– Избавить поместье Чан от злого духа! – бодро отозвалась Гу Вэньвэнь.

– А, заклинатели… – стражник оглядел их, посмотрел на кнут на поясе девушки и хмыкнул: – Очередные… Назовите ваши имена.

– Гу Вэньвэнь, – отозвалась девушка и назвала иероглифы.

– Мо Хэ, – разомкнул свои золотые уста ее Учитель.

– «Мо», как «тушь»? – назвал стражник самый распространенный вариант.

– Нет, «Мо», как «молчание», – спокойно поправил его Мо Хэ.

Стражник нахмурился:

– А «Хэ», как «шкатулка»?

– Нет, «Хэ», как «осуждать».

Стражник наконец оторвал глаза от своих записей и недоуменно на него посмотрел. Кто в здравом уме будет расхаживать с подобным именем? «Безмолвное осуждение»[20] – насколько же это неблагозвучно! Так и беду на свою голову можно накликать. Однако человек перед ним был совершенно безмятежен и даже бровью не повел, будто понятия об этом не имел. Он проходил через подобное уже столько раз, что стал совершенно нечувствителен к реакции людей. А быть может, она никогда и не была ему важна.

– Что ж, проходите…

Стражник посторонился, и Учитель с ученицей, отвесив ему легкие поклоны, вошли в город.

– А в какой стороне поместье Чан? – спросила Гу Вэньвэнь напоследок, опасаясь, что Учитель опять воспользуется своей уникальной способностью под названием «я могу заблудиться на перекрестке и перепутать восток с западом».

– Идите по главной улице до конца, пока не увидите поворот на запад, и оттуда до окраины города, – подсказал им старик, стоящий следующим в очереди: – Удачи, девочка.

– Спасибо и до свидания, дедушка! – Девушка помахала ему рукой и поскакала за Мо Хэ.

– Все же заклинатели… своеобразные люди, – сообщил лао Фань знакомому стражнику, и тот охотно закивал. – Кто ж поймет, что у них в голове.

А двое «своеобразных» заклинателей уже растворились в сгущающихся сумерках.

Из гостя в хозяина[21]

Ночь – излюбленное время всех демонов, так что Мо Хэ не стал медлить и прямиком отправился к поместью Чан. Гу Вэньвэнь, хоть и устала за день, не собиралась ему перечить, потому что знала: ее Учитель – человек упрямый. Поэтому она тихонько шла рядом, глазея по сторонам.

Ночная жизнь в Чанъяне не была очень уж богатой, но на главной улице все равно находилось немало цветочных домов[22], из которых выглядывали густо накрашенные девушки, и таверн, до сих пор стоявших открытыми. Уличные лавочники понемногу сворачивали свои дела, распродавая последние товары за бесценок. Увидев белые маньтоу[23] на прилавке, хозяин которого как раз собирал свой скарб, Гу Вэньвэнь потянула Учителя за рукав. Тот глянул на лавочника, вытащил из рукава выцветший парчовый мешочек, а из него – маленькую монетку, которую протянул ученице.

– Учитель, этого едва хватит на половинку маньтоу! – возмутилась Гу Вэньвэнь, глядя на медный кругляшок на ладони.

– Значит, купишь половинку, – закономерно заключил Мо Хэ и без лишних слов спрятал мешочек обратно в рукав.

Гу Вэньвэнь тяжело вздохнула: о скупости ее Учителя можно было сложить столько же историй, сколько о его победах над демонами. Да, конечно, они и правда в нужде сейчас, но маньтоу стоила всего две медные монетки! На монетку же ничего и не купишь!

К счастью, хозяин лавки закрывался и потому великодушно продал ей целую маньтоу за монету. Затем Гу Вэньвэнь пустилась в рассказ о том, что не ела два дня, а ее отец – вон тот худющий усталый человек, видите? – и вовсе три дня, и вообще они так бедны, что у них не хватает денег даже на кров сегодня ночью и придется заночевать в храме. Лавочник пожалел девушку и дал ей в подарок еще одну маньтоу, потому что «те все равно зачерствеют к завтрашнему дню».

Гу Вэньвэнь радостно вручила вторую булочку Учителю. Мо Хэ посмотрел на белую маньтоу, потом на ученицу, но ничего не сказал и принял подарок, спрятав в бездонный рукав. Про себя он мысленно сделал пометку, что Вэньвэнь пора начинать практиковать инедию[24]. Гу Вэньвэнь же грызла булочку, совершенно не подозревая о коварных замыслах своего Учителя.

