когда они спустятся по шахте нам на голову. А так у нас будет время. Я после тебя здесь самый крепкий и единственный, кому не нужна платформа для спуска вниз. Если станет горячо, я просто спланирую на доске до самого низа. Пусть попробуют догнать.

— Полезешь в бой, лечить не буду, — сказал я.

— Точно не полезу, — усмехнулся практик. — Увижу противника, посчитаю количество и спущусь вниз. Да заодно хочу посидеть в тишине и спокойствии один. Нужно кое-что обдумать.

Ладно, спорить я с ним не стал, потому что по существу он был прав. В любом случае тот огрызок Живой Сети, который у меня был, работал только на него и на Наиру. Так что я почувствую, если с ним что-то произойдёт, и либо поднимусь сам, чтобы помочь, либо предупрежу всех находящихся внизу об опасности сверху.

— Я из этой шкуры себе крутой плащ сделаю, — сказал Син, поглаживая лежащего у его ног зверя, когда мы вступили на платформу и начали спускаться вниз. — Вот увидишь, все за мной бегать будут.

— Ты ими не займёшься? — спросила меня негромко Наира, разглядывая лежащих на спускаемой площадке раненых рядом с тушами зверей.