Наконец они подошли к поместью Чан – оно и в самом деле выделялось на фоне остальных: большое, ветхое и пропитанное темной ци. Мо Хэ втянул воздух носом, глядя на висящие под карнизом ворот белые фонари и ленты[25], и прищурился. Вдвоем они приблизились к стоявшим на входе стражникам и попросили доложить, что они бродячие заклинатели, которые прибыли помочь избавиться от злого духа.

Стражники странно переглянулись, и один пошел докладывать. Вскоре он вернулся с мальчиком. Тот назвался Цзю-эром и сказал, что проводит их к магистрату. Цзю-эру явно было некомфортно в мрачном поместье, поэтому он без конца трепал языком по пути:

– До этого ни одного не было заклинателя, а сегодня прямо друг за другом приходите. Должно быть, весть разнеслась достаточно далеко? Оно и правильно, старая госпожа уже третью ночь спать не может, а господин так и вовсе то скорбит и бушует, то закапывается в дела и работает без продыху, – осознав, что наговорил лишнего, Цзю-эр ударил себя по губам и виновато улыбнулся, правда, улыбка вышла кривой. – Ваш товарищ по оружию тоже уже здесь, или как это называется? Брат по оружию? Собрат-даос? Я не очень разбираюсь, извините. Вы из одного ордена?

Мо Хэ ожидаемо не обращал на его болтовню внимания, оглядывая старое поместье и отмечая углы, в которых будто скопилась тьма. Зато Гу Вэньвэнь живо взялась за Цзю-эра:

– Из какого еще ордена? У нас нет никаких братьев, мы сами по себе. К вам еще кто-то приехал сегодня? Из какого он ордена? Как выглядит? Сильный заклинатель?

Гу Вэньвэнь немного забеспокоилась: если кто-то пришел раньше них и решит проблему с демоном, то им никто не заплатит. И тогда прощай ее плотный обед, который она себе уже нафантазировала! После каждого большого успешного дела Учитель позволял ей одну трату – для такого скупца это был настоящий подвиг. Вэньвэнь собиралась в этот раз, если уж платят золотом, наесться до отвала.

Цзю-эр немного опешил от ее вопросов:

– Значит, вы незнакомы? Что ж, тогда сейчас и познакомитесь. Будет лучше, если вы все как можно скорее избавите нас от этого… – он оглянулся на темный двор и передернулся, – этого зла…

Цзю-эр провел их к кабинету магистрата и постучал со словами:

– Господин, я привел тех двоих заклинателей.

Мгновение спустя изнутри донесся хриплый голос:

– Пусть войдут.

Мо Хэ толкнул двери и первым зашел внутрь. Он увидел осунувшегося довольно молодого мужчину в чиновничьих одеждах, который сидел за столом. На его лбу была белая повязка, а пояс заменен на полосу выбеленной ткани. Он казался измученным, но все равно привстал, увидев их. Очевидно, это был сам магистрат. Напротив него в кресле сидел гость, который тоже обернулся на звук.

Мо Хэ сразу же при входе почтительно сложил перед собой руки и поклонился, а вот Гу Вэньвэнь первым делом уставилась на заклинателя, который хотел отнять у них работу. Ее глаза расширились, и она не сдержала выкрика:

– Так это ты!

Магистрат опешил от неожиданности, забыв их поприветствовать, а Мо Хэ выпрямился и посмотрел на гостя. Человеком, что опередил их, оказался тот самый павлин, который растолкал толпу и первым вошел в город. Теперь в пламени свечей Гу Вэньвэнь наконец увидела его лицо и даже немного восхитилась. Она встречала много красивых людей – взять хотя бы ее Учителя, – но этот молодой заклинатель оказался почти демонически прекрасен: он обладал тигриными глазами[26] с хитрым прищуром, высокой переносицей и бледными тонкими губами, которые он облизнул. На нем был изысканный красный парчовый ханьфу с золотой вышивкой бамбука, золотой гуань[27], собиравший волосы в высокий хвост, от чего лицо делалось еще более острым, и черные кожаные сапоги с красной вышивкой. На вид ему было не больше двадцати пяти, но с заклинателями никогда не угадаешь их истинный возраст, ведь после формирования золотого ядра их старение замедлялось. Молодой человек медленно, даже лениво, поднялся из кресла и сложил перед собой руки: